Не причиняя обид (СИ)
Получила наследство, огромное предприятие, которым обязана управлять, потому что дала Джону слово. Только к чему мне все это богатство, когда хорошего человека нет рядом?
Вторая потеря.
Кати неслышно вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и застыла. Я сидела в кресле Джона за большим столом, положив голову на локоть. Мне было бы плевать, если бы сюда вошёл кто-то из партнёров. Я всё равно оставалась бы неподвижной.
– Сегодня снова пасмурно, – проговорила я, не поднимая головы. – Небо такое же серое, как и моё настроение.
– Эл, ты должна взять себя в руки. Прошло уже много времени, а ты продолжаешь скорбеть. Вряд ли Джону это понравилось бы.
Я выпрямилась и теперь видела в руках Кати поднос с кофе.
– Я не могу принять… не хочу… Всё в этом городе напоминает о нём, а уезжать я не хочу. Устала я от переездов.
– Не обязательно уезжать далеко.
– Я решила продать его квартиру. – Пожала плечами. – Может, это и не правильно, но я даже заходить туда не могу.
– Помню твою истерику, когда мы его вещи убирали.
С тех пор слёзы высохли, я почти не плакала. С одной стороны хотела его помнить, а с другой – забыть. Вновь мой взор пал на серое небо за окном.
– Не скрыться от воспоминаний, не правда ли?
Кати молчала, поэтому я посмотрела на неё.
– Ты теряла когда-нибудь близкого человека?
Она виновато потупила взгляд. Куда ей понять меня? Желая мне счастья, подталкивая к Джону, она сделала больнее.
– А я теряла, – с горечью ответила я на ее молчание. – Отца Нильсы убили у меня на глазах. Можешь представить, каково мне сейчас?
Не сумев подобрать слова утешения, Кати крепко меня обняла. И в этих объятиях я чувствовала всё: сострадание, сожаление и печаль. Мы стояли так, не отходя друг от друга очень долго.
– Давай поедем на остров? – тихо проговорила она. – Вместе. Я обещаю, что буду рядом до тех пор, пока ты не обретёшь равновесие.
В этот день я отказалась от этого предложения. Но спустя неделю, когда воздух Куэнки начал душить, я подумала, что Катила предложила наилучший вариант. Мне необходима была смена обстановки.
***
США, штат Мэриленд, г. Балтимор
2028 год
В просторный холл больницы Джонса Хопкинса вошла пожилая пара. Мужчина поддерживал с трудом передвигающуюся женщину, заботливо вёл её к стойке, ласково что-то приговаривая. «Вот она – настоящая любовь», – подумала я и отвела взгляд в сторону.
Нильса крепко сжимала мою руку. Я знала, как ей неуютно в таких местах, но одну оставить не могла.
– Мам, скоро мы увидим дядю Стаса?
– Скоро.
– Честно-пречестно он больше не будет носить маску супер-героя?
– Да, Нильса. Дядя Стас решил показать своё лицо.
– Ух ты! Интересно, он красивый? – задалась вопросом моя дочь. Её русский был очень слабым, ломаным и неправильным, но она желала говорить со Стасом, поэтому постепенно стала выхватывать русскую речь. И сейчас, несмотря на англоязычную среду, она пыталась говорить со мной на русском языке. – А, мама?
– Скоро увидим.
Я ни в чём не ограничиваю Нильсу. Её родной язык считается испанский, именно на нём она начала говорить. Я не хотела, чтобы она знала русский, но изменила свой принцип, когда встретилась с Денисом и его семьёй. Моя дочь не избежит русскоязычного общения, тогда пусть знает. Английскому и итальянскому она училась спонтанно. Нильса может выразить мысль на любом из этих языков. И всё же мы редко говорим на русском или английском. Чаще всего мы общались на испанском, чем обижали Стаса.
– Если бы я понимал хоть слово из того, что вы тут болтаете. Тараторите как трещётки. Как вам это вообще удаётся?
На это мы с Нильсой хихикали, а после переключались на русский.
К нам подошла полненькая медсестра и велела следовать за ней. Сердце наполнилось волнением от мысли, что уже через пару минут увижу лицо Стаса. Он показал мне свою настоящую фотографию. Светловолосый красавчик. В такого сложно не влюбиться. Его бывшая девушка действительно сотворила зло, когда лишила Стаса его красоты.
В больнице Джонса Хопкинса работают лучшие пластические хирурги, и я верила, что они смогут сотворить чудо. Весь июнь и часть июля мы преодолевали ступень за ступенью, чтобы обрести желаемый результат.
Сегодня наступил самый волнительный день.
Медсестра отвела мою пятилетнюю дочь в специальную комнату для детей, а я вошла в палату как раз в тот момент, когда Стасу снимали бинты. Он не шевельнулся, сидел смирно и ждал заветной минуты.
Поставив сумочку на столик, я подошла ближе и начала наблюдать за тем, как открываются сначала лоб, потом глаза. Нос стал ровным и гладким, кожа больше не бугрилась, я увидела очертания чуть выпуклых скул. Розовый цвет кожи меня ничуть не смущал. Доктор предупреждал, что сразу он красавцем не станет. Но то, что я уже видела, вводило меня в состояние, близкое к эйфории.
Стас посмотрел на меня. Его взгляд был холодным и непонимающим. Терпение, родной! Скоро ты себя увидишь.
Бинты были сняты. Медсестра пошла за зеркалом.
– Стас, – прошептала я, не веря в то, что вижу, – ты… стал…
– Тебе нравится? – спросил он сдержанно.
– Да! Конечно, нравится! Спрашиваешь! – я не знала, плакать мне или смеяться. Трепетно, волнительно, волшебно. Я полюбила его душу, а теперь у него есть прежняя красота. – Можно, я сама? – забирая у медсестры зеркало, попросила я. Она с улыбкой мне его передала и отошла к двери. – Ты готов? – обратилась я к Стасу.
Он неуверенно кивнул.
Счастье – это не только то, что хранишь в памяти, но и то, что переживаешь. Дрожащие пальцы Стаса касались новой кожи, чуть неузнаваемого лица. Ни следа от уродства не осталось. Деньги и время были потрачены не зря. Я подарила Стасу новую жизнь, как и обещала.
Нильсу привели, когда мы оба успокоились и утёрли слёзы радости. Увидев Стаса, она запищала: «Какой ты розовый!»
Я расхохоталась.
– Это временно, моя милая! – сказала потом, наблюдая, как Стас берёт её на руки и целует в щёку. Первый живой поцелуй. Я нарадоваться не могла.
Мир крутится, события восполняют друг друга. Стас лишился лица из-за меня. Я же это лицо ему и вернула. Более того, я подарила ему всю свою любовь.
***
Галапагосские острова, г. Пуэрто-Айора
2025 год
Знакомые коридоры, статуи, цветы в горшках. Я знала в этом доме каждый уголок, могла с точностью сказать, сколько ступенек ведёт на второй этаж. Когда Джон был в отъезде, я делала в некоторых комнатах ремонт, покупала новую мебель. Я обставила детскую Нильсы с нуля. Раньше в той комнате стояла старая и никому ненужная мебель. Я решила, что подобных «чуланов» в доме быть не должно. Получив статус хозяйки, занялась этим домом вплотную.
Я создала его сама. Может поэтому я свободно дышала здесь. Куэнка давила на меня воспоминаниями, но Пуэрто-Айора совсем не такая.
Я вышла на балкон и застыла, глядя на поблескивающий в лучах заходящего солнца океан. И нет граней у этого места, он круглый, почти как шар. Не приткнуться, не увернуться, не убежать. И в тот же момент чувствовалась свобода…
– Вот ты где.
На балконе появилась Кати – несмотря на переезд, в строгом синем костюме – и поравнялась со мной.
– Мне пора.
– Куда? – удивлённо уставилась на женщину, ставшую не только личным адвокатом, но и подругой.
– Домой.
Я уставилась на неё с ещё большим непониманием. Что значит «домой»? Она ведь обещала не бросать меня в первое время.
И только я собралась возмутиться, как услышала:
– Сняла квартирку в центре. Милая. Приедешь в гости и посмотришь.
– Квартирку? А… как же мой дом? Здесь много места, Кати.
– Прости, но я привыкла жить одна. Я вредная и упрямая. Сколько ни уговаривай, не поможет. Но я ведь здесь, на острове, с тобой. Эла, я верю в тебя. Ты справишься.
И правда. Я долго умоляла её остановиться у меня в коттедже, но тщетно. Кати ни в какую не захотела жить у моря со мной. Её привлекало одиночество. И к офису ближе с центра, чем от меня. И не нашлось ни одного слова, которое помогло бы поменять её решение.