Замуж второй раз, или Еще посмотрим, кто из нас попал!

– Глеб, ну ты где?
– Котенок, извини. Миха как узнал, что нашей Машке сегодня два месяца, затащил пропустить по стаканчику, отметить.
Миха может! Шутник и балагур, он был прочно женат на моей подруге Наташе. Мы практически одновременно стали встречаться, но поженились первыми из всей компании друзей. Зато после нас играли свадьбу за свадьбой. В течение двух лет все переженились. Теперь собираемся семьями – мы с Глебом, Миха с Наташей и Димон с Лесей. Остальные как-то отошли.
Ну, Миха, все планы рушит!
– Глеб, у меня ужин стынет!
– Я понимаю, но не везти же Миху к нам. Тогда до ночи не разойдемся, ты его знаешь. Ладно, я пошел, постараюсь поскорее, – понизив голос, торопливо произнес муж и отключился.
Я выругалась, походила раздраженно по комнате, а потом ехидно улыбнулась. Стащила с себя платье, подошла к зеркалу и сделала селфи в одном белье и чулках. Посмеиваясь, отправила Глебу фото. Может, это заставит его поторопиться?
Время шло, но телефон молчал. Я уже раз двадцать проверила статус фотографии: не просмотрена. Явно квасят, и им не до жен. Ладно, пойдем другим путем! Буду звонить Наташке. Пусть вытаскивает своего охламона домой.
– Наташа, привет! Ты как?
– В мыле.
– Что случилось?
– Миша заболел. Спину потянул, лежит умирает.
– Как заболел? – опешила я.
– Да вот так! Еще недавно как назло хвастался: «Я не болею, я не болею», а теперь и спина, и из носа потекло. Я уже не знаю, чем его намазать и какую таблетку дать. Слышишь?
Она отодвинула трубку, и я услышала мужской стон.
– Умирает с утра. На работу не пошел, и мне остаться пришлось, не брошу же такого. Мне его и жалко, но уже и прибить хочется, чтобы не мучился, – шепотом сообщила она.
– Я тебя понимаю, – помертвевшими губами прошептала я. В этот момент мне тоже хотелось прибить мужа. В голове засела Наташкина фраза: «На работу сегодня не пошел». Тогда с кем пьет Глеб?
– А ты как?
В шоке!
– Нормально. Выздоравливайте!
Свернув разговор, я покрутила в руках телефон и набрала Глеба. Приятный женский голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети.
Наверное, именно в этот момент мое представление о том, что у нас счастливая, крепкая семья, пошло трещинами и появились первые подозрения.
Закричала Маша, а я не могла сдвинуться с места. Она кричала все громче и громче…
– Машуня! – С именем дочери я вскочила на постели. В ушах до сих пор раздавался детский плач.
Чужая комната, другой мир… а события многолетней давности до сих пор рвали душу. Я рухнула обратно, кутаясь в одеяло.
«Мне уже не больно», – напомнила себе. Навеянные сном эмоции схлынули. Да и какой смысл копаться во всем этом, перетряхивая прошлое, и вспоминать, как укачивала дочь, которая не желала успокаиваться, как долго лежала потом без сна, дожидаясь Глеба. Как он пришел навеселе и рухнул в кровать.
Я только делала вид, что сплю, а он заснул мгновенно. Кажется, я всю ночь так и не сомкнула глаз. Впервые мне хотелось ударить мужа за ложь, наорать, устроить скандал, но я боролась с собой, потому что в соседней комнате недавно уснула дочь, и начни мы ругаться – она проснется.
Все разбирательства произошли утром. Он, глядя мне в глаза, просил прощения, что так поздно вернулся, но Миха разошелся, и ему пришлось пьяного друга доставлять домой. Когда я сорвалась и сказала, что Миша со вчерашнего дня болеет, он признался, что встречался с Виталиком. Еще один наш старый знакомый, которого я недолюбливала. Глеб говорил, что соврал, потому что знает, как я отношусь к Виталию, но давно не виделся с другом и не хотел того обижать невниманием.
Он говорил, говорил, а я чувствовала, как разжимаются тиски, сдавившие грудь. Глеб предлагал мне позвонить Виталику и самой убедиться, что был с ним, но я не хотела никому звонить. Это унизительно и стыдно! Такие проверки достойны ревнивых, истеричных дур.
 
Но осадок в душе остался.
Потом Глеб включил телефон и получил мое фото. Восхищался, полез с поцелуями, но мне уже не хотелось ничего. Я была зла. Он же знал, что я жду его дома на ужин, а променял все это на встречу с другом. Не хотел обидеть его отказом, зато меня можно.
И я не оценила предложение отметить второй месяц Маши сегодня вечером, ведь это будет уже не то. А он не понимал почему. Сказал, что точно придет пораньше.
Не знаю, каким ему показался тот наш вечер, но для меня… Если мясо разогреть можно, то с эмоциями сложнее. Не было ни предвкушения, ни ожидания, лишь горечь.
Она стала моей спутницей на долгое время. Горечь и разочарование, которые накапливались, накапливались, пока я не сказала себе: «Хватит!»
– Не волнуйтесь, госпожа, она смирная, – подбодрил конюх. – Что у вас там для нее?
– Сахар.
Я с опаской взглянула на кобылу, которая косила на меня любопытным взглядом. Человек я городской и до этого лошадей видела лишь по телевизору или издали. Помня по фильмам и книгам, что с лошадью лучше познакомиться и наладить контакт, захватила для нее лакомство.
– Протяните на раскрытой ладони. Не бойтесь.
Легко ему говорить! Он ее зубы видел?
От волнения я почувствовала, как увлажнилась ладонь с зажатым в ней сахаром. Приказала себе успокоиться. Вряд ли аррх Коурстена обрадуется, если его невесте перед свадьбой пальцы откусят. Но от присутствия целителя я бы не отказалась. А то осмотрел меня утром, дал разрешение на прогулки верхом и отбыл. Мне же отдувайся теперь тут! Отец Анники не стал тратить оставшееся до свадьбы время попусту и распорядился, не откладывая, заняться уроками верховой езды.
Кто бы знал, чего мне стоило раскрыть ладонь и протянуть лакомство к губам лошади. Сердце сделало кульбит, когда ноздри ее затрепетали и она мягко ткнулась бархатистыми губами в мою ладонь, осторожно принимая подношение. Ощущения непередаваемые! Я была покорена ее деликатностью.
– Моя ты хорошая! – Я погладила лошадь по носу и полезла в карман еще за сахаром.
– Вот и хорошо! – похвалил конюх.
– А как ее зовут?
– Луна. Видите пятнышко круглое на лбу?
– Луна, – повторила я, улыбаясь, и уже без опаски погладила кобылу.
– Раз вы успокоились, давайте садиться на нее.
Он взялся за повод и подвел кобылу к вспомогательной ступеньке.
– Становитесь сюда. Ногу в стремя, и садитесь. Не бойтесь, я ее держу, да и Луна понимающая, не дернется.
Я благодарно посмотрела на конюха. Он меня не торопил, отнесся с пониманием и объяснял терпеливо и доходчиво.
– А я раньше верхом ездила?
– Не скажу, я тогда здесь не работал. А в этот ваш приезд господин запретил вам подходить к конюшне. Да вы не беспокойтесь, я ваших сестер ездить учил! Поглядели бы вы, как они теперь скачут, – добавил он, видя, что я задумалась. Мне же пришло в голову, что мейн Гортриджа всерьез опасался моего побега.
Действуя по указаниям конюха, я села в седло, и он, подтянув стремена, повел лошадь во двор. Мы сделали несколько кругов, во время которых я немного освоилась, слушала, как поворачивать, как останавливаться, как правильно держать поводья. Локти прижаты, спина прямая. Вроде ничего сложного. Но потом он взял Луну на длинный повод и пустил легкой рысью. Я себя мешком с картошкой почувствовала, который вот-вот завалится.
Время пролетело незаметно. Хорошо, что сводные сестры вернулись с прогулки, когда самые позорные моменты были уже позади. И без того, увидев меня верхом на Луне, старшая из девочек презрительно сморщила носик.
Мы остановились, пропуская их с двумя сопровождающими грумами в конюшню. Симпатичные девчонки. Младшая ехала на пони, в гриву которого были заплетены ленты.
– Что, смешно, когда взрослые такие неумехи? – Воодушевленная уроком, я задорно подмигнула девочке, сильно похожей на мать. Младшая тоже была блондинкой, но чертами лица больше в отца. – Привет! Как прошла ваша прогулка?