Чемпион (СИ)
Внешне — вроде всё как надо. Впрочем, когда я вышел из комнаты, поджидавший меня слуга мордасом выразил какие-то там сомнения. Но выступать не стал и повёл меня по коридору, приведя в довольно просторную комнатушку-коридор. По местному обычаю — без мебели, пара десятков зрителей сидели на пятках по краям этого зала-коридора. Мари, кстати, тоже сидела — посвёркивала глазами из-за раскрытого веера. Ну, хотябы на поединок её позвали, а то вообще свински всё выглядело.
Так вот, эти зрители самым наглым способом стали тыкать в меня пальцами и ржать! Дурачьё бескультурное! Ну может у меня и болтается что-то, но так УДОБНЕЕ. А ржут — да и хрен с ними, с придурками!
— Даймё Ульвер, — «закашлялся» деулька, — возможно ты нуждаешься в помощи в облачении? Твой противник подождёт.
На что стоящий в конце зала тип, в красно чёрных доспехах по типу моих, отрывисто и молча кивнул. Вот, кстати, рожа у этого типа прикрыта глухой чёрной маской, которой у меня просто нет. Но… я чуть не протёр глаза, уставившись на ноги противника. Это… звиздец какой-то! Глухой доспех, перчатки с накладками. Маска эта дурацкая, но… на ногах носки и сандальки без задника!
То есть, у меня в комплекте они тоже были, но я что-то типа портянок из части армированной ткани соорудил. А тут — фактически босиком. И маска, как бы дающая «преимущество» — ну вот совсем не смотрится его дающей. Скорее выглядит как попытка скрыть рожу, чтоб не позорится, да уж…
Ну, впрочем, если всё как я думаю — мне только проще.
— Не нуждаюсь. Я облачён, как надлежит, — отрезал я.
— Как пожелаешь, — не стал кобениться дед. — Начинайте поединок, — махнул он веером извлечённым из рукава.
И всё — ни представлений, ни объяснения кто как кого и куда. С другой стороны — все в курсе, даже ржуны дурацкие из зрителей. Мой противник коротко и без слов поклонился, на что я сделал жест рукой. Типа поприветствовал, даже средний палец не оттопыривал, между прочим. Вообще, у меня к этому Калебаскину личных претензий-то нет, вроде как. Скорее даже извинится имеет смысл: ну что я такую замечательную невесту отнимаю… Но это после этого дурацкого поединка, если он себя прилично вести будет, а не как дурачьё-зрители.
Калебаскин, тем временем, переступал своими ходилками в моём направлении. Причём неритмично, разными по длине шагами, иногда замирая. При этом, лапы свои держал на рукояти меча у пояса, точнее одну из них на рукояти, а вторую — на ножнах. И, кажется, я знаю что он собирается сделать: были такие «финты» в просмотренных поединках. Но бредово же, чёрт возьми! Империя существует десятки тысячелетий, фехтование всякое — продолжает использоваться, и спортивное и вообще. И на кой овощ использовать совершенно бессмысленные, устаревшие ещё до того, как Человечество покинуло Терру, приёмы?
Хотя, возможно, это хитрый план ввести меня в заблуждение, решил я, напрягся…
И правильно сделал: потому что это был хитрый план. Что бы я подошёл к стенке и бился об неё лбом до первой крови, блин! Этот Калебаскин, слов нет, использовал «необоримое искусство выхватывания меча» — так это корявое помахивание называли, без шуток! Придерживая рукоять, криво ухватившись за длинную рукоять обратным хватом, широко взмахнул мечом, извлекая его из ножен.
Поражённый этим «необоримым искусством» в самую логику я отшёл на шаг. Вообще — можно было поединок и заканчивать, теоретически. Потому что «неооримо выхватывая» Калебаскин подставлялся под удар, как дурак. В принципе, с учётом неудобства хвата, можно было легонько стукнуть по его клинку, и радостно гогоча наблюдать, как он будет за улетевшим хрен знает куда пырялом бегать. Но не стоило — я, всё же, этого Калебаскина за врага не держал. Да и он своим «необоримым выхватыванием» меня именно порезать собирался, удар не был предназначен для нанесения реального ущерба.
А бить в открывшегося этим ударом противника я несколько опасался. Металл меча, согласно показаниям датчиков браскомма, был откровенно дрянным. А доспех — металлопластовый, полностью закрытый (про тапки скорбно умолчим). То есть, тыкая этим мечом в доспех — я имел все шансы свой клинок банально сломать. А мне надо Калебаскина не унизить, гоняя его за мечом, или не бегать от него с обломком своего меча. А пустить ему кровь, немного, но заметно, чтоб этот дурацкий поединок выиграть.
И если увиденное мной в этих «ритуальных танцах» (потому что поединками эти «бои» назвать язык не поворачивается) соответствует реальности… Соответствует, блин, чуть не сорвался я к стене, постучатся головой.
Дело в том, что после «необоримого выхватывания», необоримо вспоровшего воздух в тридцати сантиметрах от отступившего меня, парень ухватил свою шашку двумя руками, держа над головой! То есть открыт ну вот вообще звиздец как! И с грозным криком шагнул ко мне, обрушивая этот свой мечик на место от которого я отступил. Кстати — двигался довольно грамотно, но мои прикидки по поводу «ограничивающих завязок» оказались вполне правдивы. Так что я чуть сместился, пропуская парня. А ещё я обронил ножик. И с интересом стал разглядывать подпрыгивающего на одной ножке Калебаскина, взявшего свой меч под мышку. Он прыгал и ножик из лапы своей пытался извлечь, при этом очень смешно причитая: «Ота-та-та-та!», что-то такое.
И — тишина. Через минуту сменившаяся какофонией криков, обзывательских в мой адрес, от этих «зрителей», чтоб их. Подождал я четверть минуты — орут, сволочи. А дедулька только буркалы на меня бешено пучит, молчит. Калебаскин ножик из ласты своей выковырял и к стеночке подпрыгал, прислонился. А зрители орут гадости, причём энергично так — видно, что хрен заткнутся, пока не устанут или если не заткнуть.
Ну, у меня опыт ого-го какой: Эмик этим крикунам фору даст, а после форы — акустическим ударом контузит. А я с ним не только общаюсь, но и иногда переспорить получается, между прочим!
— МОЛЧАТЬ, ДУРАЧЬЁ!!! — рявкнул я так, что аж горло заболело.
Заткнулись, однако. Морды покрасневшие, гневные, глазами на меня лупают, но орать перестали.
— Даймё Учида говорил, — негромко (потому что орать — глупо, да и горло болело) произнёс я в наступившей тишине, — что поединок «до первой крови». Крови — достаточно, — указал я на заляпаный калебаскиной кровищей пол. — Но я не слышу слов даймё о своей победе.
— Ты… не обнажил клинок, наг… — начал было дедулька, но сам себя прервал.
Ну, всё же и вправду не идиот он, хоть и дурачьё. Потому что на все его обзывательства я всегда симметрично отвечал. И, как понятно, сейчас молчать тоже не стал бы. А быть объективно названным «замшелым тупорогим старикашкой», при подчинённых притом, замшелый тупорогий старикашка не пожелал. Да и вообще выходило, что моё предложение было и ему и Учидам интересно, а вот «оскорбление при подчинённых» могло стать неприятным препятствием. Ну а всё это надувание щёк и выпендрёж — просто попытка «поставить на место зазнавшегося юнца». Дурачьё, кстати — не буду я положенное, по моим многочисленным достоинствам, место занимать: пусть сами со своим придурошным Кланом мудохаются!
А «клинок», именно большого меча я и правду «не обнажал». Не было смысла, о чём я и сообщил:
— Описывая условия поединка ты, даймё, не буду говорить по какой причине, запамятовал сказать, что «обнажение клинков», причём обоих — условие поединка «до первой крови», — сообщил я, на что «массовка» зашумела о моей наглости, но тихонько, не мешая нам говорить, так что и хрен с ними.
— Это не условие… Но поразивший Кабусики клинок не был в твоей руке! — невежливо тыкнул в меня пальцем старикан, выпучив глаза так, что я аж забеспокоился — не выкатятся ли они из орбит.
— И этого не было в озвученных условиях, — педантично отметил я. — Ну если надо — могу его мечом потыкать, чтобы сомнений не было.
И указал на стоящего у стенки Калебаскина. Последний маску свою снял, оказавшись пареньком лет четырнадцати… Хотя, возможно, тридцати: у Учид, а скорее — у генолинии было довольно субтильное телосложение, мелкие черты лица. И невыраженный возраст: ну вот реально не понять: то ли подросток помладше меня, то ли дядька в два раза постарше. У стариков типа Моримоты — с возрастом понятно. Да и учидские дамы понятны в плане возраста были — ну, по крайней мере оценить с погрешностью в «десять лет» возраст дамы выходило, несмотря на груды косметики. А вот с парнями — непонятно. Да и хрен бы с ними, с парнями, в общем-то.