Р.А.Б.

Мое бесцельное шатание среди стеллажей наконец привлекло внимание девушки за прилавком:
– Вам помочь, молодой человек?
– А вы можете?
– Попробую. Что вы ищете?
– Что-нибудь… от тошноты. Меня тошнит… то есть тошнило…
– Вы отравились? Чем?
– Москвой, – не удержался я.
– Я вас серьезно спрашиваю! – Девушка нахмурила брови и пристально оглядела меня, думая, что имеет дело с наркоманом. – Я думаю, от тошноты в вашем случае…
– Девушка, я передумал. Дайте мне что-нибудь от головной боли и… успокоительное… «Ксанакс»?
– Он только по рецептам. Вы уж определитесь, какие лекарства. – Она пожала плечами и скрылась за ближайшим стеллажом, а я побрел к кассе.
– «Нурофен», «Спазмалгон» – это от головы. «Новопассит», «Донормил» – успокоительные…
– Давайте все сразу. Еще «Визин», от красных глаз…
– У вас не красные глаза.
– Будут… Вы уж мне поверьте…
Расплатившись, я вышел на улицу, крепко прижимая пакет с лекарствами к груди. Куда двигаться дальше, было непонятно. Домой не хотелось совершенно. На другой стороне улицы светилась вывеска интернет-кафе. Я перешел дорогу, шарахнувшись от ночного «бомбилы» на убитой «девятке» с неработающими фарами, и нырнул под козырек кафе.
Несмотря на поздний час, народу здесь было человек двадцать. В основном студенты, висевшие «в контакте», «ЖЖ» или на сайтах знакомств. Пройдя через зал с компьютерами, я обнаружил бар, плюхнулся за ближайший столик, заказал двойной эспрессо с холодным молоком, сто грамм «Dewars» со льдом и стакан воды. С какой из таблеток начинать, было непонятно, посему я глотнул виски. Озноб не проходил. В голове мелькали картинки минувшей охоты. Лунный свет, следы на снегу, фото на фоне трупа, глаза бомжа. Огромные голубые глаза. Я сделал большой глоток и попытался переключиться на более приятные воспоминания, но другие картинки не оживали. На них просто не хватало фантазии. Лицо моего бомжа было навязчивым фантомом. Это было похоже на школьные времена, когда эрекция застигала меня в самый неподходящий момент, например, когда вызывали к доске. Тогда я боролся с ней, вспоминая, кто забил первый гол в финале чемпионата мира по футболу 1986 года. Кажется, Марадона. Я не был уверен тогда, сейчас не помню тем более. Так Марадона или нет? Для бомжа это интереса не представляло. Он пропал.
Чтобы не дать ему шанса появиться вновь, я принялся пристально разглядывать окружающих. Справа сидела пара припозднившихся понурых танцоров, ожидавших не то after-party, не то дилера, да три девицы стремного вида, буквально под окном, пряли развесистую лапшу и раскладывали ее по ушам двух кавказских юношей. Ничего примечательного.
Чуть дальше, ближе к углу – как черно-белый кадр из французского кино. Стройная блондинка лет двадцати семи, мягкие черты лица, цвет глаз не виден, тонкая черная водолазка под горло, красиво очерченная грудь. В общем, мой типаж. То есть мне такие нравились в институте, они мне и сейчас безумно нравятся, только сплю я отчего-то с другими. На столе перед ней – чашка кофе, молочник, зеленый пакет из той же аптеки и раскрытый ноутбук, в который она смотрит, не отрываясь, подперев подбородок рукой.
Бывает так, что смотришь на женщину и не можешь оторваться. Она не обязательно должна выглядеть как помесь победительницы конкурса «мисс Жулебино 2007» и пуэрториканской порно-звезды. Главное не в этом. В ней должно присутствовать то неуловимое, что притягивает взгляд. Абрис губ? Выражение глаз? Поворот головы? Все вместе? В общем, это был тот самый случай. Ты еще не испытываешь влечения, просто все внутри теплеет, успокаивается и, сам не зная отчего, ты начинаешь улыбаться.
Я смотрел на нее и пил, кажется, из всех стаканов одновременно. Кофе, виски, воду, молоко. Она изредка очаровательно морщила нос и не отрывалась от монитора. Я мог поспорить на что угодно – в ее пакете было то же содержимое, а на мониторе ничего не происходило. Она не читала почту, не листала документы, она просто смотрела куда-то вглубь себя, подсвеченная мерцанием экрана, отгородившись от остального мира крышкой ноутбука. Еще бы пара минут, и я, в этом лучезарном трансе, начал есть таблетки вместе с упаковкой или грызть флакон «Новопассита», но произошло чудо: она подняла глаза и увидела то, что видела, должно быть, уже тысячу раз – очередной совершенно обалдевший тип пялится на нее во все глаза.
 
Встретившись с ней взглядом, я за сотую долю секунды перебрал в голове все возможные сигналы для завязывания знакомства и хотел было традиционно поднять стакан и отсалютовать, но вместо этого схватил со стола пакет лекарств и помахал им в воздухе…
Она рассмеялась, постучала пальцем по виску и показала на меня. Я радостно закивал, соглашаясь: «Да, милая, я настоящий придурок, уж будь уверена!», потом указал на пакет на ее столе и вопросительно поднял подбородок. Она пожала плечами и кивнула. Я глупо улыбнулся, встал, продолжая держать свой пакет, подошел к ее столику и тихо спросил:
– Можно, я с вами посижу? Вы не бойтесь, я не сумасшедший.
– Лучше уж были бы сумасшедшим! – Она пожала плечами. – Нормальных стало что-то уж чересчур много.
– Я… я не сделаю вам ничего плохого, – не нашел я ничего глупее, – извините…
– А что у вас в пакете? Вы так за него держитесь!
– В пакете? Ну уж не витамины и биодобавки, – усмехнулся я. – Так… ерунда… успокоительные… от головы еще…
– «Ксанакс», «Нурофен», – кивнула она, улыбаясь.
– «Ксанакс» мне не дали, сказали, по рецепту. «Новопассит». А «Нурофен» действительно есть. – Я пытался рассмотреть, какого цвета ее глаза, но мешал свет монитора.
– «Новопассит» не помогает.
– Я знаю.
– Вы, может, сядете наконец?
Я послушно сел, чувствуя себя полным идиотом. Она закрыла ноутбук.
– Давайте я вам что-нибудь закажу! – выдавил я из себя очередную банальность.
– Аня. Вы ведь это хотели спросить?
– Если честно, я хотел спросить, что у вас в пакете. – Экран я успел увидеть, там была заставка «рабочего стола».
– «Нурофен», «Визин». – Она наклонила голову над пакетом, будто сама не имела представления, что там лежит. – Еще какие-то бесполезные леденцы от кашля.
– У вас что-то случилось? – спросил я, закуривая.
– А вы, конечно, доктор?
– Нет, совсем нет. Меня зовут Саша. Я больной. Обычный, каких половина города. Ничего примечательного, не волнуйтесь. – Я глубоко затянулся. – Стойкая депрессия, бессонница, раздражение, апатия и еще пара десятков фобий.
– Уже лучше. – Она вытащила пачку сигарет. – Гораздо хуже, если бы вы были жизнерадостным рекламщиком, регулярно посещающим спортзал, женатым финансистом без вредных привычек или топ-менеджером на корпоративном, представительском авто!
– Разве я похож на топ-менеджера? Я не финансист и не рекламщик. Я продаю детские игрушки. Точнее, сижу в офисе и заставляю других их продавать. Знаете, эти отвратительные на ощупь слоники и панды, с мягкой, но не греющей шерстью, дурно пахнущие куклы, вечно ломающиеся роботы. У вас есть дети?
– Нет, – помотала она головой.
– У меня тоже. Но по правде сказать, я женат. Зато не посещаю спортзал и обладаю вредными привычками. Вот такая история. А вы тоже работаете в офисе?
– Я лучше повешусь, чем буду работать в офисе, – ответила она с легким нажимом, потом закинула руки за голову, заставив меня упереться взглядом в ее грудь, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня с каким-то детским интересом. Видимо решила, что неопасен.
– Вы будете заказывать еще что-нибудь? В баре получасовая смена, – вклинился будто материализовавшийся из воздуха официант.
– Виски? – вопросительно посмотрел я на нее.
– Белого вина… два бокала. – Она подняла на него глаза. – И лед отдельно.
– Виски… триста…
– Вряд ли, – она опять наморщила нос.
– Тогда сто, – согласно кивнул я.
– А зачем лед? Вам жарко? – поинтересовался я, когда официант ушел.
– Наоборот холодно. Просто мне так нравится. Это сойдет за ответ? У вас что-то случилось, так?