В шаге от вечности (СИ)

– А вот это вам от нас, – с этими словами пимп передал ему яркий буклет из настоящей бумаги. С него глянцево улыбались Девушка Месяца. На ней были символические стринги и «пестис» в форме бутонов, прикрывавшие соски, да и то не полностью. Эти предметы одежды меняли цвет в зависимости от угла зрения. От ее безупречности становилось не по себе.
На нее Ларсен не накопил бы и за год своей официальной работы (которая была скорее прикрытием), если учитывать плату «лендлорду» и свой вегетарианский рацион питания. Он ведь давно не был астронавтом. 
Но такой идеал и не требовался. Он привык в жизни довольствоваться малым.
Олаф убрал буклет в карман своих старомодных брюк с широким ремнем.
Конечно, в этом месте он мог сказать, что ничего из каталога ему не подходит – и уйти. Это был настоящий сутенер, а не поддельный – легенда должна быть подтверждена на сто процентов. А значит, и «товар» у него был в наличии. Но если клиент уйдет ни с чем, это может вызвать подозрения у других. И почему бы не совместить основную цель визита с получением разрядки? Деньги ему все равно скоро не понадобятся. И осуждение со стороны мудрых шейхов его пугать не должно. Скоро любые грехи с него спишутся.
– Выбирайте, мсье, – напомнил ему пимп.
– И как у вас дела в кризис? – спросил Ларсен, пролистывая пальцем в воздухе страницы. Пока ему никто не приглянулся. Всё не то.
– Прекрасно! – сутенер встряхнул дредами афро-парика. – Клиенты идут валом. Люди хотят выпустить пар. Больше, чем обычно. Посмотрите сюда… есть скидки. Или все-таки открыть закрытые страницы?
На закрытых страницах был такой товар, который даже либеральное законодательство региона сочло бы недопустимым. Не достигшие возраста согласия. Там же были анкеты тех, кто разрешал причинять себе настоящую боль и раны. Но и еще многое другое. Чаще такой ассортимент был доступен в более дешевых и негламурных местах – в порту или кварталах «социального жилья» – на границе с гетто или в нем самом (с риском подхватить какую-нибудь заразу – или и вовсе попасть в заложники). Но и здесь его можно было заказать. Ведь желание клиента – это закон. Конечно, это переслали бы клиенту по закрытому каналу, а не раскрыли в общей сети.
Но ему это было не нужно. Извращенцев он презирал еще до принятия новой веры, когда тусовался с белыми «арийцами».
– Нет-нет. Вот эта с зелеными волосами пойдет, – его взгляд упал на девушку лет двадцати пяти – тридцати, приятной округлости форм. Ему понравился ее осмысленный и даже чуть хмурый взгляд. Не покорный и не фальшиво развратный. И приклеенной улыбки на ней не было. Женщина, которая не притворяется, что работа ей нравится. Которая, возможно, даже хочет бросить ее, но нуждается в деньгах, и надеется вырваться отсюда и начать новую жизнь. Студентка? Молодая мать-одиночка?
Вэлфер отменили еще лет пять назад даже в Северной Европе. Больше никаких мер стимулирования рождаемости. Нигде.
Жаль, что нельзя прикоснуться к ней, попробовать на вкус, как яблоко в супермаркете перед покупкой через приложение M-taste.
То, что она была живая, ему понравилось. Именно то, что было нужно ему, чтобы снять напряжение. Иначе проще заказать кибер-леди. Тупая кукла из плоти и крови, еще и под «кайфом», ничуть не лучше куклы из биосиликона и пластика. А еще проще прямо в отеле-капсуле облачиться в сенсорный костюм с подключенными специальными опциями. Такое же ощущение нереальности и горького послевкусия одиночества.
Почувствовать жизнь в последний раз… В гурий он не верил. Это метафора, ее воспринимают дословно лишь неграмотные идиоты из гетто или пастухи из нищих селений в пустыне. Блаженство – будет. А вот радостей плоти – нет. Там за великим мостом из праха ждут уже другие радости.
– Отлично. С вас пятьдесят, – вывел его из размышлений пимп.
Никаких дополнительных опций заказывать не стал. Массаж? Было бы неплохо, но нет времени. Время – главный дефицит. Часы тикают. Он сам – бомба с часовым механизмом. Отметил галочкой только, чтоб на кровати были нормальные простыни. Чтоб она выглядела не как диван в гостиной, а как нормальное ложе.
 
Поднес свой браслет к считывателю, который появился из ниоткуда в руке пимпа.
– Пардон, мсье, – сказал пимп, когда деньги со счета успешно списались. – Но вам придется подождать около десяти минут. Ваш заказ сейчас прибудет. Вы видели предупреждение в каталоге мелким шрифтом, что не все наши сотрудники находятся на месте? Мы не имеем достаточно площадей.
– Видел. У меня микролинзы дают восьмикратное увеличение.
– В общем, извините за задержку, мсье. Если вам придется ожидать дольше пятнадцати минут, то всё за счет заведения.
– Сколько у меня будет времени? – он был первый раз в подобных пафосных местах. До этого он снимал шлюх только в дешевых притонах.
– У вас есть час.
– Мне хватит сорока минут. Мне надо успеть на цеппелин до Нью-Йорка.
На самом деле ему надо было на рейсовый городской коптер-бас, которые отправлялись до Утопии каждые десять минут.
– Скидки за неиспользованные двадцать минут не будет, – предупредил осторожный пимп. Видимо, ему попадались всякие клиенты. В том числе жадные и буйные. Но в данном случае он просто отыгрывал роль, поддерживая ему легенду.
– Окей.
Через девять минут прикатил дешевый мини-скутер – не левитирующий над магнитной дорожкой, а обычный, с колесами – на таких ездят даже дети, и с него легко походкой спрыгнула та, кого он выбрал. В реальности она оказалась чуть старше, но макияж хорошо скрывал все следы усталости и возраста. На него она взглянула таким же взглядом, каким работник конвейера смотрит на детали. На платье был виртуальный бэйдж с именем – Мэри. Которое явно было вымышленным. Ее тип лица был скорее славянским – широкие скулы, маленький носик. Волосы были синими, а не зелеными.
– Хэллоу! Извините за задержку, – сказала она ему, а с пимпом, видимо, обменялась сообщениями.
– Ничего, все в порядке.
Девушка немного отличалась от того, что было на картинке, но была так же похожа на его бывшую жену Элеонору. На ней было облегающее платье, похожее на вечернее, кроссовки “Nike”, а волосы не растрепались, несмотря на быструю езду без шлема, мгновенно приняв ту же форму, что была в каталоге. Волосы помнили эту форму.
А он сам вспомнил несколько сцен из своей жизни, сердце защемило ностальгией. Прах все есть и во прах обратится…
– Ваш номер – двадцать восьмой, мсье, – пимп щелкнул пальцами и указал на открывшуюся дверь.
Очерченный неярким световым контуром проход уводил в глубину здания – для совсем тупых в воздухе была подвешена голографическая стрелка. Абдул-Рашид ожидал увидеть внутри богатое убранство – люстры, портьеры, но холл был совсем как у обычной гостиницы. Разве что картинки тут были… тематическими. Стойка «ресепшна» видимо была рабочим местом пимпа, за нее он и уселся. Там стояла полупустая кружка кофе и раскрытая бумажная книга. Эстет, черт возьми. Ларсен не удивился бы, если бы это был учебник по квантовой физике или Альбер Камю, а совсем не Коран. Но все же этот человек был Братом, а его чудачества явно не мешали его долгу. Наружу фальшивый сутенер (который, возможно, завтра же оставит эту греховную работу), похоже, выходил специально, чтоб встретить важного посетителя, то есть его. В кои-то веки он был кому-то важен.
В углу застыл потертый робот-уборщик старой модели, напоминающий черепаху.
Они вдвоем с Мэри прошли по коридору. Комната, над дверью которой зажглась цифра «28», оказалась крохотной и чистой до блеска. Пахло чем-то ароматическим, но запах дезинфектора был сильнее. Над кроватью висел репродукция кого-то из ранних фламандцев. Естественно, с голой женщиной, разложенной на кровати, как полутушка в мясной лавке.
Крепко, но не настолько, чтоб остались синяки, Ларсен схватил женщину за руку – свою (точнее, арендованную), а не нарисованную. Он все-таки был не под «колесами». И усадил на узкую чуть пружинящую кровать.