Увядающая надежда (ЛП)
— В следующий раз, когда захочешь побыть одна, останься в самолете и скажи мне, чтобы я убирался. Если до этого дойдет, я смогу постоять за себя здесь лучше, чем ты. Я собираюсь проверить забор на наличие дыр и укрепить его.
Я остаюсь сидеть на пеньке, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Я только что причинила ему боль — действительно причинила ему боль — и все, о чем он может беспокоиться, — это моя безопасность. Новое чувство расправляет свои крылья внутри меня. Стыд.
Я вскакиваю на ноги, следуя за ним к забору.
— Нет. Я сам.
Его тон резок. Его отказ причиняет мне боль, но я это заслужила. Может быть, ему тоже нужно побыть одному. Или, может быть, он просто не может находиться рядом со мной.
Я держусь подальше от его поля зрения, гадая, что он делает у забора. Он не нашел в нем никаких дыр во время своих ежедневных проверок, так что чинить тут нечего. Должно быть, он пытается держаться от меня подальше. Когда я больше не могу оставаться одна, я отправляюсь на поиски и нахожу Тристана на другой стороне самолета, склонившегося над частью забора. Я не вижу, что он делает, но когда он отступает, мое сердце останавливается. В заборе огромная дыра.
— Когда это появилось? — спрашиваю я.
Он выпрямляется, не глядя на меня.
— Должно быть, это было ночью. Вчера ее здесь не было.
Отпечатки лап перед отверстием проясняют, какое животное вызвало отверстие. Ягуар.
— Я не понимаю, в заборе уже несколько дней не было новых дыр…
Когда Тристан ничего не говорит, в меня закрадывается мрачное сомнение.
— Или они были, Тристан?
— За последние два дня было две дыры, хотя внутри забора не было отпечатков лап.
— Почему ты мне не сказал?
Вздыхая, он говорит:
— Потому что я не хотел тебя беспокоить.
Его ответ трогает меня. Я кладу руку ему на плечо. Он морщится, но я не снимаю ее.
— Не скрывай от меня ничего, хорошо? Мы — команда.
— Команда, — повторяет он.
— Да. Команда. Что нам теперь делать?
Тристан поджимает губы, погруженный в свои мысли.
— Укрепить весь забор. Давай положим вокруг него еще один ряд ветвей и листьев, удвоив его.
— И это будет держать их в страхе? — спрашиваю я.
— Это будет лучше, чем то, что у нас есть сейчас.
— Можем ли мы посадить несколько растений с шипами снаружи?
Мне приходит в голову одна идея.
— Что-то вроде имитации забора из колючей проволоки?
— Это хорошая идея. За исключением того, что они быстро высохнут и уже не будут так полезны.
— Нет, если мы вырвем их с корнем и пересадим сюда.
— Это займет много времени.
— У меня нет лучшей идеи.
Тристан несколько мгновений обдумывает мои слова.
— Сегодня мы удвоим его с помощью веток. Это займет у нас целый день. Завтра мы начнем сажать корешковые растения.
— Звучит как план.
Мы отправляемся в лес собирать ветки. У нас есть изрядный запас дров для костра, но этого недостаточно для забора.
Тристан был прав, удвоение забора действительно занимает весь день. Это тяжелая работа, и мы делаем ее более тщательно, чем в первый раз. Я помню тот день, когда мы впервые поставили забор, день, когда я решила сблизиться с Тристаном и начала задавать свой бесконечный список вопросов. Сейчас никто из нас не произносит ни слова. Тишина тяжелая, невысказанные слова и воспоминания о прошлой ночи плывут, как невидимый, удушливый туман. Что-то сломалось между нами прошлой ночью. Я не знаю, как это починить. Или хочу ли я это чинить. Пару раз я ловлю на себе взгляд Тристана, но он отводит глаза, когда я смотрю на него.
Я тоже украдкой бросаю на него взгляды. Его умелые руки укрепляют забор, мышцы на них напрягаются от усилия. Раньше я с восхищением смотрела на его сильное, рельефное тело, думая о том, как хорошо он может защитить нас. Теперь мои мысли далеко не так невинны. Все, о чем я могу думать, это о том, как те же самые руки обнимали меня прошлой ночью, прижимая к себе, лаская меня с пылом, которого я никогда раньше не испытывала. Когда его губы шевелятся, хватая ртом воздух — горячий, влажный воздух, которого никогда не бывает достаточно, чтобы удовлетворить нашу потребность в свежем воздухе, — наш поцелуй вспыхивает прямо перед моими глазами. Его губы на моих, уговаривая меня, разжигая во мне огонь. Его язык и его отчаянный танец с моим.
Это было страстно.
Необузданно.
Невозможно забыть.
Но в течение следующих нескольких дней я пытаюсь сделать невозможное. Холодное молчание повисает между нами, когда мы сажаем колючие растения перед забором, строя наш маленький форт. Ночью Тристан снова спит в кабине пилота. Я ничего не делаю, чтобы остановить его, говоря себе, что это к лучшему, убеждая себя, что ему больше не будут сниться кошмары. Я ему больше не нужна.
Все это оказывается ложью. Может быть, это потому, что теперь я хорошо осведомлена о его кошмарах, но в дополнение к тому, что я знаю, как он мечется во сне, я разбираю слова, которые он бормочет, несмотря на закрытую дверь. Я срываюсь после трех ночей и иду к нему в кабину пилота. Я бужу его, его наполненные ужасом глаза обретают сосредоточенность и покой, когда он видит меня. Он открывает рот, но я закрываю его большим пальцем, качая головой. Я веду его в каюту, на свое место. Он кладет голову мне на грудь, вплетая свои пальцы в мои, его дыхание сначала учащенное, затем более поверхностное, пока он не погружается в спокойный сон.
Глава 21
Эйми
На следующий день днем я направляюсь прямо в душ, измученная походом проверить уровень воды у подножия холма. Вода еще немного отступила, и Тристан предсказывает, что мы сможем покинуть это место примерно через месяц. Один месяц! После того, как я провела здесь почти три месяца, это не должно показаться таким уж долгим сроком. Но с угрозой двух или более ягуаров, нависшей над нами, это кажется вечностью. Надеюсь, колючие кусты, которые мы посадили на внешней стороне забора, будут держать их подальше. Я провожу непомерно много времени в душе, потирая кожу, приводя себя в порядок. Я подошла слишком близко к одному из колючих кустов у входа и поцарапала правое плечо. Шипы, должно быть, содержат какой-то красящий сок, потому что моя царапина черного цвета, который не стирается, как бы сильно я ее ни терла. Надеюсь, это пройдет через несколько дней. Я почти закончила принимать душ, когда слышу голос Тристана.
— Эйми, залезай в самолет. Немедленно.
Я не двигаюсь, парализованная страхом, сжимая платье, которое собиралась надеть. Сотня различных сценариев прокручивается у меня в голове, пока я пытаюсь представить, что побудило Тристана звучать так отчаянно. — Эйми.
На этот раз я действительно двигаюсь. Быстро. Я натягиваю платье через голову и выскакиваю из душа. Вместо того чтобы залезть в самолет, я хватаю свой лук и несколько стрел. Я оглядываюсь в поисках своего копья, но нигде его не нахожу. Вместо этого я нахожу Тристана с луком и стрелами в руках, готового стрелять. Он стоит спиной ко мне, перед огромной дырой в заборе. Свежей.
Вот тебе и шипы, защищающие нас. Тристан направил стрелу на дыру, как будто ожидая, что в любую минуту через нее что-то прорвется. У меня есть предчувствие, что я знаю, что.
— Ягуар, который проделал эту дыру, все еще здесь? — спрашиваю я.
— Я сказал тебе залезть в самолет, — шипит Тристан.
— Ну, я этого не сделаю. Смирись с этим. — Я тоже указываю стрелой на дыру, становясь рядом с Тристаном.
— Не пытайся спорить со мной, просто скажи мне, что происходит. Каков наш план?
Мое горло сжимается, когда я смотрю на дыру, но мне удается не паниковать.
— Я не смог сформулировать план, кроме как убить его на месте.
— Это только один ягуар?
Тристан делает паузу на несколько секунд, затем кивает.
— Намажь наконечники своих стрел ядом.
Я делаю, как он говорит, радуясь тому, что вчера мы решили привязать мешочки с ядом к луку.
— Ты видел мое копье? — спрашиваю я, чувствуя себя незащищенной только с луком и стрелами, так как моя я все еще не очень хорошо целюсь.