Для кого цветет лори

Владыка поцеловал ей ладонь, и толпа взорвалась воплями.
– Что происходит? – изумилась она. Словно вернулась в реальность. Но эта реальность изменилась. Исчезли злые и враждебные лица, теперь на нее смотрели с такой любовью, что раяна не поверила своим глазам. Люди кричали. Но теперь в этих выкриках они славили раяну, принесшую им надежду и веру в будущее. Они обещали Оникс свою поддержку, свою любовь, себя!
– Мы любим тебя! Мы верим в тебя! Оникс! Оникс! Оникс – наша повелительница! Оникс!
Люди напирали и смеялись, они показывали щербатые рты и рукоплескали, кидали в воздух свои шапки, и все, все смотрели на нее!
Раяна попятилась. Казалось, защитный купол не выдержит и рухнет, стража снова взяла людей в кольцо, закрывая щитами – магическими и железными. Оникс пыталась рассмотреть за ними хоть что-то, но толпа бесновалась, а Лавьера она больше не видела.
– Надо уходить, мой повелитель, – начальник стражи смотрел обеспокоенно. – Люди просто помешались! Это невообразимо!
Толпа снова взорвалась криками, кто-то упал на колени, и его смели. Огромная площадь превратилась в бушующее море, оно накатывало волнами, оно билось, оно пыталось всеми силами поглотить раяну, завладеть ею, коснуться, забрать!
Воины и Сумеречные окружили их с Ошаром плотной стеной, но и они с трудом стояли под натиском обезумевшей толпы.
– Оникс! Оникс! Мы тебя любим!
– Скорее, в экипаж, повелитель!
В толпу посыпались мелкие монеты, приготовленные заранее, но, казалось, люди этого не увидели. Они рвались к тем, кто спешно покидал площадь, пробивались, желая прикоснуться к своей богине, своему чуду.
– Да они ее просто разорвут, – тяжело дыша, выдавил начальник стражи.
– Что? – не поняла девушка. – Меня? Что происходит?
Мужчина не ответил, лишь наградил ее тяжелым взглядом. И от этого взгляда ей стало не по себе.
– Зайер, усиль щит! Второй – поглоти выплеск! Оборону держать! Не оглядываться! – страж сыпал приказами, но Оникс видела, что и он непроизвольно поворачивает голову в ее сторону, втягивает судорожно воздух, как и все на площади. Пытается сильнее, ярче, глубже ощутить то, что свело с ума сотню людей.
– Не смотреть в круг!
В экипаж их почти закинули, и возница ударил по крупам лошадей, срывая их с места. Кто-то закричал, оказавшись под копытами, и тут же этот вопль сменился еще более восторженными криками.
– Оникс! Оникс! Мы тебя любим!
– Небесные… Что ты сделал? – выкрикнула раяна, с трудом удерживаясь от желания заткнуть уши и залезть под сиденье, чтобы больше не видеть происходящего.
– Я? – Ошар неожиданно захохотал, а потом резко оборвал смех и одним движением притянул ее к себе. – Я здесь совершенно ни при чем! Это сделала ты, Оникс. Это лори!
– Что? – она хотела еще что-то сказать, но владыка прижался к ее губам, настойчиво раскрывая их языком. Он целовал так, словно они не мчались в трясущемся экипаже, подпрыгивая на ухабах, словно вообще забыл, где они. Дыхание Ошара становилось все тяжелее, а руки все настойчивее.
– Они-и-икс!
Стон вырвался из мужской глотки – сиплый, больной.
А раяна дернулась, метнулась в угол бешено несущегося экипажа и уставилась на мужчину.
– Не трогай меня!
Он глубоко вздохнул, сжал зубы.
– Твой цветок, – хрипло выдохнул владыка. – Убери его! Иначе я за себя не ручаюсь!
– Лори? – девушка попыталась прислушаться к своим ощущениям. Цветок закрылся в тот день, когда умер Темный Владыка, и больше он не открывался ни разу за прошедшее время. Так почему сейчас? Впрочем, ответ Оникс знала.
– Убери! – прошипел Ошар. Его лицо стало меняться, личины, которые он применял, вылезали, словно восковые маски, оплывали и стекали, переплавлялись во что-то другое. Волосы то темнели, то снова светлели, плечи становились у`же, а потом раздувались так, что затрещал его парадный мундир.
– Я не могу! – прохрипела Оникс. Экипаж подпрыгивал, лошади ржали, а возница орал, потрясая кнутом. – Я не знаю как!
Ошар ответил ей таким голодным взглядом, что раяну затошнило. Она закрыла глаза, пытаясь отрешиться и от бешеной скачки, и от мужчины, что хрипло дышал рядом, меняя личины. Пыталась ощутить свой цветок, мысленно коснуться его и заставить сомкнуться бархатные лепестки. Она делала это снова и снова, пока не почувствовала прикосновение. И подпрыгнула, готовая драться даже с владыкой.
 
– Кажется, получилось. В голове прояснилось, и я теперь могу думать не только о том, как… – Ошар осекся, хмыкнул, устало потер глаза. – Никогда такого не испытывал… Любовь в чистом виде… Поклонение. Обожание… Сила, Оникс! Ты – сила!
Девушка закрыла глаза, видеть торжество в глазах владыки ей не хотелось.
Сила?! Какая чушь. Лори не подарок, лори – наказание. Если бы она могла от него избавиться… Стать обычной девушкой, с обычной и понятной судьбой! А не куклой в руках мужчин, что одержимы или ее телом, или властью цветка. Она ненавидела и тех, и других.
Если бы она могла избавиться от этого проклятия!
Но увы. Небесные таких сделок не заключали.
– Как ты это сделала? – Ошар выдернул ее из раздумий. – Надо потренироваться! Оникс, ты слышишь? Это же власть! Это безграничная власть! Небесные, кажется, мои советники были правы! Как же повезло!
– Вряд ли мне снова это удастся, – пробормотала раяна. Она забилась в угол, руки тряслись от пережитого, во рту стало противно кисло. И хотелось расплакаться. – Я не понимаю, почему цветок открылся. И не смогу повторить.
Она отвернулась к окну, закрыла лицо руками, надеясь, что владыка оставит ее в покое хоть на несколько минут. До дворца он действительно ее не трогал, но стоило войти внутрь, как началось настоящее сумасшествие! Кольцо стражей проводило их до покоев, здесь уже ждали советники, несколько Сумеречных и Анрей Итор. О произошедшем на площади все знали и теперь говорили наперебой, предлагая варианты использования раяны.
Оникс отошла к окну, обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь. Перед глазами плыло – то ли от голода, то ли от пережитого, ей хотелось спрятаться ото всех в своей комнате, не слышать чванливых советников и циничных Сумеречных.
– Итак, господа, мы убедились, что Оникс не просто раяна, а единственная раяна с живым разноцветным лори, – голос Анрея, обманчиво тихий, оборвал разноголосье придворных. Итор смахнул с белоснежного рукава несуществующую соринку. – И те, кто счел нужным ознакомиться с архивом, знают, – едва заметная презрительная насмешка, – что цветной лори способен вызывать не просто мужское желание, но и всеобщее поклонение, обожание, любовь всех без исключения, невзирая на пол и возраст. Не зря раян почитали, словно богинь. В их храмы люди несли последнее, были готовы умереть за одну улыбку или прикосновение жрицы. За возможность вдохнуть аромат цветного лори, что дарит наслаждение. – Оникс не повернулась, так и смотрела на симметричные парковые дорожки, пытаясь успокоиться.
– Можно сказать, нам повезло, господа. О подобных… умениях раян мало кто знает, за двести лет мы успели уничтожить не только носительниц лори, но и почти все сведения о них. Сумеречные псы хорошо выполняли свою работу, – седовласый мужчина со знаком Цитадели на камзоле коротко кивнул на слова первого советника. Хотя Оникс засомневалась, что это был комплимент в его сторону. – Конечно, эту силу мы обратим на пользу империи. Но для начала стоит выяснить, насколько она нам подвластна. Оникс, подойди.
Девушка коротко вздохнула и отошла от окна. Пять пар мужских глаз уставились на раяну.
– Оникс, расскажи нам, как ты раскрыла цветок. Что почувствовала? Каким именно образом ты повлияла на толпу?
– Я не знаю, – она с трудом удержалась от желания вновь обхватить себя руками. – Я даже не поняла, что произошло.
– Ты можешь сейчас сделать то же самое?
Мужчины чуть подались вперед, их ноздри дернулись, пытаясь уловить аромат лори. Не сдержавшись, Оникс попятилась. Один Итор остался на месте и даже слегка отодвинулся.