Пожарский 2 (СИ)
В РАМКАХ, ДА…
Надир ар-Умар ибн Фуад ибн Шафи Хаким, главный управитель учебных заведений Великого Ирана, а вслед за ним круг чиновников всё выше и выше рангом, присоединяющихся по сети экстренных вызовов, следили за слегка дрожащей картинкой разворачивающегося поединка.
Когда над красной Ареной громыхнуло имя Великой Марварид, Надир Хаким чуть не уронил своё зеркальце. И ещё раз! Надир приник к экрану самым носом, не веря своим ушам.
— За жизнь? Он благодарил её за жизнь?..
Всё кончилось очень быстро. Талантливый мальчик Фарид ар-Рахим ибн Сулейман ибн Абу Бакр Калын повернул магофон лицом к себе и пробормотал:
— Тут, кажется, никто ничего не понял. Некоторые спрашивали друг у друга… — Фарид вытер пот со лба: — «А кто это — Марварид?» — зеркальце задрожало в его руках. — Сейчас бой остановлен, идут какие-то переговоры. Ближе подойти нет возможности, но я буду наблюдать до конца и сообщу всё, что смогу узнать, оставаясь в рамках приличий.
ЛИЗОНЬКА
Особняк Трубецких
Настя Салтыкова так рыдала в магофон, что Лиза ничего не могла разобрать.
— Настюша, тише, тише… Я не понимаю… Тебе нужна помощь? Ты можешь сейчас приехать? Или мне прислать за тобой машину?
Настя вытерла слёзы тыльной стороной запястья:
— Пришли. Я в Академии.
— Жди, дорогая, пять минут!
Лиза отключила магофон и бросила за спину:
— Слышали? Машину за боярышней Салтыковой.
— Будет сделано!
Из коридора глухо донеслось, как кто-то по рации передаёт приказ шофёру. Лиза хмыкнула. Почти ведь магофон, только без магии и без картинки. Для простолюдинов. Окна Лизиных комнат выходили во внутренний двор, даже и не услышишь, как машина подъедет. Мысли перепрыгнули на звонок. Интересно, что Настька так поздно в Академии делала? Лиза решила, что будет выглядеть добродушной хозяйкой, велела накрыть столик к чаю, но явившаяся Настя, кажется, даже ничего не заметила.
— Светел месяц! — всплеснула руками Лиза. — Да что случилось⁈ Ты опухла, как подушка!
— Наплевать!!! — Настя упала в кресло и снова зарыдала. Пришлось истратить на неё две бутылочки успокоительных зелий, прежде чем удалось выжать из подружки что-то удобоваримое.
Итак, Салтыковы поставили — и проиграли. По словам Насти выходило — потому что меч Пожарского (ТОТ САМЫЙ МЕЧ!!!) оказался гораздо круче лучшего меча из фамильного Салтыковского схрона. И он что-то сделал с Салтыковым-отцом… Видимо, что-то неприятное, потому что Настя не могла толком ответить — что? — и только истерически кричала: «Янемогуянемогуянемогу!!!» Но сам боярин остался жив. И даже договороспособен, судя по тому, что прямо сейчас шло оформление документов о компенсационном соглашении. Как это по-русски? Лиза брезгливо перебрала в голове варианты. Отступная, кажется.
— И эти мерзавцы!.. — орала Настя, имея в виду своих братьев. — Никто не вступился за отца! Ни один! Если бы я была мужчиной…
— Но, возможно, он сам запретил им?.. — начала Лиза.
— Ну и что! Ну и что! Меня бы это не остановило!!!
А твоих братцев остановило, — подумала Лизонька. Всегда подозревала Салтыковых в трусоватости. Выступить против кого-то — только если уверен в превосходстве сил раза в три, а иначе — ни-ни. Пф! То ли дело поляки! В прошлом году, пока по обмену в Речи Посполитой училась, Лиза посмотрела: правду брат говорил. Шляхта польская — не чета русским боярам! Цену себе знают, лишний раз даже перед королём голову не склонят! Гордые, уверенные в себе…
— Да ты не слушаешь меня! — прорвался сквозь мысли отчаянный Настин вопль.
— А! Извини, извини, я задумалась.
— Можно мне у тебя остаться? Я не хочу ехать домой, смотреть на рожи этих…
— Конечно, дорогая, о чём речь! Я распоряжусь, чтобы тебя разместили в гостевых покоях.
Хорошо всё-таки, когда родители надолго уехали к родственникам, и вы с братом сами себе хозяева.
Едва Лиза осталась одна, в дверь коротко стукнули условным сигналом.
— Входи, Юра!
Брат уселся в то же кресло, в котором недавно рыдала подружка.
— И по какому поводу истерика?
— Кажется, меч Пожарских оказался реально стоящим артефактом, — Лиза коротко пересказала брату новости.
Помолчали.
— Кур-рва, как он не вовремя его вернул, а! — Юрий с досадой стукнул по подлокотнику. — Ведь почти сложилось, почти!..
— Да-а… — протянула Лиза, — если бы не этот меч, Димка Пожарский ни за что против историка не вытянул бы. Видела я его — он же малосильный! Еле-еле на подмастерье тянет. Весь план по швам пополз!
— Мда, если бы место наверху расчистить, то Фёдора можно было бы и не убирать. Дожать, чтобы аристократия получила достойные права!
Лиза испуганно обернулась на дверь в коридор.
— Нету никого, — успокоил её брат, — я всех отослал, чтоб поговорить спокойно. Так что там Настя? Ещё что-нибудь интересное сказала?
— Кажется, Пожарский с её отца большие отступные стребовал… Она так ревела, я не всё и разобрала.
— Опять неприятности… Пожарский в силу войдёт — глядишь, и союзников на свою сторону притянет, а это нам зачем?
— Если бы не этот меч! — снова с раздражением выкрикнула Лиза.
— Если бы не меч… — эхом откликнулся брат, потёр подбородок опаловым перстнем. Порывисто поднялся: — Вот что, Лиза, ты меня не теряй, я кое-куда съезжу.
— На Польское подворье? — с придыханием спросила Лизавета.
— Н-нет. Не могу пока тебе сказать, прости, обещался.
— Как — даже мне?..
— Не сердись, сестрица. Как только будет возможность — ты первая узнаешь. Уверяю, это для нашего общего дела.
ДЕЛО К НОЧИ
Нет, всё-таки хорошо, что я юриста нанял, иначе эти ушлые Салтыковы и тут бы меня облапошили. Что за родова такая торгашеская, будто не бояре, а мелкие лоточники? Однако Талаев дело знал крепко и быстро вызвал каких-то нужных людей, принесли столы, начали составлять бумаги — и укладывать этакой лесенкой в порядке должного подписывания.
Мы ждали. Я с мечом — и Салтыков со своими чёрными культями. Купол Арены продолжал держаться закрытым — ни наружу, ни внутрь.
Время клонило к вечеру. Часть студентов разошлись, часть были разобраны приехавшими родовыми безопасниками. Сразу стало видно, что в толпу нзамешалось довольно много людей в одинаковой форме — похоже, академическая служба охраны. Между группами бродили отдельные преподаватели, на трибунке для руководства сидел совершенно растерянный ректор с нахохлившимся секретарём.
Подошёл Илюха, остановился напротив — разговаривать-то купол позволял.
— За воротами, говорят, чуть не вся Салтыковская безопасность собралась.
— А что, сюда их не пускают?
— Ты чего, на территорию Академии только ограниченное число личной охраны можно провести!
— Не знал. И что они хотят? Бренного тельца князя Пожарского?
— Я тебе интереснее вещь скажу. Мне батя велел не уходить, щас наши тоже подтянутся. Против Салтыковых встанем. И не только наши. Шуйские, слышал на подходе. Басмановы тоже.
— Интересно девки пляшут… Это что же — войнушка намечается?
— Непонятно, но, я так понял, несколько родов заявили, что… вроде как, то ли поддержать тебя собираются, то ли прикрыть?
Так-так. Похоже, Болеслав мою схемку до кого-то донёс-таки. Главное, чтобы эти благородные господа не сочли, что лучший способ меня защитить — это посадить под замок.
Ещё полчаса продолжались какие-то телодвижения. Потом появились люди в мундирах, знакомых мне по столичным улицам — Государева служба присмотра за общественной безопасностью. Их было много, и этим бойцам никто на территорию Академии входить не возбранял. Командующий ими объезжий голова подошёл к барьеру Арены и потребовал объясниться: почему до сих пор не прекращён поединок, хотя никаких видимых действий поединщики не совершают?