Шепот о тебе (ЛП)

Улыбка тронула губы Брюса:
— В этом нет ничего удивительного.
Я усмехнулся:
— Он любил свою работу. И до сих пор любит. И передал эту любовь нам. Без этого в деле не задержишься. Потому что будут случаи, когда исход окажется трагичным. Но все равно придется идти до конца. Потому что семьям нужно закрыть эту страницу.
Брюс постучал пальцами по колену:
— Скажу честно. Ты для этой работы даже слишком хорош. Я посмотрел твою компанию, когда Лоусон сказал, что ты заинтересован, и беспокоюсь, что тебе станет тесно, и ты уйдешь, оставив меня ни с чем.
  
Раздражение поднялось внутри. Доказывать, что я останусь, стало какой-то постоянной темой. Я подавил это чувство:
— Можно я скажу прямо?
— Я бы этого хотел.
— Я ушел, оставив девушку.
Брюс поднял бровь.
— И не просто девушку. Ту, с кем все становится на свои места. Кто дает покой и место, где можно отпустить все.
— Был женат три раза, — в глазах Брюса мелькнуло понимание. — Поверь, я как никто знаю, что ты описываешь нечто, что выпадает раз в жизни. И будешь дураком, если упустишь.
— Я был дураком. Я ее ранил. Теперь пытаюсь все исправить. Хочу доказать ей, что пришел надолго. И я скучал по семье. По этим горам. Пора возвращаться домой навсегда. И я не могу придумать работу лучше, чем эта, чтобы остаться.
Брюс шумно выдохнул, откинувшись на спинку кресла:
— Черт. Можешь считать, что работа твоя.
Я расплылся в такой широкой улыбке, что, наверное, выглядел слегка безумно:
— Романтик в душе, да?
Он рассмеялся:
— Скажу жене, что ты это сказал. И расскажу твою историю — она у меня потом расчувствуется и, может, даже согласится сегодня со мной потанцевать.
— Похоже, в итоге вы нашли ту самую.
— Нашел, — кивнул Брюс, поднимаясь и протягивая руку. — А теперь убедись, что нашел свою. Я пришлю тебе документы на почту. Снимем отпечатки, проверим все как положено, но проблем не ожидаю.
— Меня проверяли больше раз, чем я могу вспомнить. А если бы и хотел что-то скрыть, смог бы.
— Тогда начнешь через две недели.
Я поднял брови — был уверен, что он захочет, чтобы я приступил завтра.
— Пусть Лоусон за это время поймает ублюдка, который терроризирует ваш район.
— Спасибо, сэр.
— Зови меня Брюс. И напомни Лоусону, что мои люди всегда к его услугам.
Я пожал ему руку:
— Мы оба это ценим.
Мы распрощались, и я вышел из здания шерифа, набирая сообщение по пути.
Я: Как дома дела?
Ответ пришел, когда я забрался в внедорожник.
Сверчок: Мы с Грей вызвали стриптизеров. Не советую тебе возвращаться.
Я рассмеялся. Похоже, мои получасовые проверки не остались незамеченными.
Я: Надеюсь, офицеры их сначала проверили на наличие оружия.
Сверчок: Было неловко, потому что они сами были одеты как копы.
Я покачал головой.
Я: Буду дома через полчаса.
Сверчок: Я на работу. Меня везут обычные, не стриптизеры-копы.
Черт. Забыл, что сегодня у Рен вечерняя смена.
Я: Ладно. Заберу тебя в два. Заеду к родителям по пути домой, потом выгуляю Шэдоу.
Сверчок: Не обязательно за мной ехать.
Я: Я за тобой приеду.
Сверчок: Командир.
Я: Можешь потом сама мной покомандовать.
Новое сообщение всплыло уже в групповом чате с нами двумя.
Грей: Перестаньте уже флиртовать. Нам с Рен надо в пятьдесят миллионный раз выплакаться, когда умрет Бет, а потом ей идти на работу.
Я: Лучше бы я вернулся к стриптизерам, чем снова смотрел «Маленьких женщин».
Я закинул телефон в консоль и выехал с парковки, улыбка так и держалась на губах. Черт, как же я скучал по этому: подколки от Грей, перепалки с Рен, чувство, что у меня снова есть семья.
Свернув с главной дороги, я направился к дому родителей. Не стал уточнять, дома ли они. Это было по пути в Сидар-Ридж и всего небольшой крюк в гору.
Через несколько минут я уже набирал код, и ворота открывались. Когда я припарковался перед домом, дверь распахнулась, и мама появилась на пороге.
— Какая приятная неожиданность.
Но я заметил тревогу на ее лице.
— Все в порядке. Я был недалеко на встрече и решил заехать.
Напряжение в ее чертах сменилось настоящей улыбкой:
— Я испекла вам с Рен пирог. И печенье. Они только остывают. Заходи.
— Марьонберри? — спросил я с надеждой.
— Я что, похожа на дуру?
— Определенно нет, — я наклонился, обнял ее. — А печенье какое?
— Не все же крутиться вокруг тебя, — сказала мама, ведя меня в дом. — Сникердудл.
Любимое Рен.
— За эти годы я к сникердудлу тоже прикипел.
Ее лицо смягчилось:
— Потому что ты умный мужчина.
— Холт, — позвал отец с обеденного стола, за которым он возился с пазлом. — Помоги найти этот чертов угловой кусок.
Мама вздохнула:
— Не знаю, зачем он этим занимается. Только давление себе повышает.
— Я все слышу, — отозвался отец.
— Я вовсе не шептала, — пропела мама, неся тарелку с печеньем к столу. — Есть новости от Лоусона?
Я покачал головой, потянувшись за печеньем:
— Пока нет. — Все больше начинало казаться, что нам понадобится больше улик. А это означало еще одно преступление.
Я вытащил стул напротив родителей и сел:
— Сегодня встречался с Брюсом Дженкинсом.
Кусочек пазла, который отец вертел между пальцами, замер.
— По делу или по другому поводу?
— По поводу работы в поисково-спасательной.
Мамино лицо вспыхнуло радостью, как у ребенка на Рождество:
— Ты про то, что хочешь туда пойти?
— Он сказал, что работа моя.
Отец на мгновение замолчал, и у меня неприятно заныло в груди.
— Пап?
Он смотрел на пазл:
— Не хочу, чтобы ты соглашался только потому, что я надавил на чувство вины.
— Нет, клянусь, дело не в этом. Но не буду скрывать — вы тоже часть решения. Я скучал по семье, по этому городу, по поисково-спасательной. И скучал по Рен.
В глазах матери блеснули слезы:
— А как Рен ко всему этому?
— Про работу она пока не знает, но постепенно привыкает к мысли, что я рядом.
Отец громко рассмеялся, обнимая маму и уткнувшись носом в ее шею:
— Кажется, я тоже когда-то уговаривал Керри привыкнуть ко мне.
Она шутливо шлепнула его:
— Я думала, он сплошь адреналин, да еще и плохиш. — Быстро чмокнула его. — Но я его быстро усмирила.
— Это я позволил тебе меня усмирить.
— Ну конечно, как тебе удобнее думать, — фыркнула мама.
Отец повернулся ко мне, став серьезным:
— Сын, хочу сказать, и не хочу, чтобы ты понял неправильно.
Я напрягся, а мама крепко сжала его ладонь.
— Я считал Рен дочерью с того момента, как Грей к ней прикипела, и понял, что ее родители — эгоистичные никчемные люди.
Я вцепился в край стула так, что дерево впилось в ладони:
— Я рад, что у нее есть вы.
В морщинах на его лице проступила тревога, и я невольно напрягся еще сильнее.
— В чем дело?
Отец покачал головой:
— Вы оба наконец-то получаете то, о чем всегда мечтали. Я не хочу, чтобы кто-то отнял это у вас.
Но я прекрасно понял, что он имел в виду. Кто-то явно хотел закончить то, что начали Рэнди и Пол, и следующей могла стать Рен.

  
32
 
Рен
Я отодвинула кресло и встала, выгнув спину и потянувшись в сторону. Почему сидеть на месте становилось труднее, как только солнце садилось? Да еще и работать одной — сплошная нервозность.
Сегодня ночью в смене не было других диспетчеров, а в участке оставалось всего пара офицеров. Настоящий город-призрак. Это, конечно, лучше, чем редкие ночи, когда в здании был только дежурный за стойкой приема, но все равно слишком тихо.
  
Одна из причин, по которой я любила эту работу, — постоянный гул голосов и движений. Сейчас со мной на связи были только офицеры по радио, но и они по ночам обычно тише. Иногда подворачивались туристы, которых ловили за превышение скорости или пьянку за рулем, или редкие шумные вечеринки, которые нужно было разгонять по жалобам на шум.