Некромантика по контракту
– Трактирщик сказал, что все комнаты занимают путейцы, – выдавила я из себя, опускаясь на стул с высокой спинкой.
Под сияющей крышкой широкого блюда обнаружилась россыпь обжаренных овощей и жаркое. Пах и выглядел ужин весьма недурственно, а артефакт подогрева на крышке не очень вязался с простым придорожным трактиром.
– Верно, – после нескольких долгих секунд гулкой паузы Морроуз всё-таки снизошёл до ответа. Полоснул меня нечитаемым взглядом, но милостиво налил мне в стакан странный напиток из высокого керамического кувшина.
– Но что они здесь забыли? – вежливо изогнув правую бровь, изобразила я лёгкое недоумение.
Я прекрасно владела навыком веде́ния пустых, но приятных разговоров. Меня этому матушка учила лично. Только некромант, вместо того, чтобы поддержать ненавязчивую беседу, вдруг откровенно повеселел. Что такого смешного он услышал в моих словах? Он повёл чёрными, густыми бровями, тщетно пряча улыбку, сложил приборы и ехидно поинтересовался:
– Вы решили сбежать?
Я поперхнулась напитком. Взвар мне неведомых ягод чуть горчил, но на вкус был приятен и свеж.
– Как вы себе это представляете? – невесело усмехнулась и вздёрнула подбородок. – Может, мне стоило бы подцепить кого-то из путейцев? Нет уж, увольте. Я подписала контракт. Вы, конечно, можете считать меня легкомысленной, но милорд, я…
– Я могу и считаю вас маленькой глупышкой, верящей в страшные сказки, – лорд поднялся во весь свой недюжинный рост и уставился на меня сверху вниз со странным выражением лица. – На случай если всё же решите сбежать, просто знайте: железная дорога рядом. Станция в часе езды от моего поместья. Мы могли бы ехать и на поезде.
– Но тогда не было остановки здесь, в этом гнусном трактире! – я нервно смяла льняную салфетку и прищурилась. – Я всё знаю про некромантов! Знаю и то, что первый раз – самый опасный! Если я умру, то такое не получится скрыть от прислуги. Вас сдадут ловчей службе и посадят в тюрьму, так? Подобного поворота событий вы не желаете!
– Очень верно подмечено, – совершенно равнодушно ответил Морроуз. Он уже почти покинул комнату, но в последний момент обернулся. – Не желаю. Кстати, с недавнего времени при покупке билета на поезд требуют предъявлять удостоверение личности. А у вас оно есть?
Я открыла было рот. И закрыла. Нет. Все мои документы остались у господина Феонеля, семейного юриста Вальтайнов. Я их никогда даже в руках не держала, я ведь леди… была. За меня всегда отвечали родители. И это было совершенно законно. Через полгода после смерти отца я должна буду вернуться в Льен, и стряпчий точно скажет мне, что осталось от наследства. Ничего хорошего от этой встречи мне ожидать не приходится. Дом уже забрал банк по закладной, всё ценное имущество ушло с молотка. А сколько долговых расписок ещё лежало в отцовском сейфе – о том знает теперь лишь господин Феонель. Во всяком случае, некоторые новые знакомые советовали вовсе не появляться в Льене, не вступать в права наследства, чтобы остаток отцовских долгов не пришлось выплачивать до конца жизни.
– И сразу хотел бы уведомить вас, леди Вальтайн, что с детьми я не сплю! – неожиданно зло прервал мои унылые мысли некромант и с грохотом захлопнул за собой деревянную дверь нашего номера.
Я вздохнула. Какой глупый разговор, почти что скандальный! Я осмелилась сказать вслух о том, о чём приличные люди не говорят даже шёпотом. А от откровений Морроуза леди обязана упасть в обморок. Но… ужин так вкусно пахнет, а лорд покинул номер. Желудок протестующе напомнил о себе, и я решительно схватила вилку и нож. Хорошо и прекрасно, что он с детьми не спит. Пусть хоть в мобиле своём ночует, мне всё равно. Я больше не леди.
Глава 5. Виновный во всем
Утром внезапно объявилась горничная. Видимо, её “важные дела” покинули трактир. Голосистая крупная девица разбудила меня грохотом ставень на окнах и окончательно прогнала сон сводкой местных новостей: о “беспутных путейцах”, о сбежавшем у повара молоке, об кем-то дровах и грядущем дожде. Не горничная, а натуральный “Вестник Льена”. И прогноз погоды, и светские хроники, и криминальные происшествия. Смешная.
На столе, накрытом для завтрака, меня ожидала записка. Дорогая мелованная бумага, красивые, строгие буквы, безукоризненный почерк. Лорд Морроуз любезно мне сообщал, что от утренней трапезы он воздержится, и выражал надежду, что не позднее восьми утра я соизволю закончить с дорожными приготовлениями. Настенные часы грустно свесили крупные стрелки и показывали половину седьмого. Будить кого-то в такую рань – злодеяние!
Я быстро приняла ванну и с удовольствием воспользовалась услугами горничной, не замолкавшей ни на миг. Она ловко меня причесала, потом принесла порядком уже надоевшее платье, искусно очищенное и расправленное. Громкое щебетание девушки я уже даже не слушала. Пригубила крепкий чай, отломила кусочек сладкого хлеба, понюхала и положила на блюдце. Есть совсем не хотелось.
Накинув на плечи кашемировое пальто некроманта, в половине восьмого я вышла из номера. Провожать меня не пришлось, я отлично запомнила путь к залу трактира и далее – к выходу.
Однако сделав пару шагов, я остановилась и прислушалась. В глубине коридора кто-то тихо бормотал и жалобно поскуливал. Ноги сами меня понесли в направлении звуков. За приоткрытой дверью в торце коридора прятался ребёнок, девочка. Тканевый чепец с трогательными кружевами сполз на плечи, светлые волосы растрепались. Девочка сидела на полу и, уткнувшись в колени, горько плакала.
Я присела рядом с ней и осторожно дотронулась до хрупкого плечика.
– Привет. Я Адель. Что у тебя случилось? Я могу тебе чем-то помочь?
Девочка вздрогнула, как от удара, отнимая ладони от щёк, и подняла на меня васильковые глазки, припухшие от слёз. Прехорошенькая. Вырастет настоящей красавицей. Будет кружить головы всем кавалерам столицы…
– А вы можете Грэга убить? – всхлипывая, поинтересовалась малышка. – Отор-рвать ему голову!
– Чем же тебя обидел этот бедняга? – изумилась я.
– Он не бедняга, а мой брат! Жадный, гадкий, злой! – закусив распухшую нижнюю губу, девочка обстоятельно загибала красивые пальчики. – Совсем не красивый, и я его не люблю!
– Боюсь, дорогая, – с трудом сдержав смех, я протянула ей руку, – что этим грешат все мужчины. Предлагаешь убить половину человечества? Оторвать им всем головы?
Малышка задумалась. Потом, оценив весь масштаб злодеяния, тяжко вздохнула, взяла меня за руку и всхлипнув, признала:
– Придётся тогда потерпеть. Но недолго. Вот найду себе жениха и убегу из дома. Ты не видела мою маму? А завтракать уже пора?
Поправив на малышке чепец и отряхнув платье, я взяла её за руку и почувствовала себя героиней. Ещё бы, спасла от жестокого истребления всех мужчин! Поднялась с колен и буквально упёрлась в фигуру Морроуза. Ненавижу смотреть на мужчин снизу вверх!
– Ты Кэтлин? – проигнорировав моё присутствие, некромант вперил грозный взгляд в ребёнка. – Тебя родители обыскались! Пойдём скорее!
И требовательно протянул свою длинную руку.
Девочка молча попятилась, отпустив мои пальцы и сжав кулачки. Спряталась за широкую юбку, снова зашмыгала и засопела.
– Вы пугаете ребенка, милорд! – я подхватила малютку на руки – ух и тяжёлая она оказалась! – и сделала шаг в сторону от этого чудовища. – Любите пугать женщин, да? Пойдем, милая. Так что ты хочешь на завтрак?
Она хотела и чаю, и молока, и какао, и булочку, и сказку из книжки с картинками, и посмотреть, как достанется Грэгу от мамы. Мешавшее мне пальто соскользнуло с плеч, лорд Морроуз поднял его с пола, приняв вид совершенно равнодушный. Я отнесла Кэтлин в обеденный зал и отдала взволнованным родителям – таким же путешественникам, как и мы. А потом четверть часа выслушивала благодарности и уверения в вечном признании. Кстати, Грэг оказался весьма милым кудрявым мальчишкой лет восьми. И не сказать по нему, что он жадный и злой.
Впрочем, я росла единственным ребёнком в семье, у меня не было старших братьев. Я и понятия не имела, насколько они бывают противными.