Замуж в 40. Сильная и независимая

– Долго там будешь стоять? Сейчас уже платное ожидание начнется, – говорит мне чуть нагнувшись к выходу. – Или у тебя вдруг стало слишком много денег? Успела забыть, что тебя сегодня уволил какой-то говнюк?
– Говнюк значит, – в глазах сидящего напротив мужчины появляется опасный блеск.
Вместо ответа пожимаю плечами и с тяжелым сердцем залезаю в автомобильный салон. Хлопает пассажирская дверь.
  
В груди бушует самая настоящая буря, а здравый смысл велит немедленно заткнуть Ларке рот.
Кажется, я еще никогда не была так зла на нее, как сегодня! Это ж надо так подставить меня.
– Куда едем? – деловым тоном Глеб уточняет у нас.
Бросаю на мужчину суровый взгляд, но он в ответ лишь усмехается. За рулем сидит кот, а я чувствую себя мышкой, с которой ему вдруг вздумалось поиграть.
Открываю рот, чтобы назвать адрес Ларисы, но подруга и здесь опережает меня.
– Сначала завезем Маришу, – говорит, показывая прямо. Называет адрес. – А потом уже поедем ко мне.
– Лариса! – шиплю, активно стреляя в Глеба глазами.
Неужели подруга настолько под шафе, что не в состоянии отличить таксиста от не таксиста?! Не понимаю.
У Аверченко на лбу написано: “Не подходить! Высокое напряжение! Убиваю мгновенно”. Но нет же! Лариса надумала с ним шутить.
Это хуже, чем дергать тигра за усы или купаться в кишащем акулами море в критические дни.
Невероятная тупость и глупость. В голове не укладывается совершенно.
– Отвезите нас по второму адресу, – произношу, стараясь оставаться хотя бы внешне спокойной.
Внутри… Ох, чего там только нет! Одна эмоция хлеще другой.
Бросив на меня нечитабельный взгляд в зеркало заднего вида, Глеб выводит машину на трассу и встраивается в дорожный поток, который, к слову, достаточно плотный для столь позднего часа.
– Какую музыку предпочитаете? – спрашивает, продолжая идеально отыгрывать свою роль.
Лариса ведется.
Подруга называет свою любимую радиостанцию, Глеб ее тут же находит и пространство вокруг наполняется ритмичными танцевальными треками, от которых лично у меня уже болит голова. Но Лариса остается непреклонной в своих желаниях и стремлениях.
– Какие отличные у вас динамики, – отвешивает Глебу сомнительный комплимент.  Он что-то отвечает ей, она продолжает заигрывать.
Лариска хорошая, но “этому столику больше не наливать”. Отсутствие стоп-крана в отношениях с алкоголем когда-нибудь сыграет с ней жестокую шутку.
Главное, чтобы она ее пережила.
– Марина, а вы какую музыку предпочитаете? – Глеб впервые обращается ко мне по имени, и не могу отрицать, что его обращение пришлось мне не по душе. Из его уст мое имя звучит слишком… особенным.
– Я люблю тишину, – недовольно бурчу и, прикрыв глаза, отворачиваюсь к окну.
В висках стучит, к горлу подкатывает ком. Все-таки последний коктейль был на сегодня лишним.
С трудом дожидаюсь, когда машина остановится на светофоре, выскакиваю из авто и меня выворачивает прямо на колеса идеально отполированной и вылизанной машины.
Хлопает водительская дверь.
Ой.
Но мне плохо… Как же плохо…
– Держи, – Глеб протягивает мне бутылку с водой.
Трясущимися руками беру у него воду, полощу рот, умываюсь и немного прихожу в себя.
С удивлением понимаю, что мы находимся возле моего дома.
– А где Лариса? – хлопая ресницами, недоумеваю.
– Дома, – твердо произносит мужчина.
Его взгляд скользит по моему телу, все желания и потребности написаны у стоящего передо мной мужчины на лице. Я инстинктивно делаю шаг назад и сжимаю блузку, прикрывая область декольте.
Уж слишком откровенно он туда пялится.
– Благодарю, – возвращаю бутылку с водой ему обратно.
– Всегда пожалуйста, – все тем же властным и уверенным тоном отвечает, а у меня в животе бабочки принимаются порхать от его уж слишком многообещающих взглядом.
Чтобы избавиться от дурного наваждения, мне приходится несколько раз встряхнуть головой, только после этого могу снова посмотреть на Глеба.
А он, зараза такой, стоит и в открытую пялится на меня.
Машины рядом с нами сигналят.
– Тебе лучше? Тошнота прошла? – с легким беспокойством в голосе уточняет.
Решив, что с меня сегодня достаточно, я точно знаю, как должна поступить. Наклонившись, заглядываю в салон, забираю свою сумочку и выпрямляюсь.
– Эй, вы! Здесь не парковка! – кричит особо недовольный водитель.
– Убери тачку, придурок! – подключается второй.
Но Глеба летящие в его адрес слова и гневные фразочки не беспокоят от слова совсем. Он продолжает изучать меня, препарирует взглядом.
Он мне сейчас напоминает ленивого, довольного и обожравшегося кота, который от скуки вышел на охоту.
Есть у меня такой экземпляр, в квартире живет и ждет, когда его хозяйка соизволит вернуться. Мысль о пушистом друге немного приободряет, меняет фокус и позволяет более трезво посмотреть на сложившуюся ситуацию.
Как никогда точно понимаю, мне пора убираться.
Одной рукой перехватываю чуть крепче сумочку, вторую засовываю в карман и сжимаю перцовый баллончик. Почувствовав в руках холод металла успокаиваюсь.
– Садись, – словно прочитав мои мысли, говорит Глеб.
– Благодарю, но я, пожалуй, дальше сама, – киваю в сторону дома. – Ножками.
Разворачиваюсь. Ухожу.
За моей спиной хлопает дверь и машина с громким визгом от шин срывается с места.
Глава 4. Глеб
Нет, ну это полный провал. Надо ж было так тупо подставиться!
Злости на себя не хватает. И что я только в этой Марине нашел?
Сажусь в тачку, громко хлопаю дверью и, с силой вдавив тапку в пол, с визгом покрышек об асфальт срываюсь с места. Мчу вперед.
Выскакиваю на перекресток в последнее моргание желтого и, идя против своей воли, намеренно выворачиваю руль в противоположную сторону от дома Марины. Нарушая все запреты, гоню вперед.
Поведение Марины меня триггерит. Так не должна вести себя взрослая мудрая женщина. Я ведь всего лишь хотел ее подвести!
Ничего криминального. Ничего пошлого.
Я вообще не собирался иметь с ней ничего общего, чисто случайно в клубе заметил. А после не смог отвести глаз.
Есть что-то в ней цепляющее. Индивидуальность, характер. Таких женщин днем с огнем не сыскать.
Но эта ее выходка… Злит до жути!
Перед глазами встает смелый взгляд, высоко вздернутый подбородок, упрямо сжатые губы… Руки прям так и чешутся намотать ее хвост на кулак и показать, что я люблю делать вот с такими характерными и смелыми, как они стонут. И какими нежными и ласковыми на самом деле должны быть.
Я готов дать руку на отсечение, что у нее в кармане перцовый баллончик. Именно поэтому она так бойко отказалась от моего щедрого предложения.
Ну что ж. Хочет быть сильной и независимой? Пусть шурует на все четыре стороны!
Других баб что ли нет? Есть. Пруд пруди, их вон сколько. Стоит щелкнуть пальцами, так тут же толпа прибежит.
“Таких как Марина, нет. Ты искал ее слишком долго,” – упрямо отзывается сердце. – “Забыл? Или пытаешься оправдаться тем, что якобы ее не узнал?”
Своему внутреннему голосу тоже хочется врезать, чтобы не высовывался в самый неподходящий момент.
Нет. Я не забыл про Марину. И про наше прошлое не забыл.
Только вот каков шанс, что это именно она? Один на сотни миллионов.
“Конечно-конечно,” – снова говорит. Каждое слово насквозь пропитано сарказмом, даже я так красноречиво не смогу его передать.
На трассе снова срабатывает светофор, и я понимаю, что не успею его проскочить ни при каком раскладе. Останавливаюсь, пытаюсь заткнуть внутренний голос, который вошел во вкус и совершенно не желает затыкаться.
  
Взгляд словно нарочно падает на приборную панель, вижу время, оцениваю шансы Марины дойди до дома целой и невредимой и к своему огорчению понимаю, что они практически равны нулю. Конечно, если Марина не мастер по рукопашному бою и не обладатель черного пояса по контактному виду одного из восточных единоборств.