Ржевский 7 (СИ)
Нервы мои нервы, держите себя в руках. Всё будет хорошо, сейчас всё выяснится. Только пальцы скрестить и сплюнуть три раза незаметно.
Чёрт, незаметно не получилось.
— Гуляем, идиллия. Китайцы новые этажи строят быстрее гно… предыдущих строителей, — перечисляю дальше, раз просят (в некоторых медицинских случаях лучше не спорить, говорит классическая наука психиатрия). — У Далии сиси большие, она меня под руку ведёт — я трицепсом приятные выпуклости чувствую.
— Ещё? — теперь и Наталья, обычно менее настырная, уподобляется двоюродной сестре (и изготовившемуся к прыжку тигру).
— Ещё у Наджиб точно такие же сиси, как у аль-Футаим, поскольку они близнецы и со всех сторон одинаковые. А она с другой стороны шагает и тоже ими об меня трётся. — Поясняю как могу добросовестно, хотя происходит что-то ненормальное. — Ещё у вас с Викой ноги длинные, талии узкие, попы красивые. Вы впереди идёте, я вашим изяществом сзади любуюсь. Что нужно для счастья? — в этом месте понаивнее похлопать глазами, авось успокоятся.
— А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! — у Далии её регулярное беспричинное веселье срывает с чайника крышку.
Или зря я по её наводке от нечего делать этот менталистский учебник накануне листал? Теперь вот думаю, что на лицо три мании и одна истерика.
Пока не прочёл эту теорию (нахрена, спрашивается) — жил себе, не тужил. Подумаешь, женские выходки, зато сиси и попы в порядке.
А теперь вот терзайся в сомнениях.
— Дим, ты что-то ещё хотел сказать, — чересчур заботливый голос Наджиб подходит психиатру, который пытается разговорить буйного пациента так, чтобы последний ничего не понял.
— Страшно, — вырывается у меня. — Было так хорошо гулять с вами, четырьмя классными тёлками, а сейчас стало страшно.
— Отчего тебе стало страшно? — Мадина резко преображается.
Сейчас она делает стойку, как охотничья собака.
— Дим, попытайся поточнее сформулировать причины своей тревожности⁈ — менталистка даже за рукав меня теребить принимается. — Сперва тебе было хорошо, так? Вот, четверть минуты тому? А теперь эмоциональный вектор резко сменился в другую сторону⁈
Кстати, обычно она от тактильной демонстрации собственных эмоций настолько далека, насколько велит их канон. А он — жёсткая штука (если додуматься его во всём соблюдать).
— Бл*, — тут прорывает уже меня. Как же тут не нервничать. — Шёл, никого не трогал, жизнью наслаждался! Радовался компании, тем более что это всё моё!
В качестве иллюстрации хватаю по очереди четыре упругие и изрядные размерами молочные железы, затем — четыре ягодицы.
— Раньше у меня были и финансовые проблемы, и политические, имение ещё сожгли с нужными вещами! — продолжаю извергать поток. — Но сейчас как будто ясно стало, что делать! — уже даже не разговариваю, а практически ору на весь участок. — Жизнь начала налаживаться!
Со второго этажа на звук моего голоса высовывается взъерошенный дед, а с третьего — отец Шурик.
Впрочем, их головы тут же исчезают обратно.
— Бросил обычную фразу машинально и без задней мысли! Сказал любимым женщинам, что на язык взбрело! — похоже, надо вопить потише, а то уже из небоскрёбов соседи в окна глядят. — Что мне хорошо, имел ввиду! Без подте…
— Стоп! — Мадина поднимает ладошку как тренер, отмечающий окончание упражнения. — Дим, ты только не нервничай! Пожалуйста, успокойся и возьми себя в руки!
Бл***. Да кто же так успокаивает. Разумеется, после этих слов хочется орать ещё громче! Если не сказать больше.
Эту фразу говорю вслух, но кто бы меня слушал.
— Получается, ты сказал «Эх, хорошо-то как» только потому, что тебе приятно с нами гулять? — словно у ребёнка-дауна уточняет светило семейной психиатрии.
Параллельно Наджиб обменивается странными многозначительными взглядами с Барсуковыми.
— Знаешь, будь вы мужиками, уже пару секунд как в морду дал бы! — отвечаю слегка не по теме, зато искренне. — А как с ног сбил бы, точнее, как вы на землю попадали бы, ногами пинать принялся бы!
Параллельно с речитативом стараюсь глубоко дышать носом.
— Дима, только не нервничай. — Твёрдо стоит на своём менталистка, не сводя пристального и внимательного взгляда с моей переносицы. — Пожалуйста, возьми себя в руки. Я верю, что ты сможешь, ты сильный.
Отбросив всякую любезность, принимаюсь очень громко говорить то, что думаю:
— МАДИНА, ОТВЕТ — ДА!!! МНЕ ХОРОШО И ПРИЯТНО С ВАМИ ГУЛЯТЬ! Я ИМЕННО ПОЭТОМУ И СКАЗАЛ! — перевожу дух. — ЧТО НЕ ТАК?!!
— Странно, — сочувствующе качает головой Наталья, чем бесит ещё больше. — Очень странно, но ладно: хорошо, в семье есть свои специалисты, — она с неким скрытым подтекстом кивает Мадине.
Блондинка собирается добавить что-то, но её дёргает за руку Вика.
В этом месте обе Барсуковы вопросительно смотрят на Наджиб, которая коротко качает головой в отрицательном жесте, не говоря ни слова.
Кажется, пора начинать верить в бога: вдруг хоть он может помочь понять, что здесь происходит.
* * *Загадочный пассаж в исполнении жён остаётся без пояснения. Пока что: Шу, не участвовавшая в занимательном общении, идёт встречать новую мебель для третьего этажа (вон приехал фургон, надо принять покупки сквозь защиту имения).
Остальные дамы увязываются за ней. Идиотский круговой бред про белого бычка, слава богу, прекращается.
Глава 19
(разбил 2 сегодн. главы на 3)
— Помирились! — из здания выходит мало не светящийся дед и с победоносным видом направляется ко мне. — Митька, мы с Настей помирились! — по дороге он усердно трёт собственные штаны.
Спереди.
— Поздравляю, — о, хоть одна хорошая новость за последнюю минуту. — А куда ты супругу дел?
Заходили вдвоём, выходит один, загадочно.
— Она сразу оттуда порталом к себе переодеваться пошла, — поясняет родственник. — У неё первая часть одежды помялась, вторая порвалась, а третья вообще в негодность пришла. Обещала скоро вернуться.
— А портал откуда? — задумчиво гляжу вверх на собственное здание. — Я вроде не устанавливал ещё?
— Так с собой был, — лучится позитивом Трофим Барсуков. — Твоя таблетка. Настя говорит, после того беспредела, что в Империи твориться начал, переходы магическими овалами между собственными участками — такая мелочь, что тьфу и растереть. Плевать на царский указ, дескать! А вы тут чем занимаетесь? Что за крики были? — Удачный во всех отношениях визит кровного родича в новые апартаменты наполняет его неистребимым оптимизмом. Почти как аль-Футаим. — Чего орали?
Ладно, хоть за деда порадуюсь, раз самому настроение испортили.
— Да так… слушай, совет твой нужен. — Подхватываю старика под руку и направляю в противоположную от принимающих мебель супруг сторону.
Благо, даже за пять этажей строящегося небоскрёба можно зайти и гулять невидимым. Это не деревянные избы, что раньше были — несколько метров и всё, конец тропинки.
— Деда, подскажи, как не спалиться? — Излагаю требование семейно-религиозного ужина в Заливе под амулетную видеозапись на всю страну. — А то я в разных государствах в двух различных религиях на виду: может некрасиво получиться, если информационные потоки вдруг пересекутся.
Вопрос действительно деликатный. В Эмирате я на весь парламент шахаду произносил, а здесь вроде как в церкви свой — налицо прямой конфликт интересов. Точнее, ритуалов.
— Сволочь ты, Ржевский! — изрекает басом отец Шурик, выходя из здания.
Хотя я его не спрашивал.
— Беспринципный ты! Циничный делец от святого! — обличает церковный иерарх с таким видом, словно я ему займ возвращать отказался.
— Тоже с ума сошёл? — вежливо наклоняю голову к правому плечу.
Хотел на автомате сказать по фамильному шаблону, куда и ему пройти, но вовремя сдержался: в отличие от власть предержащих, церковник о личном комфорте вообще нисколько не заботится.
Он не августейшее семейство (которое только под себя гребёт), просто принципиален по-своему. В Троице вон, в общем строю чуть чужие боевые заклинания штурмовать не полез.