Охотник 6: Реквием (СИ)

— Хочу кое в чём убедиться. Прошу, Горот, ответь мне. Без лишних вопросов. Я всё тебе объясню позже.
— Хорошо… — он вдруг умолк, но не на долго, — «Предтечи» это… и они… так и сложилось.
«Дерьмо! Опять этот „блок“. Я нихрена не услышал. И… это воспоминание⁈ Эти листы бумаги могут воплотить того, о ком ты скорбишь? Ведь как я понял, Мироздание утопал в своём горе. Видимо он запирался в своих покоях, дабы общаться с сыном… уже давно умершем сыном… вот чего Мироздание был таким угрюмым и подавленным. Теперь его слова о том, что он ненавидит себя за сделанный выбор, и о том, что он вновь бы повторил этот выбор, обретают смысл.»
  
— Горот. Пока что на этом всё. Ты же со мной ещё поговоришь?
— Да, конечно. Ты желанный гость в нашем доме. Поэтому лишь позови, как я вновь предстану перед тобой.
И он исчез… хотя… его даже и не было в этом мире.
Артём залез на стул и начал запихивать листы бумаги себе под плащ, следом он забрал золотое перо, повесив его на пояс, и не забыл про чернильницу, закрыв её крышкой, которая оказалась на краю стола.
— Я не вор! Просто одолжил… потом верну.
Артём покинул покои Мироздания, вышел в коридор, и увидел, что его тени поймали ещё один проход.
Использовав «скачок», Охотник оказался возле своих помощников и протянул руку, прикоснувшись ладонью к белоснежному мрамору.
Показалась дверь, состоящая из потоков чистой тьмы, и проход открылся сам собой.
Внутри ничего нет. Комната, погрязшая в мраке, была абсолютно пустой. Словно здесь кто–то быстренько всё убрал.
Что–то подсказывало Артёму, что переступать через порог опасно для жизни… но желание познать правду пересилило страх.
Охотник тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд. И как только он зашёл в комнату, дверь тотчас исчезла, погрузив его разум в необъятный мрак… всё же нужно было слушать своё чутьё.
Впереди Артёма, метрах так десяти, возник белоснежный дым, а также существо, покрытое мраком, что взирает на гостя оголодавшими глазами, которые спрятаны во тьме.
Это существо вытянуло перед собой конечности, обнажив человеческие руки, покрытые гнилью и оспами, а где–то и вовсе не хватает плоти. У этого существа белоснежные когти, из которых сочиться красный яд, что соприкасаясь с полом, обращается в чёрный лёд.
— Ты не Тьма, — сделал Артём шаг назад, а по его лицу побежал холодный пот, — Это ты, Агнес⁈ В мой разум пытаешься залезть⁈ А вот хрен тебе! Сейчас Безымянный покажет тебе кузькину мать!
Существо начало так мерзко смеяться, что душа Артёма утонула в ужасе.
— Ты ещё не понял, кто я?
Артём сощурил глаза, ещё раз приглядевшись к когтям, из которых сочиться ледяной яд. Точно такие же когти были у Агнес, когда она обнажила свой «Истинный Лик».
— Ты… Яхве?…
Вопрос звучал абсурдно, но всё же попытаться стоило. Может быть, у Яхве нет точной формы, и он может облачаться в кого угодно.
Сначала Артём думал на Тьму, потом на Агнес, но сейчас он понимает, что ошибался и это существо на самом деле… это Бог!
— Нет, не Яхве… скажи… кто я?…
«Она знает, кто такой Яхве и не стала отрицать то, что её персону возвели в лик Богов. Это значит…»
— Персефона… — сглотнул Охотник.
— Как же давно я не слышала своего имени! — вырвался из её рта, что скрыт за мраком, холодный пар.
«Дерьмо… это реально⁈ Тогда кто приходит к Вильдрифу и Аяке Шторм⁈ Это Яхве⁈ Или же Самюэль?»
— Чего надо⁈ — сжал Артём кулаки, — Мы с тобой явно не соратники.
И ведь точно. В первую встречу с этой женщиной, она сказала Артёму: «На сей раз ты меня не остановишь… время твоего величия закончилось, Гильгамеш!».
— Какой наглый человек, — стал её голос грубым, — Ты знаешь, кто я такая, и даже не боишься меня!… Была бы моя воля, я бы предстала перед тобой в своём истинном обличие. И ты бы склонил свою голову! Ты бы умолял меня простить твою грубость.
Артём сглотнул. Ему стало дурно, так как он вспомнил руку Яхве и его золотые глаза.
— Сорян, сестрёнка, век твоего величия окончен. Тебя все забыли.
— Ненадолго!…
— За чем пришла⁈ За чем обманывала меня и притворялась Тьмой⁈…
— В тебе течёт кровь Предтечей. Она смешена, но всё же присутствует… значит… есть и крупица моей крови. И это породило в нас некую связь. Я являюсь к тебе, так как ты был моим! Ты восхвалял меня! Желал меня! Твои мысли были только обо мне!…
— Гильгамеш и ты… ну… типа… — Артём показал пальцами на левой руке кольцо и просунул в него указательный палец от правой руки, — Да?
— Я не знаю этот жест.
— Ладно, забудь! — вытер ладони Артём, — Значит, я был твоим поклонником? Восхвалял тебя, а ты давала мне «благословение». Да?
— Именно так! И, если ты желаешь, — она протянула руку в сторону Артёма, — Ты можешь вновь получить моё «слово». Стань моим «вестником». Обрети силу, которую этот мир и не видывал.
«Она не сказала, что я получу „благословение“. Только „Вестник“. Видимо Бог может откликнуться, даже если взывать его имя на местном языке. Это некий обход запрета Мироздания и Тьмы. Но на такую роль, я прям жопой чувствую, не каждый подойдёт.»
— Спасибо, но я откажусь.
Протянутая ладонь стала сжатым кулаком, а белый дым вокруг Персефоны начал вибрировать.
— Ничего… ты ещё возжелаешь меня… это вопрос времени!…
Раздался щелчок.
Артём слегка повернулся, увидев, что проход в коридор вернулся на прежнее место. Сама комната резко опустела и теперь видно её грани. Персефона, конечно же, исчезла.
— Вот и поболтали… — тяжело вздохнул Артём.
  
Глава LIV
 
Сон
 
Мир «Небесный Свет»
Изучив башню Мироздания и Тьмы, и не найдя там больше никаких подсказок, Артём воспользовался своим личным порталом, который он начертил на смотровой. Он вернулся обратно в мир, погрязший в белоснежном свете, который может запросто выжечь сетчатку глаз и оставить тебя на всю жизнь без зрения. Но благо в кармане Охотника было две пары специальных очков с зелёным стеклом. Всё же они с Самюэлем переместились в «Геенну» именно из мира «Небесный Свет». И кстати насчёт Безымянного. Он как проник в разум Артёма, так больше и не выходит оттуда. Уже прошли стуки, а его всё ещё нет. Поэтому Охотник решил закончить поиски «Всевидящего Ока» и наконец-то отобрать у Агнес «ветвь» Гидрасиля.
— О! Это Феникс!
— Отбой! Это свой!
— Эх… а я уж думал, драка намечается.
Впереди Артёма показался Лагерь «Совета Миров», возле которого свой дозор несёт отряд Ликов и Исчадий. Само место — это выделенная зона, которую накрыли чёрным непроницаемым полотном и заставили палатками, а также мешками с камнем «Абез», которые привезли из мира «Лучезарный Небосвод». И особенность этих камешков заключается в том, что они вибрируют на источники аномальной силы, точнее — на их особенное биополе. Воины «Совета Миров» использовали их, чтобы найти «Всевидящее Око», но более эти камни не нужно. Ведь месторасположение артефакта уже известно.
— Здорова! — поднял Артём руку, а следом бросил взгляд на Исчадье, который тяжело вздыхает и мечтает о славной битве, — Смахнуться хочешь?
— С вами?… Нет! — стало его вырождение лица твёрдым, словно камень, — Вот с «Крестоносцами Света», это да. Уже руки чешутся. Я бы им показал, что значит — кулак «правосудия».
Весь отряд облачён в черную броню с эмблемой на груди в виде белоснежного стола, за которым восседают белые тени, а по середине изображён золотой меч, окутанный зелёной лозой. Это знак «мира», основанного на взаимопонимание и уважение.
— Где сейчас Боги?
— Они в главном шатре, — буркнул один из Ликов.
— Чего так недовольно? — заподозрил не ладное Артём.
— Они не отдают приказов и отказываются с нами говорить. Просто сидят в шатре, и всё, — пожал плечами Исчадье бунтарь.