Ранний старт 4 (СИ)
Но как добиться повышения процента полезной нагрузки раз в пять, уже знаю. На тех же самых движках это можно сделать. Принципы понятны, конкретной реализацией займусь после МГУ.
Бью атаку Кира, обновляю карты.
А не полазить ли мне по сети? Нельзя ли разделить азот и кислород по магнитным свойствам. Зачем? А надо мне… создание нового ракетного движка тот ещё квест. Невидимый миру, но много сложнее простонародных компьютерных.
Через четверть часа бракую идею. Оба газа — парамагнетики, то бишь слабо намагничивающиеся вещества. Причём коэффициент намагничивания микроскопический: две миллионные доли у кислорода и на пару порядков меньше у азота. Чтобы разделить газы на этом свойстве, нужно сгенерировать магнитное поле запредельной мощи. Наверняка это обернётся сложным и громоздким оборудованием. В отбой!
Диффузионный способ? Тоже не прокатит, молекулы слишком малы, это не гексафторид урана с атомным весом почти в триста пятьдесят единиц. Разделение урана таким способом прокатывает и то — с микроскопическим кпд. В отбой!
Наверное, пройдёт самый примитивный способ — по температуре сжижения. Кислород сжижается при –183о С, азот при –196о С. Примем за базовый вариант…
— Я выиграл! — Кир взрывается восторгом. — Давай ещё!
Вечером.
Дожидаюсь, когда Кир умчится после ужина на улицу. Вот и настаёт удобный момент.
— Скажите, дорогие родители, с какого рожна⁈ — сам не хочу, но голос становится неприятным.
Вероника округляет красивые глаза, папахен тоже чуть вскидывается. С мачехой установились настолько ровные отношения, что она даже расцеловала меня при встрече. Я поразился и чуть не прослезился.
— С какого рожна Кир не занимается ни в одном кружке и ни в одной секции? Среди моих друзей нет ни одного такого. Кто-то в секции дзюдо тренируется, кто-то в музыкальную школу ходит.
— А куда нам его? — всплёскивает руками Вероника. — Мы спрашиваем, он ничего не хочет.
— Кир — птица гордая, — соглашаюсь, принимая чай, — пока не пнёшь, не полетит. Тогда, пап, таскай его на работу, когда машину ремонтируешь. Пусть помогает и приобщается. Хоть чему-то научится. Конструктор ему какой-нибудь сложный купите… блин! Сам не сообразил!
Накал разговора тут же спадает.
— Летом всё равно не до того, — начинает рассуждать папахен. — На выходных отвезу вас в Березняки, там речка, лес. Отдохнёте как следует…
28 июня, суббота, время 20:10.
Село Березняки.
— Санечка-а-а-а! — вопль бабушки при виде любимого племянника служит триггером цунами, мгновенно затопившем всех нас троих.
Успеваю только заметить, как серо-полосатый кот, мирно дремавший на парапете крыльца, с коротким мявком превращается в серую молнию и исчезает. Меня чуть не сшибает с ног ураганный удар девичьего восторга. Причитания бабушки, звонкий голос Кира, все остальные звуки становятся посторонними, как шум телевизора. Посторонними и неважными, потому что рядом с моим сердцем учащённо колотится девичье, пытаясь пробиться ближе через пружинящую уже совсем не подростковую грудь.
Смущение настигает Алису сразу после того, как она впечатывает поцелуй в районе губ. Что действует на меня почти как контрольный выстрел. С трудом восстанавливаю равновесие на одеревеневших ногах. И с ещё большим трудом выныриваю из Алискиных глаз, оставив там, в глубине, все мысли, сожаления и воспоминания. О Полинке и других Синегорских девчонок, университетских девчонках и Кире Хижняк… а это кто такая?
— К-хм-м, ты выросла… в другом месте я тебя мог и не узнать… — звуки собственного голоса глушатся звоном в ушах от мощного кровотока.
Порозовевшая девушка — девочка остаётся в недалёком, но прошлом, — чуть улыбается и треплет за волосы Кира. Тут наступает время смены караула, и меня берёт в охапку бабушка, а папахен бережно обнимает Алису.
«Человека со слабым сердцем такая бурная встреча может и убить», — думаю во время переноски тяжестей в дом. Штучки папахена, он нарочно не стал заранее предупреждать о приезде. В какой-то степени он прав, неожиданная радость кратно сильнее ожидаемой.
Подумывал сразу из Москвы сюда рвануть, мне так даже легче было бы, пусть и дальше ехать. Но мои обиделись бы. А ещё, кроме удобства прибытия на машине, не надо думать о подарках. О них позаботилась мачеха. Ей, как женщине, легче. Я даже не знаю, что там в пакетах.
Нас всех троих чуть ли не с порога отправляют в баню. Нам только дров подбросить и водный баланс восстановить. Наши женщины как раз оттуда пришли и чаем на веранде баловались.
— Ты бы так не резвился, — осуждаю папахена, который щедро плещет на злобно зашипевшую каменку.
И спрыгиваю на пол, где уже спасается от жары Кир. Папахен самодовольно посмеивается:
— Хлипковаты вы ещё для настоящей бани!
— Во-первых, сначала не про баню, — натираю мочалкой тощую Кирову спину. — Такими внезапными сюрпризами ты бабулю в гроб вгонишь. Стресс, даже положительный, это стресс. Сердце схватит — и капут. Чё будешь делать? Дом продавать? Переезжать сюда?
Папахен задумчиво нахлёстывает себя веником. На лице написано: «Как-то я об этом не подумал».
— А что во-вторых?
— А во-вторых, устойчивость к банному жару сильно зависит от массы и размеров тела. Это я тебе как физик говорю. Так что не вздумай с Киром так резвиться. Это я — умный, знаю, что нельзя, а он тебя послушает и тепловой удар схлопочет.
— Причём тут размеры тела?
— Ты в два раза массивнее меня, поэтому прогреваешься намного медленнее. Насколько, не могу сказать, считать надо. Но значительно. А Кир на твоём месте вообще мгновенно в цыплёнка табака превратится.
Просит поработать над ним веником. Мне как раз Кир заканчивает спину тереть.
— Сначала поводи… — папахен затевает инструктаж.
— Плавали — знаем.
Голове горячо, но терпимо. А когда разогнал веником скопившийся под потолком жар, стало совсем легко. Папахен кряхтит блаженно, мы с Киром хихикаем.
— Странные чувства испытываю, поднимая руку с веником на отца…
Папахен тоже ржёт.
После бани спим, как коней продавши.
29 июня, воскресенье, время 10:35.
Село Березняки, бабушкин сад.
Графики максвелловских распределений, пленяющие моё сердце своей красотой, закрывает ладошка с горкой соблазнительнейших клубничин. Уже мытых и очищенных. Не даю себе труда воспользоваться руками, я на них опираюсь, читаю лёжа. Ем прямо с Алискиной ладошки.
В конце процедуры девочка хихикает от щекотки. Хотя какая девочка! Уже сформировавшаяся девушка, на которую смотреть лишний раз опасаюсь, так хороша, что боюсь, на смех людям, слюна потечёт.
— Какие страшные книжки ты читаешь, хи-хи, — высказывает мнение с высоты своей сногсшибательной внешности.
Моя мощная воля мне отказывает, но я борюсь. Алиска сидит на пятках, свободно привалившись ко мне. Тактильных контактов не чурается, я для неё абсолютно свой. А вот меня её близость незнакомо волнует. Никогда такого не испытывал. Кира Хижняк? Сексуально спортивный интерес, с ней напрягало совсем другое. Кира — девушка не моего круга, что само по себе нестрашно в наш запутанный век. Хуже, что сильно более высокого.
Алиска проводит пальчиком мне по спине, и я тут же забываю обо всём. Кира? Кто это?
— Это очень умные книжки, гх-м, — сбиваюсь на хрип, прочищаю горло. — Я же умный! Вот умные книжки и читаю.
«А ты мне мешаешь», — выговорить не осмеливаюсь. Ни хорошее настроение, ни плохое, даже недомогание — ничто не в силах помешать мне погружаться в сложные теории. Кир давно нейтрализован. А вот это неуместное волнение мой искин почти парализует. Пытаюсь переключиться на посторонние мысли.
Папахен уехал с утра. Ему завтра на работу. Так что он улетел и, как Карлсон, обещал вернуться. В отличие от халявщика Карлсона оставил мне десять тысяч. Плюс к моему жалкому остатку тысяч в восемь. Предположительный заработок в местном хозяйстве несильно велик, рассчитывать на него не стоит.