Шепот о тебе (ЛП)

А ведь у нас была почти целая жизнь воспоминаний. Мы с Грей ходили в одну игровую группу еще младенцами. И Керри часто рассказывала историю о том, как двухлетний Холт, завороженный малышкой с ореховыми глазами, подошел ко мне и буквально встал на страже, не подпуская никого, пока те не докажут, что пришли с добром.
Со временем это не изменилось. Он всегда был моим защитником. Тем, кто поднимал меня, когда я падала с велосипеда, и обрабатывал разбитые коленки. Тем, кто заставлял братьев пускать нас с Грей в любые их игры. Тем, кто ударил обидчика в третьем классе за то, что тот постоянно меня дразнил, и за что его отстранили на неделю от занятий.
  
Я была наполовину влюблена в Холта Хартли с тех пор, как научилась ходить. Но ему понадобилось время, чтобы осознать, что он тоже этого хочет. Он говорил, что любил меня всегда, только эта любовь выглядела по-разному в разные годы. Я думала, так будет всегда. Даже не подозревала, что он однажды сможет просто уйти.
Я выдернула ключи из замка зажигания и крепко сжала их в ладони, чувствуя, как острые зубцы впиваются в кожу. Хотелось, чтобы боль была сильнее. Мне нужно было что-то гораздо хуже, чтобы выдержать ближайшие часы.
Поднявшись по ступенькам к двери, я глубоко вдохнула горный воздух. На мгновение замерла и почти постучала, будто присутствие Холта превратило этот дом в чужой. Но я подавила этот импульс и просто открыла дверь.
Из гостиной доносился приглушенный шум. Я пошла на звук. Грей вскочила с дивана, едва меня увидела:
— Рен! — Она обняла меня. — Я боялась, что ты передумаешь, — прошептала она.
— Твои тридцать два сообщения могли мне об этом намекнуть.
Она смущенно улыбнулась:
— Слабачка и тряпка — это уже перебор?
— Это было мое любимое, — призналась я.
— Пошли, выпьем чего-нибудь.
Она повела меня на кухню, и я была горда, что замедлила шаг лишь чуть-чуть, встретившись взглядом с глубокими синими глазами. Взгляд Холта был как силовое поле, сквозь которое приходилось пробиваться усилием воли.
— Привет, Сверчок.
Острая боль пронзила меня, но я лишь кивнула:
— Холт.
— Моя девочка пришла, — пропела Керри, заключая меня в объятия. — Теперь мир снова на месте.
— Я ничего не принесла, но у меня есть две руки, готовые помочь.
— Все, что мне нужно, — это твое присутствие здесь.
Тепло ее слов слегка смягчило боль от прозвучавшей из уст Холта моей клички.
— Как дела, Малышка Уильямс? — спросил Нэш, закидывая в рот помидор-черри.
Керри шлепнула его полотенцем:
— Рен, хочешь помочь — стереги еду от этих двух варваров.
Губы Холта дернулись в знакомой дьявольской улыбке, когда он стащил булочку с решетки:
— Это комплимент, мам. — Он откусил кусок. — Я нигде не ел так вкусно, как здесь.
Нейтан повел плечом:
— В таком случае, можно было бы подумать, что ты бывал дома чаще, чем раз в год на сутки.
На лице Холта на секунду отразилась резкая боль и тут же исчезла. Но глубину этого выражения я не забуду никогда.
— Нейтан… — мягко произнесла Керри.
— Я у себя дома и язык прикусывать не обязан, — проворчал он.
Я бросила на Грей взгляд — она едва заметно покачала головой. Мой взгляд вернулся к Нейтану, который для меня всегда был большим плюшевым медведем. Иногда он бывал строг со своими детьми, но только когда те действительно чудили. И всегда заканчивал любую отповедь словами о том, как он их любит.
Да, за время восстановления он стал куда ворчливее, но сейчас это было уже перебором.
Холт чуть поерзал на высоком стуле:
— Говори, что считаешь нужным, папа.
Нейтан резко захлопнул рот и снова уставился в телевизор.
Роан смотрел на отца тяжелым взглядом, но промолчал. Лоусон мял челюсть, уставившись в носки ботинок.
Что случилось с этой семьей, которую я так люблю? Неужели я не замечала, что они трещат по швам? Да, я не позволяла им говорить со мной о Холте, но они рассказывали про праздники, на которых он был, и там, по их словам, царила радость и смех. Значит, эта напряженность — недавняя.
Керри нервно перебирала полотенце, косившись на мужа. Я сжала ее руку и направилась к дивану. Глядя на Нейтана, кивнула в сторону коридора:
— Пройдемся.
— Ты что, не слышала? У меня нога сломана.
— Ну пожалуйста, — фыркнула я. — Это было несколько месяцев назад. И я точно знаю, что твой физиотерапевт велел тебе каждый день делать круги по твердому полу. Ты что, сдался?
Нэш закашлялся, прикрывая смех.
— Ты меня проверяешь? — прищурился Нейтан.
— Ты для меня больше, чем отец. Так что извини, но я хочу, чтобы ты прожил подольше и перестал огрызаться на всех подряд. Если Керри выставит тебя из дома, тебе ведь придется жить у меня, а там тесновато.
Он попытался нахмуриться, но губы предательски дрогнули. И это движение было таким же, как у Холта, что у меня кольнуло в груди.
Нейтан протянул руку:
— Поднимешь старика?
Я ухватилась за его ладонь, хотя на самом деле ему помощь не требовалась.
— Серьезно, пап? — удивился Нэш. — Я уже три раза звал тебя пройтись со мной с тех пор, как приехал.
Нейтан пожал плечами:
— Она лучше компания, чем ты.
— Я бы тебе это сказала сразу, — вставила Грей.
— Пойдем, — потянула я.
Мы с Нейтаном двинулись по коридору, все дальше от тихих звуков спортивного матча и приглушенных голосов, пока не оказались в другой части дома.
— Теперь все за моей спиной судачат, — проворчал он.
— Только потому, что ты дал им повод.
Его челюсть напряглась.
— Что с тобой? Я бы подумала, что ты рад возвращению Холта.
— Рад.
Голос у него был хриплый, будто он всю жизнь курил.
— Не похоже на радость от встречи с сыном.
Мы шли молча, и я заметила, что он хромает меньше, чем в прошлый раз.
— Он все равно не останется, — сказал он наконец.
— И что?
Он резко поднял голову:
— Я хочу провести время с сыном. Я смирился, что он гоняется за каждой опасной ситуацией по всему миру, но теперь с меня хватит. Я не знаю, сколько мне осталось, и хочу успеть узнать своего мальчишку, пока не поздно.
Я сбавила шаг и уставилась на него:
— И что же, ты решил подъедать его, чтобы он остался?
Нейтан смутился:
— Слушай, пока работает. Он уже продержался семьдесят два часа. Это рекорд за последние десять лет.
Грудь сжало, и я повернулась к Нейтану, положив ладони ему на плечи:
— То, что есть у вас двоих, — бесценно. И если оно заржавело, это не значит, что корень исчез. Если хочешь вернуть почву под ногами — будь честен. Скажи ему, что хочешь, чтобы он остался. Что хочешь узнать того мужчину, в которого он превратился.
Это было мерилом того, насколько сильно я любила эту семью, — советовать то, что, по сути, распорет меня изнутри и зальет рану кислотой. Но я знала, что значит жить с болью. Со временем я справлюсь и с этим. Боль станет привычной, и я смогу ее выдержать, если это поможет Хартли снова обрести мир в семье.
Нейтан сжал губы:
— Подумаю.
Я продела руку под его локоть и повела нас обратно к гостиной:
— Это все, чего я могу просить.
Из подвала донесся грохот, будто там носилось стадо слонов, за которым следовали восторженные крики и, возможно, немного игровых подколок.
— Нам лучше вернуться, — сказал Нейтан, ускоряя шаг и выглядя куда бодрее, чем раньше. — Мои внуки способны оставить нас без крошки.
— Каков отец, такие и сыновья, когда речь о еде.
Нейтан хмыкнул:
— Я не растил дураков.
Уголки моих губ дрогнули, когда мы вернулись в гостиную. Но улыбка тут же погасла при виде картины передо мной.
— Поставь меня на пол, дядя Холт! — захохотал Чарли.
  
Холт защекотал мальчишку в бок и держал его вниз головой за одну лодыжку:
— Что ты мне пообещаешь?
— Ты получишь первый кусок пирога! Обещаю!
Холт поднял его выше, защекотав с другой стороны: