Наши уже не придут 4 (СИ)

2 — «Числовая лотерея» — также известна как «итальянская лотерея», «лотерея мафии» или «ежедневное число», но чаще «policy», что есть непереводимый культурный код, а не просто «политика» — это нелегальная азартная игра, которую организовывали различные банды, итальянские, ирландские или негритянские. Идея её заключается в том, что нужно было написать комбинацию из трёх или более цифр и поставить на неё свои кровные, а на следующий день узнать выигрышную комбинацию, после чего идти к ОПГ, организовавшей это счастье, чтобы забрать выигрыш. Надеюсь, очевидно, что если выигрыш был слишком велик, то можно было получить пару ударов бейсбольной битой по башке, а не деньги? Впрочем, даже если комбинация «всего» из трёх цифр, то шанс на выигрыш составляет 0,1%, но коэффициенты в таких лотереях доходили до 600 к 1, поэтому от желающих не было отбоя. Естественно, коэффициент 600 к 1 — это не на три цифры, а на четыре, пять или даже шесть, с соответствующим падением и без того безбожно низких шансов на выигрыш. Лудоманов в США было полно во все времена, поэтому бандосы неплохо зарабатывали на этих лотереях, в среднем около 40% чистой прибыли — ведь если совсем не платить, то никто не будет играть. Судьба у этих лотерей, конечно, была печальна — в 1960-е годы кто-то в государстве начал шевелить извилинами и решил, что раз нельзя остановить, то надо возглавить. В 1964 году в штате Нью-Гемпшир появилась первая государственная лотерея, которая, естественно, рекламировалась из всех утюгов, поэтому граждане лудики пошли в государственные лотерейные заведения, за билетиками. Опыт был для государства сугубо положительным, поэтому в других штатах тоже начали открываться государственные лотереи, которые быстро зажали нелегальную лотерею в углу и забили до полусмерти. Что-то такое существует в США до сих пор, несмотря на то, что есть более лёгкие способы потерять деньги, например, сжечь их в Лас-Вегасе или поиграть в азартные игры с государством, но это сугубо маргинальное явление, а не всенародное, как в 20-е и особенно 30-е годы. Любопытный факт — в Советской России лотерею поначалу запретили, так как сочли её буржуазным пережитком, коим она и является, но неурожай 1921 года заставил советскую власть пересмотреть свои взгляды. И как джинн, выпущенный из бутылки, назад он возвращаться уже не хотел. Но числовая лотерея, которая предполагает, что ты сам пишешь цифры и потом рассчитываешь, что выиграешь, появилась только в 70-е — «Спортлото» и прочие тотализаторы. А до этого печатались билеты с комбинациями и отсюда пошло выражение «получил счастливый билет». И лотерея с заранее введёнными выигрышными билетами, с общественной точки зрения, честнее числовой — победители будут в любом случае, потому что выигрышные билеты есть в пуле, кто-то их точно купит. А вот числовую лотерею лучше смотреть на примере — лучше всего подходит американская лотерея «Пауэрболл». Шансы выиграть джекпот в эту лотерею равны 1 к 292 миллионам, то есть 0,000000342%. У меня больше шансов, что метеорит херакнет в мой город, чем выиграть джекпот в «Пауэрболл» — 0,000078%. По сравнению с шансом выигрыша джекпота выглядит даже как-то пугающе вероятно, не правда ли? Бывает, что джекпот так и висит годами, по причине того, что выигрышную комбинацию никто не угадал, а шанс угадать я уже указал — и всё равно, десятки миллионов лудиков годами и десятилетиями подряд играют в «Пауэрболл», надеясь, что счастливая комбинация решит все их проблемы. Более того, когда сумма джекпота накапливается после череды «неудачных» розыгрышей, в лотерею начинает играть больше людей — это наглядная демонстрация того, что сумма выигрыша напрямую влияет на желание лудиков поучаствовать в лотерее. Видимо, они считают, что у них, из-за того, что джекпот давно не забирали, как-то увеличиваются шансы или типа того. Только вот вероятность 1 к 292 миллионам от того, что «джекпот долго не забирали», вообще никак не изменяется. Увы, но иммолейт импрувед, это означает, что возможность его резиста крайне мала.
    
Глава четырнадцатая
 
Звездные войны
 
*27 февраля 1927 года*
— Я утверждаю, что это плохой патрон! — заявил Владимир Григорьевич Фёдоров. — Малоперспективный и вредный для Красной Армии!
Он пришёл в кабинет к Немирову с утра пораньше, удивив всех — Фёдоров уже пенсионер, не желающий иметь ничего общего с конструкторским бюро, которое уже успели назвать в его честь. Хотели и весь завод назвать, но есть установленные критерии, при которых возможно почётное именование какого-либо учреждения в честь заслуженного деятеля — самым важным из которых является его смерть. На конструкторское бюро, которое больше не станки или кульманы, а люди, подобные правила не распространяются.
— Но говорят, что его баллистические характеристики полностью удовлетворяют комиссию, — нахмурил брови Аркадий.
Патрон 7,62×35 миллиметров считается компромиссным, так как удовлетворяет всех. Удовлетворяет он и «автоматчиков», которые считают, что война будет вестись на дистанции до 100–150 метров, и «стрелков», которые считают, что надо рассчитывать на бои на дистанции от 200 до 500 метров.
— И в этом их общая ошибка! — ответил Фёдоров и достал из портфеля какую-то папку. — Вот! Я всё посчитал — нужно только ещё раз всё проверить и перепроверить!
— Что вы посчитали? — поинтересовался Аркадий. — И что нужно проверить и перепроверить ещё раз?
Владимир Григорьевич раскрыл папку и показал свои расчёты, с формулами и графиками, в которые Немирову предлагается вникнуть.
— Да сами прочтите, Аркадий Петрович, — попросил Фёдоров, устраиваясь в кресле для посетителей поудобнее. — Прочтите и сами всё поймёте.
И Немиров начал изучать расчёты конструктора-оружейника, который, как оказалось, всё это время не мемуары писал, а внимательно следил за тем, что делают остальные.
Его расчёты показывали, что баллистика у патрона 7,62×35 миллиметров плохая, в контексте сравнения с патроном с пулей сверхзвукового профиля — 6×40 миллиметров.
Патрон этот, как известно Аркадию, разрабатывают в КБ Тульского оружейного завода — инициативный проект Анатолия Васильевича Колесникова, тот самый, который должен был сыграть немалую роль в разработке и серийном производстве Т-34/76, а также очень сильно поучаствовать в судьбе Т-54…
Но, из-за активных действий Аркадия, что-то пошло не так и Колесников обнаружился на Тульском оружейном заводе, за кульманом с чертежом перспективного патрона.
Аркадий предложил Анатолию Васильевичу отучиться в Петроградском технологическом институте, где сейчас успешно учится Михаил Ильич Кошкин, на специальность конструктора бронетехники, но Колесников отказался — у него есть идея, которую он хочет довести до конца.
Новый патрон, который должен надолго закрыть рты «автоматчиков» и «стрелков», он разрабатывает сам, причём прототип уже воплощён в металле и испытан — судя по данным Фёдорова, это всё ещё промежуточный патрон, но находящийся опасно близко к «винтовочному барьеру», тогда как 7,62×35 миллиметров находится почти впритык к «пистолетному барьеру».
Начальная скорость патрона 6×40 миллиметров составляет 870 метров в секунду, тогда как у патрона 7,62×35 миллиметров начальная скорость 650 метров в секунду. Патрон 6×40 миллиметров даёт дальность прямого выстрела 480 метров, что очень сильно повышает результативность стрельбы на всей протяжённости прицельной дальности, а патрон 7,62×35 миллиметров имеет прицельную дальность в 500 метров, но прямой выстрел возможен до 300 метров.
Фёдоров верно подмечает, что у патрона 7,62×35 миллиметров очень низкий модернизационный ресурс, поэтому его не улучшить почти никак — он не верит, что в обозримом будущем случатся какие-то прорывы в области новых порохов.
Немиров же подумал, изучая результаты испытаний, что «в долгую» СССР выиграет от нового патрона 15–20 лет без радикального перевооружения на новый боеприпас. А перевооружение всей армии на новый патрон — это очень и очень дорого. Сотни миллионов рублей расходов, которые точно не отобьются продажей старого оружия и боеприпасов к нему во вторые и третьи страны. И патрон 7,62×35 миллиметров обещает в будущем большое перевооружение на что-то получше…