Призыв ведьмы. Часть 3 (СИ)
— Сядь, Хэла, — приказал ей Элгор, перебивая.
Ведьма опустилась на стул.
— Что он сделал тебе? — бронар был серьёзен и в нём было сочувствие, которого она никогда раньше в нём не видела, разве что чувствовала, когда Эка рожала, а ему пришлось принимать самое полноценное участие в процессе.
— Ничего, — мотнула она головой, всё никак не получалось унять дрожащие руки, поэтому Хэла сцепила пальцы между собой и посмотрела на Элгора. — Он просто наговорил всякого. Ты не понимаешь, я знаю, что он хочет быть фераном, но это… он был уверен, Элгор! Уверен, словно это просто дело какого-то очень незначительного временного промежутка.
Парень нахмурился, потом сложил руки, уперевшись локтями в стол и уткнулся в них подбородком.
— Что ты ему сделала?
— Ничего… я остановилась, — ответила ведьма. — Напугала его, сильно. Он сказал, что посадит Рэтара на цепь из тонга, но в основном он угрожал мне, поэтому я…
— Посадит Рэтара на цепь? — на лице бронара появилась смесь удивления и недоумения. — Что? Из тонга?
— Да, сказал, что закажет в Хар-Хаган, — кивнула Хэла.
— Зачем? — спросил Элгор и ей не хотелось отвечать, но пришлось.
— Чтобы смирно сидел и смотрел.
— На что? — нахмурился бронар и заглянул женщине в лицо.
— На то, что… — ведьма попыталась абстрагироваться, — что он будет делать со мной.
Элгор выдохнул и выругался.
— А как бы он с тобой справился? — спросил парень. — Этого не рассказал?
— Поставил на меня клеймо Рэтара, — ответила Хэла.
Элгор хмыкнул и задумался. Но было понятно, что он воспринял её слова серьёзно.
— Чтобы он стал фераном нужно, чтобы мы все были мертвы. Все основные наследники, — ответил Элгор. — Но и в этом случае — есть Тёрк, Мирган, Гир, Войр, Брок и ещё с десяток претендентов наберётся, кто имеет такие же права, как Шерга. И, даже если у него будет поддержка, например, книтов, то у Тёрка, скажем, будет поддержка войска. А это уже почти всё. И Тёрк станет фераном, и потом продвинет Брока, а там Войр и у него есть сын. И у меня сын. Доказательства родства, ветвь Горанов продолжится. В общем это очень сложный путь. Тем более, что он хочет посадить Рэтара на цепь… из тонга… живого Рэтара…
— А ещё варианты есть? — тихо спросила ведьма.
— Два, — ответил юноша.
— Два? — кажется одного было бы слишком, а тут два…
— Да. Первый применялся в Кармии только однажды, — развёл руками Элгор. — Это когда великий эла просто убрал правящий дом одного ферната. Но там была очень сложная ситуация. И скажем так — против этого дома были все, включая свободных людей ферната. То есть у эла не было выбора, его жали со всех сторон и… да и дом был — феран и его невменяемый сын.
— А второй вариант?
— Второй — преступление дома против элата и великого эла.
— Какое? — спросила Хэла, холодея.
— Предательство, как очевидное, — ответил Элгор, хмурясь. — Их было несколько в истории Кармии. И чаще всего — за́говор с целью свергнуть эла, или предательство, как укрывательство дохода, или уход от прямой защиты элата, это когда фернат не хочет воевать.
— А связь с ведьмой? — едва слышно прошептала она, потому что должна была это спросить.
— О, Хэла. Серьёзно? — фыркнул Элгор и ухмыльнулся. — Это дело только Рэтара. Всё. Думаешь он первый, кто затащил ведьму в постель? Брось. Все спят с серыми, и любителей пощекотать нервы и вступить в связь с чёрной ведьмой тоже предостаточно. Это запрещено, но голова с плеч слетит только твоя. А он, как феран, просто может сказать, что ты его заговорила, что он умом тронулся. Скорее всего его даже изгнанием не накажут.
Хэла кивнула.
— Другое дело, что это Рэтар, и ты его конкретно зацепила, да и он не скажет никогда, что ты его заговорила. И на плаху тебя одну не отпустит. Но это только его преступление — а есть Роар, есть я. И даже… — Элгор потёр ухо, задумавшись. — Как он собирается сажать его на цепь? Если представить, что в голове Шерга всё так складно, что он знает, что может рассчитывать на это. Это безумие.
И бронар снова развёл руками, хмыкнул.
— Если нас обвинят в предательстве — нас приговорят, — стал объяснять ей юноша, а заодно видимо пытаясь разобраться в происходящем самому. — По тяжести. Это смерть или изгнание. При чём изгоняют в том, в чём ты предстал перед судом, перед эла. И благородному мужу из древнего дома оставляют оружие. А после того, как несколько домов были впустую обвинены и изгнаны, то все благоразумные благородные дома, имеющие право правления в своём фернате, имеют что-то вроде теневой казны. Это средства, которые хранятся где-то в месте, известном ферану и он передаёт это сведение в завещании своему митару. И так далее. То есть я вот не знаю о ней ничего, но уверен, что у танара она точно была, а отец или Рэтар навряд ли меняли это. А если изгоняют дом, то нам просто достаточно заплатить привратнику в портале и всё. Бедствовать мы не будем. Просто жизнь в другом месте.
— А потом? — уточнила Хэла.
— Великий эла собирает три совета. Первый — его личные советники, потом совет феранов, и третий совет старейшин корт, — пока перечислял он отгибал пальцы, а потом усмехнулся. — Это как торговые ряды. Безумие, как они есть. Все орут, всем что-то надо. А если это фернат, крупный, как наш, то ещё привлекают книтов. И все выдвигают своё имя ферана. И вот тут Шерга должен быть абсолютно уверен в том, что его имя поддержит или совет эла, или сам великий эла. Потому что последнее слово всё равно за ним. И было в истории дважды такое, что весь этот гвалт отдавал голос за одного, а великий эла выбирал другого. Два раза.
Ведьма прикрыла в бессилии глаза.
— Ты можешь залезть в его голову, Хэла?
— Не могу. Я убью его. Потому что… потому что убью. Я сегодня сдержалась, потому что не хотела Рэтару… — она запнулась и покачала головой.
Элгор, как это не удивительно кивнул принимая слова ведьмы.
— Понимаю. Это его мать, — сказал бронар словно сам себе.
— Мать Шерга?
— Да. Дэшая. У неё есть очень влиятельные покровители. Потому что и наши книты в Кэроме стоят за неё. И всё это, — он махнул рукой. — Это она, а не Шерга. Его ума хватает на то, чтобы выворачиваться из грязных историй, в которые он попадает, изворачивается как может, а там где не выходит — подкупы, браки.
— Я думала, что брак может быть только один? — нахмурилась Хэла.
— А он уже несколько раз несчастный вдовец, — пояснил Элгор.
— Он убивает жён?
— Супруг? — переспросил Элгор непривычное слово. — А вот тут, судя по всему, в дело вступает его мать. Смерти через убийство мы не доказали. Ты же не думаешь, что мы не пытались?
И Хэла хотела сказать, что удивлена, потому что — а чего же ты, завранец, пускаешь его в свой харн и делаешь вид, что дружен с ним, если это не так вовсе. Но сейчас эти мысли были не к месту.
— Дэшая много чего знает о ядах, — продолжил объяснять Элгор. — Она вообще страшная женщина. Опасная. Однажды, когда фераном был мой отец, нам пришло предложение выкупа на неё. Она ведь до сих пор наложница, принадлежащая дому Горанов. И отец чуть не согласился. Если бы не Рэтар…
— Рэтар не дал её продать? — уточнила ведьма.
— Врага надо держать близко, — ответил Элгор. — А она враг. Её род всё своё существование творил междоусобицы, провоцировал войны, творил за́говоры. Они погубили себя. И их землю разорили, а самих переубивали или увели в рабство. Его мать считает себя выше, чем эла. И она грезит титулом ферана для своего сына.
— А кто её хотел купить? — поинтересовалась Хэла.
— С этим проблема, — не без сожаления заметил бронар. — Если бы мы согласились её продать, тогда стал бы известен покупатель. А так как сделка не состоялась, то он остался неизвестен. И это было сложно узнавать тогда, а сейчас, спустя столько тиров, тем более.
— Но она явно поддерживает связь с тем, кто хотел её купить?
— Кто знает тот же или уже другой… Она такая же осторожная, как и Шерга. Если мы его прижать не можем, то её, которая находится так далеко от нас? — Элгор пожал плечами.