Р.А.Б.

Я встал, чуть не опрокинув стол, и спиной почувствовал заинтересованные взгляды окружающих. Хотелось выплеснуть остаток водки кому-нибудь в лицо, но вместо этого я тихо поинтересовался:
– Кстати, Нестеров, а тебе не западло бегать Львову за сигаретами? Вроде сам не куришь. Или ты курьер на аутсорсинге? Или это у вас часть командной игры?
Загорецкий и Керимов вопросительно посмотрели на коллегу. Нестеров встал, глаза его налились кровью:
– Пошли на улицу, щенок, я тебе объясню, кто за чем бегает! – Он попытался дотянуться до меня рукой, но Загорецкий треснул ему по кисти, встал сам и жестом остановил меня:
– Брейк, брейк, партнеры!
«Почему партнеры?» – пронеслось у меня. Мне показалось, что Нестерова это обращение тоже удивило. Во всяком случае результат был достигнут: мы сели.
– Саш, ты не злись! – мягко продолжил Загорецкий. – Вот ты сказал, что носишься по десять часов, так? А зачем тебе все это?
– Мне, кажется, за это деньги платят, – съязвил я. – Понимаешь, у меня как-то не получается жить без денег. А у тебя?
– И у меня, – согласно кивнул он.
– Исаеву не просто деньги нужны, он карьеру делает! – не унимался Нестеров.
– Я тебя прошу! – повернулся к нему Керимов.
– А если и делаю, что в этом плохого? – с вызовом ответил я.
– Да ничего, – пожал плечами Загорецкий, как бы разговаривая с самим собой, – просто, понимаешь… некоторые вещи – совсем не то, чем кажутся на первый взгляд… Ты ведь читаешь отчеты о состоянии рынка? Не те, внутренние, а нормальные, какие мы тебе раз в месяц перебрасываем?
– Читаю, – насупился я.
– Плохо читаешь, – хмыкнул Керимов. – По данным компании, наш рынок растет на три с половиной процента. По внешним данным – на полтора-два. Ты не думал, почему наш план зафиксирован на уровне четырех с половиной?
– Я тоже сомневался, – не дал мне ответить Загорецкий. – Четыре года назад сомневался, три года назад сомневался. А потом перестал. Я нашел удивительную зависимость – каждые полпроцента перевыполненного плана на конец года дают повышение плана на два процента в следующем. Нехилая математика, да? Казалось бы, есть рост рынка, есть объективные показатели: сезонность, популярность продукта, человеческий фактор. У нас над этим целый отдел маркетинга работает. Данные предоставляют в любом разрезе. А в начале каждого года план всегда равен четырем с половиной – пяти процентам прироста к предыдущему.
– Короче, плановый показатель изначально сильно завышен, и вытянуть годовой план могут только отдельно взятые камикадзе, как ты. Но и они быстро перегорают, – согласно кивнул Керимов.
– Все рассчитано как при марш-броске, – глухо продолжил Нестеров. – На морально-волевом усилии. Вся торговая система строится на винтиках, которые ценой своего хилого здоровья изо всех сил стараются соответствовать критериям, которые задает Система. Но винтики ломаются, и на их место устанавливают новые.
– У нас есть аналитики. У нас есть данные фокус-групп. У нас есть репрезентативная выборка. – Керимов дирижировал в такт своей речи. – Одни товары продаются хуже, другие лучше – но плановые цифры создаются по одной формуле: с потолка. Кстати, Саш, тебя когда-нибудь вызывали на обсуждение твоих отчетов?
– Не помню… точно не вызывали.
– А ты свои отчеты никогда в мусорном ведре в секретариате не видел? Минут через двадцать после предоставления? Они иногда забывают сразу уничтожить.
– У них и так работы хватает, чего с макулатурой возиться! – Нестеров закашлялся. – Девчонок можно понять…
– Стоп! – Я вытянул руку перед собой. – Но существуют же годовые бонусы, бонусы за перевыполнение плана. Если мы все вместе добиваемся результата, то…
– Он еще не сталкивался с реальностью, в которой отдел «как одно целое добивается общей цели». – Загорецкий отломил фильтр у сигареты. – Твоя зарплата конечна, Саша. Корпорация не может позволить себе платить сотрудникам бесконечно много. Ты свою комиссионную «сетку» дальше второй страницы смотрел? Там, где, «в случае перевыполнения месячного плана более чем на пятнадцать процентов, комиссия начисляется за первые семь процентов перевыполнения. За остальное достижение вместо комиссии выплачивается единовременный бонус по усмотрению руководства».
 
– Ну у тебя и память! – присвистнул Нестеров.
– Было время выучить… Это условие не сразу появилось, а пару лет назад, когда руководство окончательно потеряло связь с реальностью, а управленцы вдруг решили, что их подчиненные живут лучше, чем они.
– Послушайте! – поморщился я. – Перевыполнить план на пятнадцать процентов все равно нереально!
– У Громова пару раз было. Получал за это вымпел от коммерческого. А ему, вот незадача, – Керимов сплюнул, – тоже деньги были нужны. У него мать болела. А ему вымпел. Или путевку в Турцию. На одно лицо. – Он отчеканил каждое слово и взмахом руки позвал официантку. Повисла пауза.
– Кстати, не знаешь, мать его еще жива? – поинтересовался Нестеров у Загорецкого. И не дожидаясь ответа подхватил: – Громову несказанно повезло, он с девчонкой из бухгалтерии общался… близко. И та ему слила расчет зарплаты Львова.
– И там миллионы и миллиарды? – невесело поинтересовался я.
– Чтобы долго тебя не грузить, скажу, что единственные, кто получает премию, существенную премию в случае выполнения и перевыполнения годового плана – руководители департаментов. Там еще много чего интересного было – рекомендации распределения личных планов для менеджеров, составление плана по продвижению торговых групп (ты никогда не думал, почему подсчет бонуса за них такой запутанный?), компенсации при экономии департаментом представительских расходов, бонусы за выполнение поставленных задач сокращенным штатом. У тебя, кстати, недокомплект в отделе?
– Угу, – кивнул я.
– И набор новых сотрудников не подписывают, да? Какая несправедливость! Но ты не переживай, Саш, Львову надо дачу достраивать – отсутствие штатной единицы, при выполнении задач, – плюс сто долларов.
– Сейчас это кончится – повалят новички. У него уже земля под ногами горит, – осклабился Керимов.
– Ну, он реально напрягся. – Нестеров понизил голос. – Предложение войны с «соседями» – это же чистая подстава! Случись чего, он скажет, что впервые слышит и никаких распоряжений на этот счет не давал.
– Это трудно вычислить. Всегда можно списать на дебилов-«торгашей».
– А если кто-то из них стукнет?
– Кому? Нам? – Керимов расхохотался.
– А если мы?.. – Видимо, водка еще не окончательно растворила сознание Нестерова, и он запнулся.
– Ребят, а раньше по-другому было? – Я понуро подпер голову рукой. – Два, три года назад? Мне в агентстве говорили, что наша компания – одна из самых щедрых на рынке.
– Была, Саш, была! Но приходят новые управляющие, а у них ведь тоже дачи, машины…
– Слушайте, – вернулся в реальность молчавший Загорецкий, – помните, как мы после корпоратива два года назад поехали в «Измайлово», к Громову?
– Когда ты шторы поджег? – заржал Нестеров.
– Весело было! Громов был клевый чувак. И сектор вспахал, как конь, повезло тебе, Исаев.
– А куда он делся? Уволился? – спросил я.
Стол умер. Принесли водки, но мне пить уже не хотелось. Моя слепая вера в высшую справедливость, корпоративную семью и чувство локтя таяла, как плохое мороженое. Во рту стало кисло. При мысли о зарплате Львова моя будущая карьера на миг заблистала всеми красками и в то же мгновение рухнула, рассыпалась как мираж. Путь, который я прошел, и путь, который, как мне виделось прежде, предстояло пройти, оказался большим кругом. Он начинался с бетонной стены и ею же заканчивался. Я машинально налил себе водки и выпил, не чувствуя вкуса. Кто-то придвинул тарелку с соленьями, в которую я, впрочем, вилкой так и не попал.
– Морально… недокомплект… бред какой-то, – под нос бубнил я. – Послушайте, но … это же бардак! Получается, что все делается методом катка, так?
– Это и есть система, Саш, – Загорецкий обезоруживающе улыбнулся. – Если Львов не будет катком, на его место придет другой.