Эволюционер из трущоб. Том 7 (СИ)

— Ох, и язва старая, — усмехнулся я и услышал, как за спиной скрипнула дверь прачечной. — Лик, это я. Не бойся. — Сказав это, я подошел к двери и попробовал её открыть. Заперто. — Лика-а-а. Теперь в селе безопасно. — Подумав секунду, я добавил. — Относительно безопасно.
— Оставь меня в покое! — послышался приглушенный крик с нотками истерики.
Понятненько. Девочке и правда стоит побыть одной. Она уже знает, что Ленском теперь управляю я, а раз в селе произошли массовые смертные казни, то очевидно, я и приказал их провести. В глазах девочки я монстр. Ну, что поделать? Чтобы спасти жизнь, хирурги порой удаляют ткани, пораженные скверной. Вот и мне пришлось причинить необходимое зло.
  
Махнув рукой, я направился прямиком к Шульману и был приятно удивлён. Фрол, Петрович и ещё один мужик, кажется, его звали Федорчук, ловко управлялись с двадцатью семью пленниками. У Фрола, Петровича и Федорчука имелись не только ошейники со взрывчаткой, которых в арсенале нашлось аж четыре десятка. Каждому надсмотрщику мы выдали по револьверу, а также по шокеру.
— Давайте, ребятушки! Тащите эту пакость, на окраине села ещё птерос валяется, — подбадривал пленников Петрович.
— Старый хрен, может тебе самому взять эту падаль и-и-и!!! — возмущённо начал бухтеть уголовник, но подошел Фрол и без предупреждения шарахнул того током.
— Рот закрой и работай, — рыкнул Фрол, а после кивнул мне, как бы говоря: «работа делается!».
У ломбарда меня ждал Леший с увесистым холщовым мешочком в руке. Во второй он держал четыре листа, измазанных красным.
— Мих, образцы собрал, вот Слёзы, — сообщил он, передав мне и мешочек и листы бумаги. — Там две бронзовые слезы, одна серебряная, остальные белые.
— Отлично, — ответил я, отправляя предметы в хранилище.
— Ты, если не сильно занят, мог бы помочь птероса из крыши кабака достать? А то Фрол собрался его на куски порезать и потом вынести на улицу по частям. Сам понимаешь, какая вонища будет. В таком кабаке больше никто жрать не сможет.
— Понимаю. Пошли по-быстрому вытащу птичку, и нужно будет с Шульманом переговорить.
Быстрым шагом мы добежали до кабака и, честно говоря, вонища там уже стояла. Птерос, поджарившийся о магический барьер, испускал запах гари, но хуже всего то, что от удара о крышу его стошнило на пол какими-то полупереваренными объедками. Бармен прямо сейчас пытался их убрать с помощью лопаты и веника, но его самого порядком подташнивало, ведь воняло жутко.
Затаив дыхание, я подбежал к птеросу, прикоснулся к нему рукой и перенёс его в хранилище, после чего на всех парах рванул на улицу, едва не заржав. Увидев, что птичка исчезла, а из дыры в крыше сыплет снег, бармен так смешно округлил глаза — вылитый хамелеон.
Оказавшись на свежем воздухе, я вдохнул полной грудью и чётко осознал, что нам нужны люди. Много людей, если мы хотим не только оборонять Ленск, но и сделать жизнь в нём сносной. Остановившись у ломбарда, я сбросил птероса на снег, а после направился к Шульману, стоящему у гаража.
— Михаил Константинович. А вы говорили, что новая добыча предвидится нескоро, — расплылся в улыбке торговец. — Ан нет! Глядите-ка. Сорок летунов, причём большинство из них без каких-либо повреждений.
— Значит, мы можем рассчитывать на хорошую цену? — с с ходу перешел к делу.
— Таки, само собой. Заплачу на двадцать процентов больше обычного. — Шульман сложил ладони друг с другом на уровне груди и хитро прищурился.
— И в какую сумму вы оцениваете сегодняшний улов?
— Дайте подумать, — сказал торговец, вытащил из кармана калькулятор и стал быстро клацать по клавишам, после чего показал мне экран, на котором красовались цифры, складывающиеся в число: сто двадцать три тысячи. — Вот столько.
— Измаил Вениаминович, вы сказали, что товар отличного качества. Стало быть, будет справедливо накинуть ещё немного, — вкрадчиво сказал я, сверля Измаила взглядом.
— Михаил Константинович, ваша деловая хватка радует. Но, увы, сто двадцать три тысячи — это моё последнее предложение. Если оно вас не устраивает, можете забрать туши и отвезти их, скажем, в Уфу. Тут всего-то триста километров по прямой. Топлива сожжете тысяч на пять в обе стороны, но, может быть, там вам сделают более интересное предложение, — показательно обиделся торговец.
— Измаил Вениаминович, таки не делайте мне нервы, — усмехнулся я. — Сто тридцать тысяч рублей за всё, и мы договорились.
Смерив меня взглядом, Шульман сделал вид, что задумался, тяжело вздохнул и, покачивая головой, согласился.
— Чёрт с вами. Я согласен. Но видят боги, идя вам на уступки, я однажды разорюсь.
— Не переживайте. Я помолюсь за ваше благосостояние.
— Ха-ха. Надеюсь, боги вас услышат. Так что скажете, Михаил Константинович? Мне расплатиться наличкой или товарами?
— Для начала, мне нужно с вами посоветоваться. Нет ли у вас на примете отчаянных голов, желающих поучаствовать в авантюре под названием: «Оборона Ленска»?
— На Руси-матушке наёмников пруд пруди, вот только вопрос, насколько им можно доверять? Сами понимаете. Наёмник трудится до тех пор, пока вы платите звонкой монетой. Но если кто-то даст больше, чем вы… — Шульман сделал театральную паузу. — То наёмники с радостью поменяют сторону. Я сам пару раз так обжигался, поэтому больше не имею дел с подобным контингентом.
— Это я прекрасно понимаю. Сколько будет стоить найм и доставка в Ленск двадцати бойцов?
— Пару минут. Сделаю один звонок и смогу дать вам точный ответ. — Шульман достал из кармана сотовый телефон, набрал чей-то номер и отошел в сторону.
Разговаривал он тихо, смеялся, активно жестикулировал. Так продолжалось около пяти минут, после чего он вернулся ко мне и объявил цену.
— Смотрите. Если вам нужны толковые бойцы, то можно присмотреться к наёмникам из Крыла Ворона. Найм одного человека обойдётся в пять тысяч рублей за день.
Услышав это, я даже закашлялся.
— Сколько? Пять тысяч в день? А за месяц — сто пятьдесят тысяч? Не многовато ли?
— Михаил Константинович, вы получите обученного бойца, прошедшего огонь и воду. Более того, он будет на полном самообеспечении: вооружение, питание, всё это он принесёт с собой.
— А если мы сами его вооружим и накормим?
— То цена упадёт максимум до четырёх тысяч за день. — Шульман развёл руками, как бы говоря: «Увы и ах, это вам не по карману».
— Полагаю, самые дешевые наёмники также попросят не менее тысячи за день работы?
— Не менее двух тысяч, — поправил меня Измаил Вениаминович.
— Ясно. Спасибо за информацию. Потратить всё заработанное на найм двух человек — это идиотизм. Возможно, когда-нибудь я и воспользуюсь их услугами, но явно не сейчас. — Я тяжело вздохнул и уже собирался уйти, но вспомнил об одном деле. — Измаил Вениаминович, насчёт вашего вопроса. Сегодня подойдёт старший лейтенант Барбоскин Тимофей Евстафьевич, он принесёт список вещей первой необходимости. Закупите их, пожалуйста, для нас.
— Как будет угодно, — поклонился торговец.
Попрощавшись, я направился обживать новую комнату, а по пути думал. Не податься ли и мне в наёмники? Сто пятьдесят тысяч в месяц? Шикарно же они живут.
* * *
Пригород Ханты-Мансийска.
Природный парк «Самаровский Чугас».
Черчесов ненавидел это место. Далёкий городок, зажатый между двух рек Иртыш и Обь. Кругом леса, болота. Одно дело здесь жить зимой, совсем другое дело — в тёплое время года. Проклятая мошкара готова обглодать тебя до костей.
А вот отец Даниила Евгеньевича любил это место настолько, что основал природный парк и построил в нём санаторий. В своё время сюда приезжали аристократы из самого Хабаровска — подлечиться и насладиться прекрасными видами. Разумеется, приезжали они зимой.
Ирония заключается в том, что после смерти отца Даниил Евгеньевич забросил это место. Урезал финансирование, а потом и вовсе разогнал практически весь штат. А теперь ему самому пришлось переселиться в Ханты-Мансийск. В Югорск не вернёшься, аномалия подобралась совсем близко, оставаться в Ирбите желания тоже нет, особенно после подарочка, оставленного Архаровым.