Вечная ложь (ЛП)

— Хорошо. Когда мы сможем увидеться завтра?
— Не уверена. Мне нужно сделать кое-какие дела по дому, потом у меня ужин в родительском доме.
— Я свободен вечером; я мог бы пойти с тобой.
Что? Нет, нет и, черт возьми, нет. — Не думаю, что это хорошая идея, во всяком случае, пока. — Большинство парней избегали встреч с родителями, как чумы, но Лука не был большинством парней. Он заставил меня растеряться во всех отношениях.
  
— Я понимаю. Когда будешь готова. А пока, почему бы тебе не рассказать мне о них побольше.
Все, что он говорил, шокировало меня — я никогда не знала, что выйдет из уст этого человека в следующий момент. Свернувшись калачиком на диване, я принялась за дело. — Ну, у меня две сестры. София — младшая, на восемнадцать месяцев младше меня, и у нас приличные отношения. Она художница, живет в своем ритме. Мария старше меня на два года и всегда была слишком крутой для меня или Софии. Она очень скрытная — я знаю, где она живет, и это все. Мама — вполне традиционная жена из Степфорда. На самом деле она не готовит и не убирает, но она организует сбор средств и всегда занята с друзьями или семьей. Как ты знаешь, мой папа руководит компанией Triton, так что это центр его вселенной. Когда мы были маленькими, до того как Марко убили, он играл с нами. Он вставал на руки и колени, и мы катались на его спине, как на скачущем бронко, пока не смеялись так сильно, что не могли удержаться".
— Похоже, он был хорошим отцом, — прокомментировал Лука.
— Он был таким, и он все еще такой, просто не такой, каким был раньше.
— Значит, ты близка со своей сестрой?
— Да, но я еще ближе к своей кузине, Джаде — ты видел ее в тот день у меня дома.
— Верно. Как она связана с тобой?
— Она дочь брата моего отца. Мы выросли вместе и всегда были неразлучны.
— У тебя много тетушек и дядюшек?
— Ты составляешь мою родословную? — поддразнила я.
— Может быть. Есть какая-то проблема в том, что я хочу знать о тебе больше?
— Думаю, нет; просто это необычно. Большинство парней не хотят иметь ничего общего с моей сумасшедшей семейкой.
— Я думаю, мы оба знаем, что я не большинство парней.
Без шуток. — У моего отца есть единственный брат и сестра, которая просто сумасшедшая. Моя мама была единственным ребенком — ее мама так и не смогла зачать второго ребенка. Она очень близка с мамой Джады, а папа — лучший друг моего дяди Сэла.
— Это его брат?
— Нет, на самом деле он не родственник — это почетный титул. Они знают друг друга с детства.
Он сделал паузу, размышляя. — Логично. Никто из моей семьи, кроме Ари, не связан со мной кровным родством.
— Семья бывает разной.
— Правда?
Я обдумывала его вопрос. Я всегда считала, что семья не обязательно означает кровное родство, но подельники по мафии, похоже, не подходили под это определение. Люди, с которыми ты работаешь, не обязательно были семьей. Я не могла представить, как присяга в клубе автоматически заставляет каждого из его членов чувствовать себя семьей.
Когда я не ответила, Лука продолжил. — Мы всегда преданы семье. Я доверяю им свою жизнь — разве это не то, что ты считаешь семьей?
—Наверное, да, — ответила я.
— Это не то, что ты себе представляешь, обещаю. Просто постарайся быть непредвзятой.
— Хорошо.
— Мне нужно идти. Я зайду к тебе после ужина.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, детка.
— Спокойной ночи, Лука.
Я не просто тонула, я сняла спасательный жилет и пушечным ядром летела в глубину.
19
АЛЕССИЯ
Снежный ком: нарастать или становиться больше, значительнее, интенсивнее и т.д. с ускоряющейся скоростью.
Этот термин не является по своей сути хорошим или плохим. Иногда снежный ком может использоваться для описания серии удачных событий, например, 'карьера молодого актера пошла в гору после его появления в фильме, получившем Оскар'. В других случаях этот термин может означать гораздо более катастрофическое развитие событий. В этих случаях термин может вызвать образ лавины, а не дружелюбного снеговика. Крошечные кусочки снега на вершине горы мирно падают, пока не наберут достаточно веса и не превратятся в неудержимую силу природы.
Для невинной жертвы, оказавшейся на ее пути, нет спасения.
Единственная надежда на выживание — это удача.
Когда земля содрогается и массивное белое облако несется вниз по склону горы, тем, кто оказался на его пути, остается только напрячься и надеяться, что этого будет достаточно. Самое сложное в лавине — никогда не знаешь, когда она может сойти. В одну минуту ты вдыхаешь свежий горный воздух, наслаждаешься видом, а в следующую — оказываешься погребенным на глубине шести футов, не в силах дышать от удушающего веса всех этих крошечных снежинок.
Если когда-либо и был идеальный день для схода лавины, то это был понедельник.
Я ужасно боялась этого первого дня возвращения на работу, но была вооружена планом, поэтому мои нервы были в пределах разумного. Прежде чем отправиться в свой офис, я поднялась на лифте прямо на девятый этаж и промаршировала в отдел кадров. Секретарши за столом не было, но, заглянув за угол, я увидела, что сотрудники собрались кружком в маленькой комнате отдыха и что-то увлеченно обсуждают.
— Извините, что прерываю вас, я надеялась, что кто-нибудь сможет помочь мне с личным делом.
— Не проблема, дорогая, — сказала пожилая женщина, работавшая за стойкой регистрации. — Мы просто говорили о том, что произошло в выходные — такая трагедия!
— Что случилось? — Неужели я пропустила террористический акт или какое-то другое событие? Я была слишком занята своими проблемами, чтобы обращать внимание на окружающий мир.
— Роджер Коулман был...
— Бет, он был ее боссом, — вмешался один из остальных.
—О, — вздохнула она, ее глаза стали мягкими. — Мне очень жаль сообщать тебе это, дорогая, но мистер Коулман был убит в субботу. Это было во всех местных новостях; я удивлена, что ты не видела. — Все шесть пар жалобных глаз устремились на меня, внимательно ожидая моей реакции.
Роджер был мертв.
Не просто мертв, а убит.
Я была в шоке — не могла отреагировать, потому что не могла переварить неожиданную новость. Вместо этого я кивнула и, спотыкаясь, вышла из кабинета. Я не могла подняться наверх; мне нужно было уединиться, чтобы подумать. Я вернулась к лифту, рядом с которым находилась комната технического обслуживания. Поспешив внутрь, я закрыла за собой дверь и опустилась на большую картонную коробку.
Источник моих мучений в течение целого года был мертв.
Я была свободна.
Облегчение, которое я испытала, было настолько велико, что я почувствовала физическую легкость, почти головокружение. На какой-то миг я задумалась о том, что это неправильно, что я рада смерти человека. За этой мыслью последовал образ за образом ехидного лица Роджера, когда он комментировал мои ноги или любовался моей грудью. Я все еще чувствовала его непрошеную твердость, прижатую к моему заду несколькими днями ранее, когда он, вполне вероятно, изнасиловал бы меня, если бы не появился Лука.
Нет, я имела полное право радоваться.
Роджер был отвратительным человеком, и мир стал лучше без него.
Как он умер? Я даже не подумала спросить. Они сказали, что он был убит — значит ли это, что он был убит? Или они имели в виду, что он погиб в автокатастрофе или в результате другого несчастного случая? Я достала телефон и набрала в Гугле Роджер Коулман.
Нью-Йоркский бизнесмен Роджер Коулман найден мертвым рано утром в воскресенье. Коулман получил многочисленные ножевые ранения в результате, судя по всему, удивительно жестокого нападения бандитов.
  
Бандитское нападение? Ни хрена себе!
Помимо того, что Роджер был извращенцем, он, насколько я могла судить, выглядел вполне благополучным человеком. Мое сознание пришло в замешательство. Как на Земле он оказался убит бандитами? Это могла быть случайная встреча, но ножевое ранение с многочисленными ранами звучало довольно преднамеренно — не то что шальная пуля, убившая маму Луки.