Для кого цветет лори
– Но…
Оникс молча смотрела на прислужницу, и та удалилась, поджав недовольно губы. Вероятно, понеслась советоваться с кем-то из старших. Оставшись в комнате одна, раяна подошла к большому зеркалу, замерла, всматриваясь в отражение. Из глубины зазеркалья на нее смотрела незнакомка. Коричневое платье с глухим воротом и удобной застежкой спереди, белые волосы уложены в тугой пучок. Такую прическу раяна впервые увидела у рыбацких супружниц, они туго стягивали волосы и закручивали на затылке, чтобы не мешали. Платков там не носили, только зимой для тепла, и Оникс тоже не стала закрывать волосы.
На ногах у девушки были привычные, растоптанные сапоги, а на руках перчатки из грубой кожи, что защищали от холодного ветра с моря. Другой одежды у нее не было, а к нарядам, что висели в массивном шкафу, Оникс не прикоснулась. Она всю жизнь жила более чем скромно, а некоторые предметы обихода, например хрустальную посуду, и вовсе впервые увидела в Синих Скалах.
И стоило подумать об этом, стоило памяти лишь коснуться тех дней легким крылом воспоминаний, как сердце обожгло болью, а дышать стало нечем.
Раяна закрыла глаза. Подышала, уже привычно прогоняя образ, что, казалось, впечатался в нее, врос в нутро, черными ожогами расчертил всю сущность Оникс! Или порезами от ЕГО ножа. Разукрасил кровавыми полосами – только не тело, а душу.
Она сжала виски, прогоняя воспоминания. Не думать. Не вспоминать. Забыть. Ей это почти удалось!
Открыла глаза и вновь посмотрела в зеркальную глубину. И теперь синие глаза девушки из зазеркалья смотрели почти спокойно, не выдавая бури, что бушевала внутри. Оникс это понравилось.
Через час Риа снова постучала в дверь, окинула раяну презрительным взглядом и, вскинув голову, прошагала в коридор. Оникс пожала плечами и двинулась следом. Сумеречный безмолвной тенью возник рядом, но девушка лишь кивнула ему, хотя тот и не ответил.
На этот раз раяну пустили в другое крыло, видимо, здесь располагалась жилая часть дворца, а также гостевые покои для важных персон, потому что коридоры сияли драгоценными панно, мягко журчали фонтаны и переливались золотые и серебряные люстры, канделябры, каминные полки и украшения стен. От блеска и мерцания радужных искр хотелось закрыть глаза, роскошь ослепляла и подавляла, внушала трепет перед величием дворца, и Оникс в своем более чем скромном платье и старых сапогах почувствовала себя здесь неуютно и неуместно. Но тут же тряхнула головой. Наряжаться в чужие платья она не хотела. А этот дворец со всей его обстановкой и порядками был словно такое платье: красиво, роскошно и… не нужно. Больше всего раяна сейчас хотела вновь оказаться на берегу моря, возле старой лачуги Рысого.
Так, задумавшись, Оникс дошла до очередных дверей, огромных, в два человеческих роста. При их приближении стража распахнула створки, а Риа присела и попрощалась с раяной.
Так что в Зал Памяти Оникс вошла одна. Очевидно, это помещение получило свое название за бесконечное количество портретов, украшавших стены. С темных холстов холодно взирали императоры и императрицы, словно провожали взглядами одинокую фигуру девушки. Оникс расправила плечи и пошла к камину, возле которого был накрыт небольшой круглый столик, а в кресле сидел Светлейший Владыка. Его каштановые волосы были собраны в низкий хвост и скреплены заколкой с синими камнями, голубые глаза смотрели внимательно, на губах застыла улыбка. На Владыке были темные штаны, синяя рубаха, расшитая золотыми нитями и парчовый камзол. В соседнем кресле расположился пожилой мужчина в черном мундире, с серебряным знаком цитадели на груди.
При приближении девушки Ошар поднялся, его улыбка стала шире.
– Оникс! Рад тебя видеть! Удивительно, но ты стала еще красивее! – он шагнул ближе, скользнул взглядом по ее платью, нахмурился. – Тебе не понравились наряды, которые выбрали для тебя? Они не подошли? Я прикажу подобрать другие.
Оникс присела в неумелом реверансе. Получилось не слишком грациозно, но смущения по этому поводу она не испытывала, в конце концов, ее учили провожать умерших к Вратам, а не общаться с Владыкой!
– Наряды прекрасны, мой повелитель, но мне привычнее в моем платье, – спокойно ответила она. – Благодарю за заботу и простите, если мой вид… оскорбляет вас.
Ошар вдруг рассмеялся.
– Оникс, так непривычно слышать от тебя такие речи. Где девчонка, которая лезла на балкон гостевого дома по связанным простыням и любила сладкое? Верни ее немедленно!
– Она повзрослела, мой повелитель, – без улыбки сказала Оникс.
– К сожалению, это неизбежно случается со всеми нами, – чуть грустно сказал Владыка, а раяна с удивлением поняла, что Ошар вовсе не так весел, как хочет казаться. Под голубыми глазами молодого мужчины залегли темные тени, а в уголках рта обозначились горькие морщины. Но он тут же снова улыбнулся, поманив девушку к столу. – Пообедаешь со мной? Присаживайся.
Раяна опустилась в кресло, с недоумением осмотрела ряд столовых приборов и подняла глаза на владыку. Сумеречный в кресле все так же молчал, его Ошар не представил. Осмотревшись, Оникс решительно взглянула повелителю в лицо.
– Я не знаю ничего о дворцовых порядках, мой повелитель, – сказал она, – и, возможно, не имею права задавать вопросы… но все же… Зачем я здесь?
Ошар со вздохом отложил вилку, которую вертел в руке.
– Ты права, Оникс, – сказал он, – думаю, перед обедом стоит прояснить некоторые моменты. Я хотел сделать это позже, но вижу, что нет смысла тянуть. Для начала я задам тебе несколько вопросов.
Она кивнула.
– Итак… Когда последний раз ты видела Рана Лавьера?
И хотя девушка ожидала подобного вопроса, но не смогла удержать легкой дрожи пальцев. Она сжала ладони, пытаясь скрыть эти признаки собственного волнения, сложила руки на коленях.
– Последний раз я видела его в путевом доме, перед арестом. Когда он… излечил меня от раны. Больше мы не встречались. Это было почти год назад.
– Ты что-нибудь знаешь о его местонахождении?
– Нет, мой повелитель.
– Он не искал с тобой встречи?
– Нет.
– И ты не знаешь, где он может быть?
– Нет.
Ошар бросил вопросительный взгляд на сумеречного, тот кивнул. А Оникс поняла, что этот пес находился здесь, чтобы подтвердить ее слова. Или уличить во лжи.
Но она говорила правду, понимая, что нет смысла врать магам.
– Хорошо, – кивнул повелитель, знаком отпуская сумеречного. Тот вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Ошар встал, прошел по комнате, заложив руки за спину и о чем-то напряженно раздумывая. Камни на его рубашке разбрызгивали по комнате радужные искры, сияли под светом ламп, а Оникс сидела молча, ожидая, когда повелитель заговорит. Наконец он резко остановился, подошел к столу, залпом выпил стакан воды.
– Думаю, мы можем обойтись без долгих вступлений, – сказал он. – Тебя привезли во дворец с одной целью – стать моей женой.
Оникс так опешила от этих слов, что даже не сразу поняла их смысл. А поняв, не смогла сдержать изумленного возгласа.
– Женой?! Вы шутите, мой повелитель?!
– Нисколько, – он сел в кресло напротив. – Скажи, Оникс, что ты знаешь о событиях, которые произошли в империи за этот год?
– Почти ничего, – ответила она. – Я жила довольно далеко от столицы, в той деревушке люди не слишком интересуются дворцовыми… происшествиями.
– Хорошее место, наверное, – вздохнул Ошар. – Я бы не отказался там немного пожить, – в его глазах снова мелькнула горечь. – Видишь ли… после смерти отца многое изменилось. И не в лучшую сторону. Империя на грани войны, народ ропщет, столицу раздирают бесконечные восстания, сдерживать которые становится все сложнее…
– Но разве не этого хотел народ? – изумилась Оникс. – Свержения Темного Владыки, избавления от тирана? Простите…
– Не извиняйся. Я прекрасно знаю, кем был мой приемный отец. Да, тираном и деспотом. Но ужас перед ним и его магической силой держал в подчинении империю и в страхе соседние королевства. Первое время после его смерти всех охватило ликование, люди думали, что теперь начнется период благоденствия…