Восхождение (СИ)

Иевлев встрепенулся, в речи полковника проскочило знаковое слово, и он тут же полюбопытствовал.
— Это…Иван Иванович, вы не из морских часом?
— Из пехотных. Это мальцом меня в Севастополе моряки подобрали, на Большую Землю переправили, фамилию дали. Видать, мамка погибла при немецкой бомбежке, да и краснофлотцы те, что меня нашли, тоже, наверное, — на лицо полковника как будто набежала тень. — Детство с моряками провел, но вот видишь, пошел по сухопутной стезе. Ничего, скоро у нас и настоящие моряки появятся. Порт строят, только успевай поворачиваться. Рабочих рук не хватает. Местные что — подай принеси.
Матросов потянулся за открытой банкой лимонада, а Иевлев задумался. Сам он родился уже после войны, но в училище успел застать настоящих ветеранов-фронтовиков. В войсках говорили, что они были массово на службе еще до шестидесятых. Старшины и мичманы, те, кто помнил, что такое настоящая война и мог рассказать о ней суровую правду. Да и сам Михаил в Ливане понял, что в реальной боевой обстановке все не так героически и радужно.
— Иван Иванович, а именно здесь мы все-таки зачем? 
Вдоволь накупавшись, они позволили себе немного большего. Один из разведчиков принес две больших банки пива. Матросов с сомнением посмотрел на английские надписи, перевел взгляд на дочерна загорелого дневального и тихонько чертыхнулся.
— Порядочки у разведки! Здесь зачем? А чтобы козырное место занять, салага. Неподалеку от нас что?
— Индийский океан.
— Красное море, Баб-эль-Мандебский пролив и Аденский залив. Стратегический маршрут нефти в Европу. Не зря англичане здесь до последнего держались. Плюс через залив у нас что?
— Йемен?
— Да. Страна с очень непростым прошлым и возможным будущим. Иметь здесь базу безопасней и удобней, хотя Сокотру наши все-таки в аренду отжали. Так что рано или поздно будем и там. Надо же Саудовцев кому-то дожать. Переворот переворотом, но и военная сила под боком не помешает.
Иевлев посмотрел на банку пива и вздохнул. Похоже, что он в этих местах надолго. Хотя и карьера круто вверх пойдет. В неполные тридцать он уже майор и командир батальона самых передового рода войск страны. Так и до полковника дослужиться недолго.
— О звездочках задумался? — неожиданно угадал его мысли Матросов. — Я и сам считаю, что уйду отсюда генералом. Но не забывай, Миша, что работать нам придется тяжело и кроваво. Это сейчас мы на коне, но скоро наши извечные соперники опомнятся и обязательно постараются в каком-нибудь тонком месте подгадить, — полковник смотрел прямо в глаза командира его ударного батальона. — Так что бдительности не теряй и постарайся всех пацанов вернуть на родину.
Иевлев не сразу сглотнул комок в горле. Настолько стал пронзительным взгляд Матросова. Как будто через его глаза смотрели сейчас те краснофлотцы, что остались навечно в Севастополе.
— Постараюсь, товарищ полковник.
— Вот это дело!
  
Глава 13 30 октября 1976 года. Подмосковная дача почетного секретаря ЦК КПСС Брежнева
 
Сто пятнадцатый ЗИЛ отличался от того, что производили в ином мире. Гидромеханическая трансмиссия подверглась существенной модернизации. Лимузин получил 16-дюймовые колеса и ещё более широкую «резину». Шины особой марки «Гранит» имели конструкцию, позволявшую двигаться при разгерметизированном колесе, что достигалось за счет очень жестких боковин покрышки и находящегося внутри специального геля.
К тому же был увеличен рабочий объём совершенно нового, созданного совместно с немцами двигателя. Ну и, конечно же, правительственный автомобиль оказался оборудован самой надежной и современной системой связи, какой не было и у президента того СССР.
Если наработки на базе знаний людей из будущего еще не встали на конвейер массового производства, то для нужд высшего руководства и армии их уже вовсю производили. Часть деталей заказывали заграницей, кое-что начали делать на совместных предприятиях, которые начинали расти как на дрожжах.
В семидесятые годы для проезда лимузина Генерального секретаря в субботний день по Москве даже не всегда и не везде требовалось полностью перекрывать движение. Новый глава страны к тому же строго-настрого предупредил всех должностных лиц о том, чтобы двигающиеся в обычном рабочем режиме правительственные кортежи не мешали автомобильному движению советской столицы. 
 
«Демократические» веяния постепенно доходили и в этот СССР. Так и в самом деле, стоит ли лишний раз раздражать советских граждан мнимыми привилегиями? Об этом решении молодого Генсека было сообщено гласно через СМИ, что резко прибавило хлопот для Девятки, выделенной недавно в специальную, независимую от КГБ структуру.
Сейчас многочисленные посты ГАИ при проезде Генсека больше следили за порядком и соблюдением всеми автомобилистами правил дорожного движения. Что, в свою очередь, заставило поменять на многих улицах и перекрестках дорожные знаки, более четко определить порядок движения по полосам, поставить дополнительные секции на светофорах или даже расширить некоторые проспекты и начать, наконец, строить современные дорожные развязки.
Как бы оно ни было, но московские автомобилисты это неоднозначное решение властей стали связывать с явно улучшавшимися условиями собственного передвижения и надеялись на лучшее. Одно дело заслуженно поносить власти в очередях и пробках. Другое видеть постоянные сдвиги в правильном направлении. Дела всегда лучше любых слов определяют наше самосознание.
Но зато в случаях, когда правительственные кортежи следовали в сопровождении машин Госавтоинспекции с мигалками и ревом сирен, то все знали, что те точно спешат по делу государственной важности, а не следуют старой русской привычке плевать на народ. Во всяком случае о таком ясном толковании позаботились нынешние кремлевские толмачи, которых с легкой руки попаданцев стали называть «пиарщиками».
«Что-то мы слишком много модных словечек из будущего начали использовать в нашем окружении», — пришла неожиданная мысль в голову Кириленко. Он искоса оглянулся на попутчика. Кирилл Тимофеевич Мазуров воспринял его взгляд, как шаг к действию. К бывшему Генсеку, постоянно ныне живущему за городом, они решили ехать вместе на одной машине, нечего барствовать!
Да и обсудить по пути им кое-что не мешало. Пауза же после прослушивания по радио, новостей русского отдела Би-Би-Си, невольно затянулась. Ведь оба знали, что именно в этой крупной информационной сети «засели» агенты советского влияния. Пусть те даже не подозревают об этом, как и об источниках самой свежей информации, текущей к ним постоянно.
Тайная служба Великобритании МИ 6 считала, что это утечки из закулисных источников от государственных органов безопасности ГДР. Неожиданное фрондёрство знаменитой спецслужбы Штази по отношению к кураторам из КГБ на самом деле являлось инициированной Союзом игрой «вдолгую», о которой знали на планете очень немногие. Операция по глобальной дезинформации только набирала обороты. Пусть тайная мировая элита привыкает жить в «виртуальном» мире.
Послезнание и новые системы анализа, использующие мощности передовых ЭВМ, помогали советской разведке действовать не так грубо и прямолинейно, как раньше. Первое управление КГБ и ГРУ с осторожностью использовали наработки своих потомков и «коллег» по ту сторону океана. Но первые результаты уже обнадеживали.
Если власти США в первые месяцы после начала массового попадания в СССР людей из будущего пребывали в самой настоящей панике, опасаясь невиданных доселе резких шагов со стороны Советов, то сейчас они несколько успокоились. Понадеялись на кондовость мышления старцев из Политбюро. А вот и зря!
Процесс проникновения в американский Истеблишмент проходил абсолютно иными методами. Сданных ФБР и АНБ перебежчиков наши органы госбезопасности густо напичкали дезинформацией. Еще не пришедшие окончательно в себя, после вторжения будущего, умы американских аналитиков все это жадно впитывали.