Трон секретов
– Но я же буду в маске.
– А под ней ты будешь в макияже, – сказал Карло. – Подчеркнем и сделаем ярче, так и замаскируем особенности твоей внешности. А еще не помешает слегка подправить твои надутые губки. Раз уж ты беспокоишься о том, чтобы тебя не узнали по дороге в клуб и на обратном пути, это решит проблему.
Он оглядел меня, припудривая мои брови и щеки.
– Создадим образ в стиле снежной королевы. Он тебе идеально подойдет.
Оскорбившись в лучших чувствах, я обиженно замолчала. Райли бросила сочувственный взгляд в мою сторону.
Я не была снежной королевой, просто весьма осторожна в отношении того, кого к себе подпустить, но все это из-за страха потери. Мою осторожность часто неверно истолковывали и принимали за безразличие, от этого я часто казалась еще более отталкивающей.
– А теперь не шевелись. Скорее всего, будет больно.
После долгих скручиваний и закрепления настоящих волос Карло наконец водрузил парик туда, где ему и место, и скользнул по мне критическим взглядом.
– Ладно.
Сказав это, он провел пальцами по моим локонам и осторожно за них потянул, одобрительно цокнув языком.
– Он точно переживет ночь разврата в «Семи грехах».
В мои планы не входило крутить шашни в клубе, каким бы желанным ни казался мне такой способ отвлечься. Сегодняшний вечер был посвящен исключительно исследовательским целям.
Потому что если я так и не сдам черновик для первой статьи мисс Суразицы… Я не допускала и мысли о провале, но еще и не окончательно махнула рукой на историю о ледяном драконе, хотя пока что новых версий у меня не было. Впрочем, рисковать новыми финансовыми потерями я не могла, особенно когда мачеха требовала новое платье и собиралась ради этого продать вещи отца.
– А теперь платье.
Карло исчез за несколькими передвижными стеллажами, которые были набиты восхитительными костюмами и расшитыми бисером платьями, кружевом с блестками, пышным тюлем и шелком, и каждый наряд был роскошнее предыдущего.
Он появился через мгновение, размахивая нарядом, при виде которого даже самый развратный грешник залился бы краской. Он пришелся мне по душе, но я сомневалась, поможет ли это моему заданию или помешает вовлечь других участников в дискуссию о долгосрочных романтических отношениях.
А ведь такое облачение наверняка вызовет похоть.
Я прикоснулась пальцами к серебряным цепочкам, похожим на чешую дракона, которые соединяли две части белоснежного платья. Хотя «платье» было неподходящим словом для такого великолепного наряда. Если бы я решилась его надеть, это стало бы самой роскошной вещью, которую я когда-либо носила.
Нежная ткань подола была покрыта блестками. От этого с каждым движением она становилась похожа на свежевыпавший снег или лед в утреннем сиянии.
А еще оно было до неприличия коротким и поднималось значительно выше моих коленей. Верх корсета был выполнен из сетки телесного цвета, расшитой вдоль и поперек пайетками и драгоценными камнями.
Действительно, я была как снежная королева.
Ирония заключалась в том, что если бы я надела это платье в «Семь грехов», никакого льда не было бы и в помине, за мной остался бы один лишь огненный след. Это было заманчиво. Как же мне хотелось войти в роль кого-нибудь другого, пускай и всего на одну ночь. Возможно, мне бы удалось притвориться, что я только что пришла из сказки, а может, даже предстать той, что не боится рисковать и мечтать.
Однажды, десять лет назад, я рискнула и вышла из зоны комфорта, открывшись миру. Тогда я позволила надежде стать моим путеводным светом и Полярной звездой.
Все это плохо кончилось, но я выжила.
Меня почти не задело, если только невидимый шрам на сердце считать за сопутствующий ущерб.
Я рано усвоила, что в любовных играх нет никаких гарантий победы для тех, кто оказался достаточно смелым, чтобы в них вступить, хотя и предполагала, что даже попытки приносили острые ощущения.
Мой отец говорил, что величайшая трагедия всей жизни – позволить страху себя сдерживать. Для него не было судьбы печальнее, чем постоянно задаваться вопросом: «А что, если бы…»
Однажды я спросила отца о погоне за мечтой:
– Но вдруг я упаду? Что, если споткнусь?
– Попробуй задать вопросы получше, голубка моя. А вдруг ты взлетишь? Что, если ты пустишься в погоню за звездами?
Закрыв глаза, я едва ли не слышала его раскатистый голос:
– Неудача означает лишь то, что ты стараешься, и в этом нет ничего постыдного. Не позволяй никому говорить тебе, кто ты такая. Верь в себя. Это твоя жизнь, и прожить ее надо так, как ты сама считаешь нужным. К черту все остальное!
Если бы отцу поручили вести колонку с советами, он бы с этим справился лучше всех.
– Уже почти полночь, – ласково сказала Райли, кивнув на часы. – Мы так опоздаем.
Семь
Принц ЧревоугодияВикси, до крайности ласковая гостья, лизнула мой кадык и тихо застонала.
– Вы так приятны на вкус, ваше высочество, – пробормотала она, снова посасывая мою шею. На это ее, несомненно, сподвигла порочная картина из большого фойе, где я встречал гостей, прибывших на мой званый вечер. Девица провела зубами по яремной вене, и я едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Если бы кусалась еще сильнее, она бы без труда нашла себя при дворе вампиров.
Мимо нас мелькали подносы с дымящимися коктейлями. В воздухе разносились резкие ароматы можжевельника и других сезонных зимних добавок.
Я взял с подноса бокал с ледяным коктейлем, который привлек меня своей вычурной экстравагантностью. Вместо кубиков льда в нем плавали замороженные ягоды можжевельника. Благодаря какому-то ловкому приему верхушка коктейля дымилась, что придавало ему восхитительное ощущение морозной свежести. Ароматы усиливали вкус: я потягивал цитрусовый джин, наслаждаясь легким шипением пузырьков, которые скользили по языку.
Зрение, вкус и обоняние были задействованы в полной мере. Прислуга, которая занималась приготовлением коктейлей, превзошла саму себя, создав фирменный напиток этого вечера.
И все же часть гостей находила куда более увлекательные способы пробовать коктейли.
В Доме Чревоугодия к пиршествам относились крайне серьезно. Несмотря на множество слухов и предположений, все началось с попытки поддеть мисс Сент-Люсент. Как-то раз она написала, что я не отличаю грех от добродетели и мне следовало бы снять с себя корону правителя грешников.
Я хотел, чтобы она проглотила свои слова, причем буквально, и тогда внутри поставили длинный стол, который занял большую часть холла при входе. Чтобы пройти дальше в мой Дом Греха, гостям приходилось огибать его.
Я с удивительной ясностью вспомнил тот самый первый вечер, когда Адриана пришла и напилась допьяна. Я позаботился о том, чтобы она получила приглашение на мероприятие.
Ее лицо омрачилось от изумления – готов поклясться, что заметил в ней искру заинтересованности и желания, – но затем она снова надела маску презрения.
Однако мне и этого хватило для удовлетворения. Тогда я понял, что выиграл этот раунд, даже если бы она ни за что в этом не призналась. С той поры я оставил стол на том самом месте в качестве одного из столпов своего дома.
На него не ставили ни блюда, ни напитки. Гостям было позволено предаваться собственным фантазиям, упиваться вниманием и своими партнерами так, чтобы все их видели.
Одна из таких сценок была представлена на всеобщее обозрение прямо сейчас.
Я наблюдал, как трое сперва по очереди разделись, а затем медленно забрались на стол. Один из мужчин вынул кубик льда из своего бокала и провел им по грудям женщины. Ее соски восхитительно затвердели, и тогда он опустился, чтобы провести языком по ее упругому бутону. Как только она выгнула спину, он закинул ее ноги себе на плечи и принялся упиваться ею так, словно умирал от голода.
Она металась по столу с выражением чистого блаженства, а он ласкал ее груди.