Отчим. Эта малышка (не) для меня

– Нет! Никогда! – срываюсь с места, но Фома хватает меня за руку и властно дергает на себя.
Прижимает к своему могучему телу и цедит мне в лицо:
– Не зли меня, Крис. Просто покорись, и я не трону Розалию. Закрою глаза на то, что она сбежала с любовником, прихватив ценности и нарушив наш договор. Покорись мне, малышка, и я не сделаю тебе ничего плохого.
 
Глава 2
   
Не сделает он ничего, как же. Не верю ни единому его слову! Моя мать находится в опасности, а он с легкостью обвинил ее в измене и переключился на меня. Заменил одну женщину другой, справился, молодец.
Только вот его ждет жесточайший облом, я не собираюсь ему покоряться. Меня не интересует секс в обмен на материальные блага, я лучше сбегу. Буду бродить по улицам. Найду работу. Выживу как-нибудь.
Только вот теперь за мной по пятам ходит Володя. Мою мать он уже упустил, и не повторит своей ошибки дважды. Я хорошо это понимаю, поэтому занимаю выжидающую позицию.
Каждый день, каждый час дается мне с трудом. Мне всё время кажется, что вот прямо сейчас Фома позовет меня в свою спальню, и мне придется, о ужас, лечь под него и терпеть унизительные пытки.
Я чутко прислушиваюсь к шагам в коридоре. Что если он ворвется в мою спальню и потребует его ублажить?
Но пока Фома меня не трогал, словно дал время смириться со своей судьбой, которую мне уготовил. Мои слезы тут не помогут. Если он что-то решил, то решил.
Что же мне делать?
Все время вспоминаю мамины разговоры с подругой о мужчинах. Когда мы жили в тесной однушке, она думала, что я сплю, и в красках рассказывала подружке о своих похождениях.
Мама говорила, что мужчин интересует только глубокая глотка и тугая промежность. Она даже ушила себе влагалище, потому что после родов оно стало не таким, как раньше.
Да много чего она говорила… И вот теперь все некстати всплывает в памяти и пугает меня еще больше.
Вечером Фома приезжает домой в приподнятом настроении. Я сижу на диване в гостиной с телефоном в руке, который мне только что вернули, и чатюсь со своей единственной подругой. При появлении Белогорского я вскакиваю с места, чтобы сбежать.
– Останься, Кристин, – велит он. – Есть разговор.
– Вы нашли маму? – смотрю на него из-под хмурых бровей. На нем черная рубашка и черные же брюки. Словно он вдовец, проносится в воспаленному мозгу.
– Нет. Речь пойдет не о ней, – Фома садится рядом и кладет руку на спинку дивана в миллиметре от моей спины, – у меня для тебя есть подарок.
Протягивает мне коробку, обитую синим бархатом, и говорит:
– Открой.
– Мне не нужно ничего, – качаю головой. – Лишь бы мама нашлась.
Фома сам открывает коробку и моим глазам предстает переливающийся разными цветами комплект из серег, цепочки и кольца. Глаза слепит от такой роскошной красоты, и я поспешно отворачиваюсь:
– Я не приму. Простите.
Пытается меня подкупить в обмен на благосклонность. Так поступали мамины любовники перед тем, как сделать ей больно. Иногда и после.
– Послушай. Раз уж твоя мать посмела сбежать от меня перед свадьбой, то я женюсь на тебе, Крис, – хрипло говорит Фома Дмитриевич и принудительно застегивает на моей шее цепочку.
Его пальцы обжигающе скользят по моей шее, приподнимают мои длинные темные волосы и мажут по груди, поправляя камень-кулон. Я сижу словно окаменевшая и боюсь дышать.
– Ч-что?
– Мне нужна жена и любовница в одном лице. Я уже стар для того, чтобы и дальше перебирать баб. Остепениться хочу. А ты подходишь мне даже больше, чем твоя мамашка. Ты юная и красивая. Мне все будут завидовать.
Не верю своим ушам. Белогорский собирается тащить меня в ЗАГС?! А с чего он решил, что я хочу идти за него замуж? Он же мне в отцы годится! Или мое согласие не требуется?
– Я вас не люблю, – отвечаю убитым голосом. – Я не пойду за вас замуж.
– И не надо меня любить. Достаточно уважения и послушания, – он поглаживает мое плечо пальцами и смотрит на меня плотоядно. – Твоя мать о тебе позаботилась, малышка. Поэтому не противься.
– Отпустите меня.
– Я тебе противен? – вроде бы удивляется.
– Просто не трогайте меня.
– А ты мне нравишься. Девочка с характером.
– Вы хотели жениться на моей маме! Я думала, что вы любите ее! А вы… – всхлипываю рвано.
– Не смеши. Такие, как Розалия, созданы для другого. Ты пока еще маленькая, но скоро все сама поймешь.
Его горячая рука опускается на мою спину, и я вздрагиваю.
Мне хочется сорвать с шеи дорогую цепочку, но я боюсь разозлить отчима своим поступком.
А он, между тем, приближается к моему лицу. Его глаза потемнели, а дыхание изменилось, стало тяжелее и жарче.
Фома притягивает меня к себе и прикасается губами к моим губам.
Я в полном шоке, и подумать не могла, когда здесь селилась, что скоро буду целоваться с этим человеком. Была бы мама рядом, она бы этого не допустила. Вцепилась бы Белогорскому в глаза и выцарапала их. За меня, за свою единственную дочку.
– Сладкая, – шепчет мне в губы и прижимает к себе, отсекая мою попытку сбежать. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Ты ни в чем не будешь нуждаться.
– И не просите.
Его губы перемещаются на мою шею, горячий язык скользит за ушком. Низ живота скручивает тугим узлом. Моя собственная реакция пугает меня больше поползновений Белогорского. Я рвано дышу и дрожу всем телом.
– Неопытная малышка. Тебе будет со мной хорошо. Я умею обращаться с такими, как ты.
– Пожалуйста, прекратите.
Фома затыкает мне рот глубоким поцелуем и проводит ладонью по моей налитой груди. Отвердевшие соски царапают его кожу, и он с восторгом сжимает одну из моих малышек.
– Отзывчивая. Я тебя уже хочу.
– Пожалуйста… Прошу вас. Не надо. Я…
Его пальцы накрывают мой лобок через домашние шорты, и я сгораю от стыда, не понимая, как далеко он намерен зайти.
Я всегда ношу максимально закрытую одежду, потому что немного стесняюсь своего тела. Так что меня нельзя обвинить в намеренном соблазнении отчима. Он сам на меня набросился. Решил, что я должна принадлежать ему.
Его штаны топорщатся в паху, ясно давая понять, что мужчина чересчур возбужден.
Никто меня не спасет. Никто.
– Видишь? – сжимает пальцами холмик между ног. – Я тебе не противен, Крис. Ты уже влажная. Вся в мамочку пошла.
Сравнение с матерью действует на меня как освежающий душ. Я отталкиваю Фому в грудь и поправляю футболку, которую он успел задрать.
Затем хватаю со стола стакан с лимонной водой и выплёскиваю ему в лицо.
Ахаю, испугавшись своих действий, и накрываю рот ладонью, чтобы не закричать.
Я только что унизила Белогорского.
Что теперь будет?!
Он меня убьёт, да?
– Ты выйдешь за меня, Крис, – говорит Фома невозмутимым тоном, вытираясь рукавом рубашки. – Но для начала тебе нужно кое-чему научиться. Вот, возьми, это тебе еще один предсвадебный подарок от меня.
Бросаю холодный взгляд на кусок картона, который он мне протягивает, и меня обдает кипятком. Отчим решил отправить меня на курсы глубокого горла.
Вот же сволочь!
Всё, что говорила мать своей подруге оказалось истинной правдой. Извращенцам только это и нужно. Какие же они все… животные!
Демонстративно разрываю сертификат и испепеляю отчима ненавидящим взглядом.
Никогда.
Ни за что.
Этот озабоченный гад меня не получит! Я буду сопротивляться до последнего.
 
Глава 3
 
Фома
Выбесила меня малышка, выплеснула мне холодную воду в лицо. А с виду такая тихоня, надо же, не убоялась. Я бы, конечно, не ударил её, но мог бы и наказать как-то для профилактики. Но решил, что девчонка и так наказана поступком матери. Я бегать за ней не собираюсь, сказал, что будет женой вместо Розалии, значит, будет.
  
И что же ее так разозлило? Сравнение с матерью? Так Розалия та еще шлюха. Что тут скрывать?
Мне была нужна жена для имиджа, и я не придумал ничего лучше договориться с элитной шалавой о браке. Розалия до неба прыгала, когда я предложил перевести ее из статуса любовницы в жены. Такой минет замутила, что у меня звезды перед глазами взрывались.