Лицеист (СИ)

— Миш, ты ГРУДЬ ВИДИШЬ⁈ — взвыла она.
— Ага. И искренне считаю, что она тоже выглядит восхитительно!
— Но я Воздушница!!!
— И что с того? — «удивился» я, хотя, откровенно говоря, предпочел бы увидеть прежние объемы. — Тебя ведь не напрягает новый цвет волос, верно?
— Их можно перекрасить…
— Грудь тоже можно уменьшить. Но зачем? Ведь ты получилась, мам…
Не знаю, что она услышала в выделенном словосочетании, но отлипла от стены, развернула плечи и задала «контрольный вопрос»:
— Тебе правда нравится?
— Да. Очень. Единственный минус — растерянность во взгляде: она тебе не идет… — ответил я, вернулся к своему креслу, поднял с пола дипломат и подошел с ним к «прабабке»: — Валентина Алексеевна, это вам от нас с мамой в знак благодарности за исцеление и этот шедевр.
Целительница нехотя потянулась к ручке, потом посмотрела на меня расширенными глазами, цапнула дипломат, рухнула на колени прямо там, где стояла, дрожащими руками положила «подарок» на пол, осторожно подняла верхнюю крышку, увидела четыре вожделенные шкатулочки и сладострастно застонала:
— Нэцкэ Шоичи Сакураи! Четыре штуки!! Обалдеть!!!
— Все, мы ее потеряли… — с улыбкой сообщил я матушке, непонимающе уставившейся на личную целительницу Императрицы-Матери.
Ну да, в тот момент Шахова, стоящая в коленно-локтевой позе и ласково поглаживающая подушечками пальцев одну крышку резной шкатулочки за другой, выглядела… хм… незабываемо. Но подначивать «старушку» я и не подумал — перевел взгляд на Незаменимую и озадачил уже ее:
— Наша благодарность ТЕБЕ «прилетит» сегодня в районе десяти утра, так что до этого времени тебе придется покуковать тут, в Флигеле Мятущихся Душ. Но до десяти еще уйма времени, поэтому организуй маме, пожалуйста, какой-нибудь свитер или спортивный верх.
— Сейчас, мой господин! — протараторила Замятина и исчезла. А через считанные мгновения вернулась из крошечной смежной комнатки, в которой обычно переодевалась, и вручила родительнице новую, все еще запечатанную светло-розовую водолазку.
— Надеваем и вперед! — скомандовал я, подождал, пока мама оденется, и задал вопрос, в ответе на который нисколько не сомневался: — Кстати, Валь, что у вашей пациентки с состоянием вестибулярки, дыхательной системы и тонусом мышц?
— Замахиваться на «пятерочку», пожалуй, рановато, но километра два в среднем темпе пробежит только в путь!
— Замечательно. Тогда следуйте за мной.
— А Валентина Алексеевна? — спросила «пациентка».
— Ей сейчас не до нас: она вот-вот увидит первое новое нэцкэ! — мягко улыбнулся я и вышел в коридор.
В этот раз до лифта шел, никуда не торопясь, так как понимал, что маме, еще ни разу не выходившей из медблока, интересно разглядывать обстановку, коллекцию картин и фантастически красивый паркетный пол. Но до фойе было рукой подать, так что в какой-то момент мы все-таки вошли в кабинку, и я смог ткнуть в нужный сенсор. Пока спускались вниз, усиленно давил улыбку, лезущую на лицо. А когда дверцы поползли в стороны, сдвинулся к стене и повернулся к родительнице:
— Мам, выходишь первая и смотришь во все глаза на девять часов — там стоит мой подарок на твое выздоровление.
— В гараже? — удивленно спросила она, сделала три шага вперед и охнула: — «Егерь»⁈ Новый?!! Миш, ты одурел?!!!
— «Родственницы» российских физиков-Молниевиков на помойках не ездят! — хохотнул я и легонечко подтолкнул ее к подарку. — Кстати, машина открыта, а ключ-карта лежит на пассажирском сидении.
— Сынок, эта машина стоит, как самолет!
— Мам, я ее уже купил…
Этот аргумент сработал, и родительница рванула к внедорожнику своей мечты.
Сначала обошла по кругу, хотя только при мне раз пятнадцать изучала трехмерную голограмму этой модели и наверняка могла по памяти описать любую отдельно взятую деталь кузова. Потом осторожно потянула на себя водительскую дверь, заглянула в салон и ласково провела ладонью по светло-серому кожаному сидению. Насладившись этими тактильными ощущениями, дотронулась до руля. А когда убедилась, что и он существует, а не чудится, решилась и запрыгнула в кресло.
 
— Все, на ближайшие полчаса ее, считай, что нет… — грустно улыбнулся я и воочию увидел кусочек не такого уж и далекого прошлого:
«Мама Снежа, скажи, почему мать-и-мачеха только что прикатила домой на новеньком 'Континенте», а ты пользуешься только разъездными машинами⁈ — гневно восклицает Славка, только что ворвавшийся в нашу гостиную и остановившийся в дверном проеме.
Матушка встает с дивана, по дороге к двери ласково взъерошивает брату волосы, захлопывает створку, блокирует замок и, развернувшись на месте, пожимает плечами:
— Твоя родная мать — законная жена твоего батюшки, уже родившая ему тебя и трех дочерей. А еще она — потомственная аристократка пусть из не самого влиятельного, но княжеского рода…
— Да, но батюшка тебя ЛЮБИТ, а ее ТЕРПИТ!!! — взрывается Славка и сразу же оказывается в объятиях Ясного Солнышка Рарогов:
— Сынок, если мать-и-мачеха услышит эти слова, то любить вам с батюшкой станет некого.
— Ты… ведь шутишь, правда⁈ — с надеждой выдыхает он, поднимает голову и ловит ее взгляд.
Ясное Солнышко отрицательно мотает головой:
— Нет, сынок, не шучу: твоя мать терпит меня только потому, что я не привлекаю к себе внимания…'
— Мой господин, вы вспомнили что-то неприятное? — спросила Валя, ласково прикоснувшись к моему предплечью.
— Ага… — кивнул я, оглядел целительницу с ног до головы и неожиданно для самого себя позволил заглянуть в душу: — Я вспомнил прошлое, в котором о такой машине мама могла только мечтать. А еще подумал, что теперь у нас есть настоящее и будущее… но не у всех.
Она потемнела взглядом, облизала пересохшие губки и еле слышно прошептала:
— Я вам сочувствую. Всей душой.
— Спасибо, солнце! — слабо улыбнулся я, похандрил еще немного, а потом заметил, что матушка смотрит в нашу сторону, и заставил себя вернуться в нормальное расположение духа.
Вовремя: как-то почувствовав, что я проваливался именно в прошлое, отставная «Валькирия» сделала вид, что налюбовалась красавцем-«Егерем», выбралась из салона и пришла к нам. Отвлекать меня от грустных мыслей.
Сначала, по своему обыкновению, соединила приятное с полезным, то есть, рассыпалась в благодарностях, перемежая слова объятиями и поцелуями в щеки. Потом очень добросовестно повосторгалась именно этим экземпляром машины и, в конечном итоге, убедила нас в том, что внедорожник — зверь, а я, подаривший его любимой матушке — Самый Лучший Сын на свете. А когда поняла, что я просек всю игру, взяла и посерьезнела:
— Сын, я действительно в восторге, просто пока не могу уложить в голове ни всю прелесть этого подарка, ни твои финансовые возможности. Поэтому давай сделаем так: сейчас ты меня отвлечешь, подробно описав мои действия с этого момента и на ближайшие сутки-двое, а я потихоньку привыкну ко всей ситуации и через какое-то время отблагодарю тебя так, как потребует душа.
Этот монолог тоже был игрой, теоретически способной меня отвлечь, но озвученное предложение перекликалось с моими планами, так что я мысленно усмехнулся и согласно кивнул:
— Что ж, уговорила. Итак, ровно в половине шестого я, как обычно, уеду в «Парус», а Валя проводит тебя в мои покои и поможет привести себя в божий вид. В девять двадцать вас построит Валентина Алексеевна и займет примерно на час-полтора. В районе одиннадцати у тебя появятся новые документы, и вы с моей помощницей отправитесь в набег на магазины. Готовиться к приезду «моей дражайшей тетушки» к любимому племяшу-сиротинушке. Кстати, перед тем, как выехать в город, вам надо будет сообщить мне твой новый расчетный счет, чтобы я скинул денежки на это мероприятие. А когда все необходимое будет закуплено, ты посадишь Валю на такси и отправишь ко мне, а сама заселишься в какую-нибудь хорошую гостиницу