Песня любви для Ворона

— Знаю. — Голова женщины склонилась ему на грудь, глаза закрылись. Переутомление брало свое. — Что… что произошло?
— Спи-спи, — нежно сказал Рейвен, заботливо укрывая одеялом мокрые длинные волосы. — Ты все вспомнишь, когда проснешься.
Дыхание Дженны стало ровным. Она уснула. Ее голова доверчиво покоилась на мужской груди. И тогда он тоже забылся сном, вдыхая запах женщины, напоенный морем.
Прошло несколько часов. Дженна медленно пробуждалась. Видимо, прошлой ночью стоял жуткий холод, если она оставила включенным на полную мощность одеяло с электрическим подогревом, подумалось девушке. Даже подушка стала горячей. Рука попыталась нащупать выключатель, но наткнулась на что-то твердое, упругое, теплое. Сквозь полудрему, не открывая глаз, она с любопытством изучала находку, полагая, что продолжается сон. Вдруг какая-то незнакомая мощная фигура зашевелилась рядом.
— Осторожно, женщина, ты ловишь рыбу в опасных водах!
И в ту же секунду сон упорхнул, подобно испуганной птице. Дженна удивленно раскрыла глаза и резко повернулась. Непроизвольным движением она сдвинула темно-синее одеяло, обнажив могучее мужское тело без каких-либо признаков одежды. Зрелище, открывшееся ее испуганному взору, оставляло потрясающее впечатление. Сильная богатырская грудь с облачком черных блестящих волос, которые ручейком струились вниз, образуя внизу живота черный треугольник. Именно там, да-да, именно там лежала ладонь Дженны. Ахнув, она тут же отдернула руку.
— Извини, я… я… — Внезапно девушка поняла, что и на ней одежды не больше, чем на незнакомце. Она прижимается к мужчине, а груди упираются в стальные мускулы руки. — Кто?!.. Что?! — недоумевая, воскликнула девушка.
— Кто? Местные зовут меня Рейвен, — услышала она в ответ. — А что же касается второго вопроса, то…
— Можешь не продолжать. — От смущения Дженна залилась румянцем. — Возможно, я многое забыла из школьной программы, но вот курс восьмого класса помню отлично.
— Восьмого? — Рейвен потянулся за одеялом, которое грозило упасть на пол.
— Да, курс анатомии, раздел о размножении…
Раздавшийся смех напоминал раскаты грома. Голос был таким же теплым и сильным, как и та плоть, которой только что касалась ее ладонь. От такого сравнения, вдруг пришедшего на ум, Дженна покраснела еще больше. Видимо, ледяная вода окончательно лишила ее разума.
И тут внезапно нахлынули воспоминания. Шторм. Холод. Волны. Серебристый свет, проникающий сквозь мутную пелену воды. Сильные руки. Добрые глаза. Голос, перекрывающий шум шторма. И спасение, спасение, спасение!
— Ты вытащил меня!
— Я лишь немного помог тебе. А сражалась за свою жизнь ты сама, да с такой отвагой, на которую способен не каждый мужчина.
Дженна смотрела на широкую смуглую руку, заботливо укрывавшую ее одеялом. Если бы не эта рука, ледяной океан поглотил бы вчера очередную жертву.
Рейвен потянулся за темно-синей, в цвет одеяла, простыней и, обернув ее вокруг бедер, сел.
— Согрелась? — обратился он к девушке.
— Да, спасибо.
Новые и новые подробности всплывали в ее сознании…
— Если бы не ты… Если бы не твоя помощь…
Рейвен пожал плечами.
— Я всегда был несколько сильнее окружающих. Мною даже в шутку пугают маленьких детей. И я очень рад, что моя удаль пригодилась в более важном деле, чем ловля рыбы.
Дженна опустила глаза, почувствовав вдруг одиночество за его словами, сказанными, казалось бы, равнодушно и сухо. Несмотря на суровую неприступную внешность и богатырскую силу, Рейвен не был лишен утонченных эмоций. Импульсивным движением она положила руку на его загорелое плечо.
— Готова поспорить, дети тебя не боятся, а наоборот, любят. С таким человеком, как ты, они должны ощущать себя в полной безопасности. Знаю по собственному опыту, — мягко проговорила девушка, пытаясь поймать его взгляд. — Я просто не представляю, как тебя благодарить…
— Ты, наверное, очень хочешь пить, — прервал ее Рейвен.
Неожиданно Дженна поняла: во-первых, мужчина не желает, чтобы его благодарили, а во-вторых, она и в самом деле просто умирает от жажды. Горло настолько пересохло, будто кто-то старательно прошелся по нему наждачной бумагой.
 
— Да, ты прав, я очень хочу пить.
— У меня есть чай, кофе, суп. Что изволите?
— Чай, пожалуйста.
Девушка пыталась не смотреть на Рейвена, когда он вставал, но безуспешно. Простыня, обернутая вокруг бедер, на мощном великолепном теле казалась чуть ли не обыкновенным полотенцем. Отец и братья Дженны тоже отличались статью, но Рейвен выглядел настоящим великаном.
При виде его совершенного торса захватывало дух. Его почти обнаженная фигура будоражила чувства, как возбуждали и раскатистый смех, и одиночество, затаившееся в глубине глаз цвета оникса. Рейвен задел в душе струны, о существовании которых она основательно подзабыла, пока не обнаружила рядом мужчину с волшебно прекрасным телом.
Жаль, что сама она, похоже, не пробудила в нем никаких эмоций, кроме сочувствия. Грустная улыбка промелькнула на ее губах. Рейвен ведет себя как брат, которому пришлось ухаживать за неожиданно приболевшей сестрой. Добрый, заботливый, но только брат. Впрочем, она привыкла к роли сестры. Сначала родные братья, в шумном обществе которых она росла. А затем… затем муж, тоже упорно желавший относиться к жене только как к близкой родственнице. Дженна могла бы пересчитать на пальцах те ночи, когда супруг нисходил до того, чтобы заняться с ней любовью.
Ничего удивительного, что как женщина она не заинтересовала его. Ей не хватает изящества, нежности, грациозности. И волосы далеки от шелковистых мягких прядей блондинок, которые обычно нравятся мужчинам. Кожа ее посинела от холода. В общем, с мокрой спутанной гривой она выглядит, вероятно, не более привлекательно, чем тающая на солнце медуза, выброшенная на песок.
— Почему такие грустные глаза? — Голос Рейвена прервал ее мысли. — Переживаешь из-за того, что произошло? Успокойся. Ты в безопасности. Как только шторм закончится, я отвезу тебя куда нужно. А что касается твоей лодки… — он пожал плечами, — постараюсь найти тебе новую и обязательно с надежным мотором.
— Но как ты догадался, что именно мотор стал виновником моих бед?
— Я еще не встречал человека, который бы, выйдя в море, добровольно выключил двигатель и взялся за весла, особенно во время шторма, — ответил Рейвен. И, помолчав, спросил — Один кусочек сахара или два?
— Два, пожалуйста. А почему ты уверен, что я люблю чай с сахаром?
— Ты не похожа на женщину, которая отвергает удовольствия, подаренные жизнью.
Дженна не совсем поняла смысл последних слов и, чтобы скрыть замешательство, указала на красиво обставленную каюту.
— Это все принадлежит тебе? — задала она первый попавшийся вопрос.
— Да, «Черная луна» — моя яхта.
Тут девушка заметила, что от неосторожного жеста одеяло сползло, обнажив грудь. Она поспешила исправить досадную оплошность.
Рейвен же усилием воли запретил себе смотреть на уголок одеяла, из-под которого задорно выглядывал аккуратненький розовый сосок. Алый румянец, выступивший на безупречно гладком лице, когда Дженна, проснувшись, обнаружила себя обнаженной в постели с мужчиной, свидетельствовал, что прелестное создание не избаловано подобными пробуждениями. Осторожные любопытные прикосновения женской руки к быстро твердеющей плоти тоже дали ему понять, что она не слишком привыкла и к мужскому телу. А ведь гостье, по-видимому, лет двадцать — двадцать пять.
Эти доводы заставили Рейвена подавить в себе желание дотронуться до гибкого женского тела, прильнуть к нему и проникнуть в жаркую манящую тайну. Главное, что он наверняка не встретил бы сопротивления. Женщина слишком благодарна ему. Но он же не хищник, несмотря на устрашающий вид, и не относился к тому типу мужчин, скорее даже самцов, которые непременно воспользовались бы ситуацией, чтобы удовлетворить физические потребности. Впрочем, именно из-за необычной внешности он не считал себя тем представителем сильного пола, который нравится женщинам. Рейвен выглядел слишком большим, слишком громоздким, неуклюжим и грубым. А кроме того, в его жилах текла индейская кровь, что было заметно внимательному взгляду.