Косвенный ущерб
– Сбой. – Она тщательно убрала из голоса даже намек на эмоции. – Насколько показывает следствие.
– Вот и у Харриса так же, скорее всего.
– У него были аугменты?
Сабри покачала головой:
– Проводка может сгореть, даже если сделана из мяса. Оказалось, он сам потерял сестру за шесть месяцев до того, в другой перестрелке. Говорят, после этого обезумел.
– Это не имеет смысла.
– А такая дрянь никогда не имеет смысла. Так люди говорят. Они же должны что-то говорить. – Что-то в ее позе изменилось, она расслабилась, как будто миновал какой-то кризис. – В общем, я не из тех ушлепков, которые молятся на неприкосновенность личного пространства. Иногда паноптикум[21] спасает жизни.
– И все-таки, – Беккер кивнула в сторону устройства на столе.
– Границы есть, это несомненно. Камеры спокойно висят под потолком. А ваше начальство поселилось прямо у вас в голове. – Она мотнула головой в сторону блокиратора. – Как думаете, они не будут возражать, если вы дадите пару ответов без подсказок? Ведь у нас тут неожиданно наступила новая политика, прозрачности и подотчетности.
– Не знаю, – ответила Беккер.
– А знаете, как они могут доказать свою прозрачность и подотчетность? Им надо показать видео того, что произошло в ночь на двадцать пятое. Я запрашиваю это видео, а они мне все говорят, что никакого видео нет.
Беккер покачала головой:
– А его и нет.
– Да ладно.
– Именно так. Слишком интенсивное потребление памяти.
– Капрал, я прямо сейчас записываю наш разговор, – заметила Сабри. – Разрешение 16К[22], динамический звук, даже без всякого сжатия. – Она посмотрела на улицу. – Половина из этих людей записывают каждую секунду своей жизни просто ради самолюбования.
– И все они стримят. Или кэшируют[23] и сбрасывают данные каждые несколько часов. А я не могу позволить себе роскошь сбрасывать куки в облако[24], когда память заполнится. Мне нужно действовать во тьме неделями, а если в полевых условиях застримить любые данные, то можно с тем же успехом вывесить над собой указатель с большой неоновой стрелкой. К тому же финансирование не бесконечно, и, как по-вашему, какую часть бюджета надо забрать из отдела тактических вычислений, чтобы мы смогли подольше снимать документальные фильмы о природе? – Беккер иронически подняла чашку с эспрессо, словно тост произнесла. – Думаете, политики недосыпают из-за того, что мы не пишем видео?
«И это так удобно, – заметил какой-то тихий голос внутри, – когда ты просто…»
Беккер его заглушила.
Сабри искоса на нее взглянула:
– Значит, вы не можете записывать видео.
– Могу, конечно. Но это остается на мое усмотрение. Можно документировать все, что сочтешь нужным, но по умолчанию в потоке данных одни цифры. Как в черном ящике.
– То есть вы посчитали, что инцидент документировать не надо…
– Я не знала. Это было бессознательно. Да какого же черта вы, люди, не можете…
Сабри только безмолвно на нее взглянула.
– Извините, – наконец ответила Беккер.
– Да все нормально, – тихо ответила журналистка. – Поднимающиеся пузыри. Я поняла.
Солнце выглянуло из-за офисной башни. На стол пробрался ромб света.
– А вы знаете, что они там делали? – спросила Сабри. – Тиони и его друзья?
Беккер на мгновение закрыла глаза:
– Рыбачили, кажется.
– И вы ни разу не задумались, почему они отправились рыбачить в место, где нет ничего, кроме пуль и слизи?
«Да я постоянно задаю себе этот вопрос».
– Я слышала… это был какой-то ритуал, культурная акция. Чтобы традиции не умерли, на случай если кто-нибудь все же создаст тунца, способного есть известняк.
– Это был перформанс[25] одного арт-проекта.
Беккер прищурилась, когда шайба отразила солнечный свет прямо ей в глаза:
– Простите?
– Давайте раскрою. – Сабри потянулась к шесту посередине. Зонтик расцвел со щелчком. Столик вновь погрузился в тень. – Так-то лучше. – Сабри снова села.
– Арт-проект? – повторила Беккер.
– Они были студентами колледжа. Культурная антропология и история искусств. Прямиком из штата Вашингтон. Воспроизвести жизнь своих предков, а потом проиграть ее на волнах, находящихся за пределами сенсорного диапазона человека. Проект назывался «Глазами чужого». Что-то вроде комментария о перспективах людей другой культуры.
– На каких волнах?
– Ризи писал все, от радио до гамма-волн.
– То есть у нас есть запись инцидента?
– Там не видео с высоким разрешением. Они же были студентами, в конце концов. Но техника была достаточно хороша и передавала сигнал в районе четырехсот мегагерц. А вот что конкретно в нем было, пока непонятно. Но штука явно не гражданская.
– Это спорная территория. Там военного трафика полно.
– Ну да. Только вся передача шла парой коротких импульсов. По полсекунды максимум. Где-то около одиннадцати сорока пяти.
Ведомый замер. По спине Беккер поползли мурашки.
Сабри наклонилась вперед, положив руки на стол:
– Это же были не вы?
– Вы знаете, что я не могу обсуждать детали операции.
– М-м-м, – протянула Сабри, ожидая.
– Полагаю, запись у вас при себе, – наконец сказала Беккер.
Журналистка еле заметно улыбнулась:
– Вы же знаете, я не могу обсуждать детали операции.
– Я не прошу вас выдавать ваши источники. Это просто кажется… странным.
– Потому что ваши парни накинулись бы на тела сразу, те бы даже остыть не успели. А значит, по идее, такого рода свидетельства должны быть исключительно у вас.
– Вроде того.
– Не беспокойтесь. Крота в вашем ведомстве нет. А даже если и есть, мне он не докладывает. Если хотите кого-то винить, то обвиняйте своего Ведомого.
– Что?
– Ваши предсознательные[26] триггеры связаны с массивным арсеналом. Думаю, мне не надо говорить вам, какие игры устраивает физика, когда несколько пуль попадают в тело со скоростью тысяча двести метров в секунду.
Импульс. Инерция. Векторы силы переходят от малых масс к большим – а потом, наверное, снова к малым. Пара смарточков могла улететь на двадцать метров и даже дальше, приземлиться где-нибудь в зарослях или упасть на дно лагуны.
– А мы даже не знали, что стоит искать, – пробормотала Беккер.
– А вот мы знали. – Сабри сделала глоток. – Хотите послушать?
Беккер сидела абсолютно неподвижно.
– Нандита, я знаю правила. Я не прошу вас идентифицировать запись или даже как-то ее прокомментировать. Просто подумала, что вам…
Беккер взглянула на блокиратор.
– Думаю, нам стоит пока опустить этот вопрос. – Сабри вытащила из-под блузки сверкающий медальон, висящий на цепочке. – У вас же есть разъемы? Физические интерфейсы?
– Я ноги на людях не раздвигаю.
Взгляд Сабри метнулся в сторону, там вдалеке маленький квадрокоптер* без каких-либо опознавательных знаков только что нырнул за угол.
– Тогда давайте поговорим о вашей семье, – сказала журналистка.
* * *
Монахан, кажется, не расстроился.
– Мы думали, что она выкинет что-то подобное. Сабри явно не переметнулась на нашу сторону. Но вы справились с задачей прекрасно, капрал!
– Вы наблюдали за нами?
– Вы что, думали, какая-то приблуда из магазина «Сони» лишит нас глаз и ушей? Я бы даже мог шептать вам милые банальности на ушко, если бы хотел, – акустический направленный луч, Сабри ничего не поняла бы, если бы только не постучала вас по мочке, – но, как я уже говорил, вы справились прекрасно. – Тут ему на ум явно пришла какая-то запоздалая мысль, и Монахан нахмурился. – Правда, все прошло бы куда легче, если бы вы разрешили скачок частот…
– На ней была куча электроники, – ответила Беккер. – Если бы хоть один девайс засек сигнал…
– Все верно. Хороший план. Пусть думает, что все сработало.
– Да, сэр.
– Бен. Просто Бен. О, и еще кое-что…
Беккер застыла, ожидая.