Любовь – не обязательное условие, или Попаданка решит сама!
Но как же интересно, к кому именно ведет меня канцлер!
Глава 6. Неожиданные вводные
Дома меня уже ждали. Более того – радовались моему приезду так, что я заподозрила, что канцлер лично пообщался с отцом о моем будущем. По крайней мере никто ни разу меня не попрекнул. Пресекались даже безобидные шутки о моем пребывании в монастыре. И скоро младшие братья и сестры перестали даже заикаться о причине моего почти полугодового отсутствия.
А вечером, подтверждая мои мысли, ко мне в комнату зашел отец.
– Анна, не знаю, как тебе это удалось, но в твоей судьбе оказался заинтересован сам канцлер. Я говорил с ним недавно, и… это меня сильно удивило. Не скрою, я за тебя рад, но хотелось бы знать подоплеку такого интереса.
– Боюсь, отец, я тоже мало что понимаю, – подбирала я слова. Если канцлер ничего не рассказал отцу, то и мне вряд ли стоит трепать языком. – Мы случайно пересеклись в монастыре, когда он зачем-то приезжал к досточтимой матери аббатисе. Возможно, он меня пожалел?
Отец криво усмехнулся:
– Вот уж чего за нашим канцлером замечено не было. Не зря он в таком молодом возрасте занял свой пост.
– А сколько ему лет? – заинтересовалась я.
– Тридцать два. А стал он канцлером в двадцать девять после кончины предыдущего.
– Ничего себе, – впечатлилась я.
Борода делала канцлера старше, и мне казалось, что ему где-то под сорок. Какой выдающийся мужчина. В таком возрасте стать угодным и иерархам церкви, и королю – это нужно постараться. Я уже успела узнать, что на этот пост ставят с благоволения сразу двух этих инстанций.
– Вот и я о том же. – Отец, на висках которого уже пробилась седина, смотрел на меня с беспокойством. – Не скрою, я рад его помощи, но боюсь за тебя, дочка.
Такая неожиданная забота заставила меня растеряться. Похоже, этот мужчина искренне любил Анну, хоть и не умел этого показать. По крайней мере раньше дочери очень не хватало его внимания. Мать Анны умерла, когда девочке было четыре, а через год отец женился снова. Ему нужны были наследники. И молодая жена родила ему двоих сыновей и двух дочерей, которым сейчас от шести до двенадцати лет. Анне же только-только исполнилось восемнадцать, когда ее представили ко двору и случилась вся эта канитель.
Прежняя Анна не любила мачеху, хотя та ее и не гнобила, но равнодушие иногда ранит больше попреков. А ведь маленькой девочке так хотелось материнского тепла. Только я не могла осуждать за это графиню. Насколько я знала, ей самой на момент замужества только исполнилось восемнадцать. В этом возрасте нужно по балам бегать и с подружками шушукаться, а не растить чужих детей.
Мать Анне заменила другая женщина – ее нянюшка, которая служила еще при прежней графине. Когда я вернулась из монастыря, старушка расплакалась и долго не могла унять слез. А у меня в груди защемило. Обманывать всех остальных мне было не зазорно, а ее стыдно. Но все же я решила, что лучше буду о ней заботиться и помогать, чем расскажу, что ее Анны больше нет. Не думаю, что она пережила бы такой удар.
– Ты очень похожа на мать, – взял мою руку в ладони отец. – И чем старше становишься, тем больше на нее похожа.
Я не знала, как реагировать на такие откровения, и просто смущенно улыбалась, чувствуя себя лгуньей, но ничего сделать не могла.
– Все будет хорошо, отец, – наконец выдавила я.
– Да, конечно. – Казалось, он устыдился своего порыва, отпустил мою руку и встал. – Завтра утром к нам приедет портниха. Тебе нужен новый гардероб.
– А чем плох старый? Неужели за полгода в моде что-то сильно изменилось? – удивилась я.
– Нет, но после твоего пребывания в монастыре стоит выбрать более скромные фасоны. Иначе в обществе не поймут.
– Ах да, – кивнула я, припоминая, что сейчас в моде довольно откровенные декольте. А мне нужно показать, что я раскаялась в своем неподобающем поведении и теперь буду блюсти свою девичью честь почище самой строгой матроны. Но это меня нисколько не смущало, ведь даже закрытый наряд можно обыграть так, что он будет интриговать не хуже открытого выреза… – И в самом деле будет неуместно появляться в таком виде.
– Я рад, что мы поняли друг друга, – улыбнулся отец и вышел.
Я же взяла со столика письмо, которое недавно прочла, и покрутила его в пальцах. Канцлер писал, что рад моему возвращению в родительский дом и ожидает, что мой первый выход в свет состоится уже через неделю на бал в честь прибытия делегации из соседнего королевства, которую будет возглавлять четвертый принц крови.
– Четвертый принц… – протянула я. – Неужели это и есть моя цель? Не может быть… Он же принц, а я графская дочь. Хотя, может, я ошибаюсь и мне нужно будет приглядеться к кому-то из его свиты?
Я вздохнула, села на стул перед резным трюмо и посмотрела на себя в зеркало. «Эх, Аня, разве могла ты представить, что когда-нибудь окажешься в такой ситуации? Чужой мир, другие законы, тайны королевского двора… Оно тебе надо? – И сама себе ответила: – Не надо, но ведь так интересно заглянуть в это закулисье!»
Н-да, говорят, любопытство кошку сгубило. Но я ведь не кошка, и когда же влипать в приключения, если не во время второй молодости? Неприметную скучную жизнь я уже прожила и теперь хочу отдаться духу авантюризма.
Я усмехнулась, рассматривая себя. Интересно, как быстро я об этом пожалею? А может, и не пожалею.
После ухода отца одна я оставалась недолго – в дверь неуверенно постучались, а затем она приоткрылась и в проеме появились две любопытные детские мордашки.
– Анни, к тебе можно? – спросила восьмилетняя Лия.
Или Лианелия, если полностью. Хотя так ее называла только мачеха, когда была ею недовольна.
– Можно, заходите.
Девочка вошла и завела за руку сестренку – шестилетнюю Мари. Девочки оглядели мою небольшую уютную комнату – большие комнаты хуже отапливались зимой и использовались в основном для приемов – и чинно сели на кушетку, хотя большеглазой Мари сидеть на месте явно было тяжело.
– Анни, а правда, что в монастыре заставляют целый день без передышки читать молитвы? – не выдержала она первая.
– Ну не целый день, но много и часто, – с улыбкой ответила я. Девочки мне нравились, хотя в их интонациях подчас проскакивали снисходительные нотки их матери. Я встала, пересела на кровать и похлопала по покрывалу рядом с собой, приглашая девочек сесть поближе. – А знаете, чему я там научилась?
– Чему?
Лия и Мари, блестя любопытными глазами, сели рядом, и я обняла их за плечи. Всегда любила детей, только в прошлой жизни с ними не сложилось.
– Делать свечи, представляете? Нужно взять длинную нитку, которая потом станет фитилем, и обмакивать ее в растопленный воск. И так до тех пор, пока свеча не приобретет нужную толщину.
– Фу-у-у, – протянула Лия. – Это же скучно!
– Согласна, – кивнула я. – А потому лучше в монастырь не попадать. По крайней мере если это не осознанный шаг. В мире слишком много всего интересного, что стоит увидеть и сделать.
– А мы слышали, что ты в монастыре познакомилась с канцлером! – сделав большие глаза, прошептала Мари. – Это правда?
– А где вы это слышали?
Мне было интересно: неужели графская чета обсуждает такие темы в присутствии детей?
– Подслушали, – призналась Мари и потупилась, когда сестра на нее шикнула.
– Подслушивать, конечно, нехорошо, – пожурила я их и понизила голос до шепота, – но иногда очень интересно. А о чем еще говорили родители?
– Мама обрадовалась. Сказала, что если ты возьмешься за ум, то и наше с Мари будущее будет обеспечено, – тихо ответила Лия. – А еще она сказала, что быть любовницей канцлера очень почетно и что свою пассию он потом обязательно выгодно пристроит, пусть и не в столице.
– Но папа почему-то был расстроен, – насупилась Мари и внезапно спросила: – А кто такая любовница?
Н-да, если тебя не застукали, то все можно, а если у тебя в любовниках сильные мира сего, то можно еще больше. Значит, мачеха решила, что канцлера привлекли мои прелести? Он, конечно, мужчина видный, меня рядом с ним прямо бодрит, но в любовницах-сожительницах я уже хаживала и теперь хочу настоящую семью. Да и сам канцлер вполне конкретно дал понять, что я нужна ему для другого.