Ржевский 7 (СИ)
— Говорят, женщины к хорошему привыкают быстро, — напустив на себя умудрённый вид, бросаю важно и веско.
А чё, я эту фразу только вчера прочёл в одной из книг Далии. Там ещё что-то про теорию манипуляций было, но заумно и словами слишком научными — я не весь понятийный аппарат понял.
Надо будет перечитать.
— Женщины к хорошему привыкают, может, и быстро, — флегматично отзывается Виктория. — Но вот семь баб на единственного мужика, да в одном доме — по нашим традициям подобное хорошим не считается.
В воздухе виснет неловкое напряжение.
Чёрт, надо бы прокомментировать, но будет грубость.
Типа, вступление в отношения — дело добровольное. На аркане, как говорит Наджиб, никто никого никуда не волок.
Хотя, не будем обманывать самого себя: как раз таки очень настойчиво добивался… Эх-х.
И нечем крыть.
Отойти, что ли, в санузел на пару минут? А там, глядишь, напряжение само рассосётся? И операция эта со всех сторон замотивирована — ну мало ли зачем в такое место человеку надо.
Непроверяемо. А ещё можно в джакузи забраться да амулетный массаж включить — тогда и полчаса легко провести за дверью санузла можно!
Опять же, снаружи слышно, что вода шумит — значит, дела какие-то.
Решительным усилием воли пресекаю собственное малодушие и готовлюсь давать покаянную отповедь блондинке.
К счастью, Мадина ещё не закончила читать мораль моему старику и общее внимание вместо меня крайне своевременно переключается на них:
— Трофим Степанович, чтобы не было недоговорок. Вы можете входить, выходить, когда вам заблагорассудится! Но любые посетители, следующие с вами, будут фильтрываться на входе в имение в ручном режиме, — бестрепетно сообщает деду жена.
— Как так?.. — а родственник даже побледнел без разбега. — Как так-то⁈ — его голос даёт петуха.
— Я менталист, — в третий раз вежливо кланяется супруга. — Поскольку потенциальные намерения ваших визитёрш, да и вас до кучи, не всегда стыкуются с нашим пониманием правильного, пускать или не пускать ваших гостей СЮДА каждый раз буду лично я: это НАШ дом. — Наджиб выглядит спокойной, где-то даже флегматичной. — Мы вам в нём всегда рады, но вы здесь не хозяин.
— Бл*дей водить не получится, — весело переводит на простой и понятный язык Далия, лучше прочих умеющая облекать замудрёные посылы двойняшки в доступные слова. — Я её знаю, — принцесса звонко хлопает близнеца по заду. — Она добрая, заботливая и по большей части конструктивная. Если ваши гости — нормальные, она их всегда пропустит, накормит и напоит. А если вы будете тащить в «тупичок»… — дальше аль-Футаим говорит такое, что красивой девушке не к лицу. —… то е*ать их тут у вас не получится, — спокойно завершает она пояснение. — Здесь не бордель, не отель и не комнаты по часам для желающих перепихнуться нищих студентов.
— Ха, сказала бы я о его гостях! — неожиданно прорезается Виктория Барсукова, глумливо ухмыляясь в адрес нашего с ней общего родственника. — Но промолчу: не моё собачье дело, — и косится так на деда недоброжелательно. — Южанки правы, старик.
Чёрт, даже где-то обидно за пенсионера. Или сказать сейчас Мадине, чтобы впереди меня в моём доме распоряжаться не лезла?
А с другой стороны, я с ней более чем согласен, если по содержанию: только дедовых подруг по переписке из его амулета здесь и не хватало.
Пожалуй, я их и сам пускать в дом не настроен, только не смог сходу культурные слова подобрать, чтоб старика не обидеть. Мадина же личностные границы обозначила без жевания соплей, жёстко и сразу.
Респект, чё. Против воли завидую сам себе: где-то с жёнами мне повезло. И с количеством, и не только с ним.
Глава 21
— Замолви за старика словечко! — родственник требовательно толкает меня в плечо кулаком. — Нужен ещё один пропуск, с которым разные личности проходить могут!
Наталья без перехода начинает хохотать. Кажется сейчас кому-то под нос ткнут известную комбинацию из трёх пальцев.
— У меня тут жёны, закрытая территория, — отвечаю. — В нескольких местах — дублирующие телепорты для контрабанды из Залива в обход таможни. Тьху, для реализации наших прав Изначальных возить товар беспошлинно, оговорился… В подвале — хранилище золотого запаса: шесть главных ювелирных домов годовой оборот сюда ссыпали. — Перевожу дух. — Ещё — маго-сервер Биржи. Деда, ты уверен, что подходящее место для случайных, к-хм, знакомых выбрал? И что их именно сюда стоит водить?
— А куда тогда водить? — наивно-пренаивно хлопает глазами родственник.
— Сними хорошую квартиру в центре, но не в Золотом Квадрате, — пожимаю плечами. — Я буду оплачивать. Туда и води.
Чёрт, как будто что-то не то сказал: жёны, не сговариваясь, задирают брови на затылок.
Хорошо, не говорят ничего.
— Договорились! — Трофим Ржевский быстренько хватает мою ладонь и энергично трясёт её в рукопожатии. — И счета из той квартиры тоже тебе перенаправлять буду, да? Покушать там если захочу, стаканчик воды выпить?
— Договорились, — ворчу. — И не хлопай ты так глазами, пожалуйста: в морду дать охота.
— За что? — изумляется дед.
— За раздражающие попытки манипуляций.
Не скажешь же, что я сам с супругами точно таким образом дурака валять пытаюсь. Время от времени. По большей части безуспешно.
Внезапно близнецы переглядываются.
— Мама, — менталистка переходит на речь Залива. — Погнали вниз, к портальному выходу! Встретим!
Дальше наша процессия распадается.
Дед, откровенно погрустнев, направляется в крыло к отцу Шурику, а мы идём встречать тёщу.
Видимо, результаты допроса однорукого подъехали.
* * *Шу Норимацу, Изначальная Соты и глава клана Ивасаки.
Шамсу бинт Тани Наджиб встречали торжественной процессией: соотечественницы Димы, близнецы, он сам.
Шу старательно попыталась припомнить, как по этикету Залива полагается приветствовать в таких случаях дорогого гостя, но не преуспела (оттого ограничилась глубоким поклоном).
— Без помпы! — замахала рукой мать Мадины, едва появившись из магического овала. — О, сколько вас. Дмитрий ибн Иван, разговор серьёзный и касается вашего престола. Где можем пообщаться наедине?
Взрослая и неглупая южанка обозначила откровенно, что хозяином информации является исключительно Ржевский. Как он скажет, так она и поступит.
— Тут чужих нет, — заметил блондин. — Да и не может быть у престола никаких таких секретов, чтобы их от населения страны стоило скрывать.
— Могут. — Лаконично прокомментировала прямолинейная аль-Футаим, но тут же замолчала, чтобы не перечить мужу при людях.
— Неправильно сформулировал! — тут же поправился потомок гусара. — Конечно могут! Но не должны. Говорите тут, Шамса? Или пойдём в апартаменты, посидим наверху? Мы вам наш новый ремонт покажем.
— Благодарю, — иронично ухмыльнулась мать менталистки и двусмысленно указала на пах собеседника. — Воздержусь.
— Я не в том смысле! — мгновенно вспыхнул красным цветом Ржевский.
— Да шучу я, — отмахнулась женщина, подхватывая зятя под руку.
Наджиб одарила родную мать взглядом, полным напряжения:
— Ты в курсе, что когда с ним так идёшь, он ощущение от твоих сисек на руке ловит?
Наджиб-старшая, разрывая шаблон, удивлённо присвистнула, покосившись на зятя. Вверх по лестнице они пошли порознь.
В итоге расположились в том самом «тупичке», который не вышло занять у старика Барсукова.
— Знаете, кажется, вашего иерарха стоит позвать. — Неожиданно предложила Шамса. — Я чувствую, он где-то здесь — религиозные артефакты мощно фонят.
Мадина молча ткнула пальцем за спину, в заднюю стенку.
Шу также молча поднялась и сходила за стариками — епископ пришёл не один, а с Трофимом Ржевским.
— О-О-О! — а вот дед Дмитрия при виде гостьи чуть собственным языком не поперхнулся. — Рад видеть и приветствовать! Мы не представлены, разрешите отрекомендоваться!