Жуткие байки (ЛП)

Он обошел тело, встал над головой Чипа, прижав его руки к земле.
И наблюдал за Карен.
Наблюдал, как та перешагнула через тело и села ему на пах.
Она вся раскраснелась. Кожа блестела от пота. Грудь раскраснелась, как от ожога.
Наклонившись, Карен левой рукой шлепнула Чипа по лицу. В правой был нож. Грудь качнулась. От удара голова Чипа дернулась и выпустила фонтан крови вперемежку со слюной. Он вздохнул. Открылся один глаз. Потом другой. Он заморгал.
  
— Вот тебе и вечеринка, — сказала она. — Ну как тебе, весело?
Он слегка заерзал и сделал робкую попытку высвободить руки, но Уэйн удержал их без труда.
— Именно это и было у тебя на уме, да, Чип? Вечеринка! Раздеться догола и повеселиться на хорошей, солнечной полянке в лесу? Иногда желания сбываются.
Она осклабилась.
— Все еще хочешь отрезать мои сиськи? Заставить меня съесть?
Его губы шевелились, но беззвучно.
— Это «да» или «нет», Чиппи? Она приподняла левую грудь и медленно поскребла ее тупой стороной лезвия. Сосок сжался под ним, потом выскочил. — Хочешь ее отрезать? — прошептала она.
— Нет.
Это слово вырвалось тихо и жалобно.
— А как насчет меня трахнуть? А?
Задвигав бедрами, она потерлась об него.
Дэйв, словно со стороны, подумал — стоит ли ему ревновать из-за этого. Но все, что он чувствовал — только возбуждение. Словно бы она делала это с ним.
Лицо Чипа перекосило, и он начал всхлипывать, болтая головой из стороны в сторону.
— Ты же этого хотел, да? — спросила Карен. — Оттрахать меня? Пытать, трахнуть, а потом убить.
— Не трогайте меня! — выпалил он. — Пожалуйста.
— И ты же ни слова не говорил, как хотел убить Уэйда, да? Просто чтобы убрать его с дороги.
Упоминание этого аспекта ситуации принесло Уэйду странное удовольствие.
— Я… Я не собирался делать никому ничего плохого.
— Ну да, мы знаем. Знаем. Ты же не преступник.
— Пожалуйста.
— Просто хотел небольшую вечеринку, так было?
— Д… да.
— Я люблю вечеринки. И знаешь, что я делаю на вечеринках?
Он бешено замотал головой. Он не знал. И не хотел знать.
— Пью, — сказала Карен, и провела ножом по его глотке. Грудь вздымилась, как тогда, когда она шлепнула его по лицу. И тогда хлеснула кровь, и залила их обоих, залила ее лицо, когда она поднесла рот к струе.
Чип забулькал и задергался, сумев высвободить одну руку. Но вместо того, чтобы броситься на Карен, он прижал ее к шее. Кровь не остановилась, просто забила в разные стороны.
Скользкая от крови, Карен съехала вниз.
Пока лицо не оказалось у него между бедер.
На фоне красной маски лица глаза казались белыми-пребелыми.
— На вечеринках я пью, — сказала она. — И закусываю чипсами.
И зачавкала.
Когда Уэйд закончил с Карен, он был с ног до головы в крови.
Они нашли ручей и умылись, затем оделись и сели в «джип». Карен вышвырнула плакат «Я не преступник» в окно.
Джип, хоть и побитый спереди, работал на отлично.
Они снова выехали на шоссе.
— Ну и отпуск, — сказал Уэйд.
Карен потянулась и сжала его бедро.
Вскоре им попался автостопщик. Это был молодой парень с бородой. В руках он держал плакат с надписью «Кус-Бэй».
Уэйд и Карен переглянулись.
 Проба Оскара 
Я вышел из бара «Голубой огонек» чуть позже полуночи. Башка просто раскалывалась, словно после близкого знакомства с работающей циркулярной пилой. Свежий воздух помог. Я зажег сигару, застегнул пальто и уже начал чувствовать себя человеком, когда, обогнув угол, наткнулся на драку.
Трое на одного.
Тот, что был один — тощий как креветка парень — не владел ни дзюдо, ни карате, ни кунг-фу и убежать тоже не мог, поэтому доставалось ему крепко.
— Кончайте, ребята! — крикнул я.
Они попытались, но шея креветки оказалась крепче, чем выглядела.
Я вклинился в самую гущу сцепившегося квартета, затянулся сигарой и стряхнул пепел. Здоровенный мясистый персонаж держал креветку за руки. Как только верзила почувствовал горячий кончик моей сигары в своем ухе, сразу отпустил дохляка и начал орать.
Его приятели отреагировали возмущенно. Один из них бросился на меня, вопя как маньяк. Мои очки чуть не слетели с носа, когда я саданул его коленом так, что он сложился пополам. Другой парень вытащил восьмидюймовый нож и ухмыльнулся. А я достал 357 магнум и ухмыльнулся еще шире. Он оказался достаточно сообразителен, чтобы бежать от меня, как чёрт от ладана. Его кореша присоединились к нему.
Креветка, который всё это время просидел на тротуаре, благодарно мне улыбнулся. Однако улыбка вышла не особенно красивой — работали мышцы только половины лица.
Я поднес руку к голове, чтобы убедиться, что мой новый парик все еще на месте. К этой штуке нужно было еще привыкнуть.
— Скорую вызвать? — спросил я.
— Нет, я в порядке.
Скорее всего так оно и было. Молодые всегда быстро поправляются — еще даже не успел осознать, что пострадал, а уже как новенький.
Я убрал свой магнум в кобуру, наклонился и помог креветке подняться на ноги. Все еще держа его за руку, я представился:
— Меня зовут Клэр.
Как и ожидалось, креветка криво ухмыльнулся. Действительно смешное имя, Клэр. Я с силой сдавил его ладонь.
— Услышал что-нибудь забавное?
— Нет, — вздохнул он. — Вовсе нет. — Его голос звучал сдавленно и натужно — так бывает, когда говоришь и стонешь одновременно.
— А тебя-то, как зовут? — спросил я, не отпуская его руки.
— Оскар.
— Разве ты не хочешь поблагодарить меня, Оскар, за то, что я спас твою задницу?
— Конечно, конечно. Спасибо, Клэр.
— Ну еще бы.
Он выглядел очень благодарным, когда я наконец отпустил его ладонь.
Я не был особенно рад возвращению в «Голубой огонёк». Ужасная выпивка, слишком много шума и дыма, и пара танцовщиц топлесс, которые пялились в потолок. Думаю, они надеялись, что он рухнет и этим развеет их скуку. Но к чёрту всё это — у меня были дела, и «Голубой огонёк» идеально для этого подходил.
Я вытер запотевшие очки, пока мы с Оскаром шли к дальнему столику в самом углу. Это был маленький приземистый столик, сделанный так, чтобы влюбленные могли сидеть очень близко, касаясь друг друга коленями. Креветка Оскар мне не нравился, поэтому я сел, выставив ноги в сторону. Когда пришла барменша с нашим пивом, пришлось их подтянуть. Но как только она ушла, я снова вытянул ноги.
— Как долго тебя не было? — поинтересовался я.
— А? Что ты имеешь в виду?
— Давно от Хозяина? У тебя на лице написано, что только что получил справку об освобождении.
Он сузил глаза. Или, по крайней мере, один из них. Второй был опухшим, побагровевшим и таким узким, насколько это только было возможно.
— Ты что коп? — спросил он.
— Это вряд ли.
— Тогда почему носишь ствол?
— Он заставляет меня чувствовать себя увереннее, — сказал я и сделал глоток пива. У него был кисловатый привкус. — Вообще-то ты должен быть рад этому, приятель. Если бы я был пустой, то, увидев, как те трое придурков пошли отсюда следом за тобой, скорее всего не стал бы вмешиваться.
— И всё-таки почему ты мне помог?
— Потому что у меня золотое сердце. А еще, потому что у меня глаз-алмаз, и мой наметанный глаз подсказывает мне, что ты именно тот парень, которого я ищу. Итак, как долго ты на воле?
— Уже два дня. После девяти лет за решеткой.
— А, я называл Соледад[23] домом в течение двенадцати лет. Но это было очень давно — единственный раз, когда они смогли что-то доказать.
— Да ладно? — Его уцелевший глаз смотрел с явным интересом.
— Точно тебе говорю. А тебя на чём повязали?
— Посчитали, что я приласкал одну цыпочку без её согласия.
— Что, изнасилование?
— Так они это назвали.
— А ты это не так называешь?
— Чёрт возьми да, конечно нет. Ты что, думаешь, я должен изнасиловать тёлочку, чтобы получить то, что мне надо? Да она сама хотела и была готова на все.