Зверь (СИ)

— Это не столь важная информация, правда. Ну, стало один раз плохо и что тут такого? Это у всех бывает.
— Это бывает не у всех и это не считается нормой! Кто знал, что за проблема у тебя могла быть? Если ты не думаешь о себе, то подумала бы хотя бы о своих родителях.
— Я итак все время думаю о них. Не хочу, чтобы они волновались за меня. Сейчас у нас так много проблем, что просто нет времени и сил, чтобы думать еще и о моих болячках, поверь.
  
— Никогда больше не смей так говорить, тебе ясно? — в палату вошла бледная, уставшая и еле стоящая на ногах Юлия Алексеевна. Подойдя к дочери, она нахмурилась, осмотрев ее, а потом добавила. — Ты хоть подумала о том, что все могло закончиться плохо? Что бы я делала, если бы с тобой и отцом что-нибудь случилось? Я осталась бы совсем один, ты это понимаешь?
— Прости мама, — чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, прошептала Полина. — Просто ты была такой уставшей и нервной, я не хотела тебя расстраивать еще больше. Подумала, что я молодая и сильная и смогу справиться с этой болезнью. Думала, что все это из-за того, что я мало ем и сплю.
— Со своими нервами и проблемами я смогу разобраться сама, это не твои заботы. Твое дело следить внимательно за своим здоровьем и образом жизни.
— Прости, мама.
— Ладно, ладно, — прошептала женщина и склонилась над дочерью, чтобы поцеловать ее в лоб. — Я вам принесу поесть, у отца совсем пропал аппетит.
— Можно я его увижу?
— Завтра.
— Нет, сейчас, — простонала девушка. — Я соскучилась. Мне нужно сейчас увидеть его.
— Ну, хорошо, иди.
— Я проведу ее, не волнуйтесь — улыбнулась Тина, помогая подруге подняться.
Когда Полина вошла в палату отца, в нос сразу же ударил сильный запах медикаментов и болезни. Мужчина лежал в постели, пустым взглядом смотря в одну точку. Некогда молодой и здоровый мужчина выглядел намного старше своих лет, совсем высохшим, вымотанным и без смысла жизни.
— Отец? — Виктор удивленно поднял взгляд на дочь.
— Лисенок мой, — улыбнулся родитель. — Моя родная, как я рад тебя видеть.
Полина подошла к мужчине, обняв его и поцеловав в щеку. Присев на краешек кровати, она нежно провела ладонью по щеке отца, кусая губы.
— Не нужно плакать, все пройдет.
— Не пройдет.
— Всегда проходит и забывается, становится менее чувствительным, нежели сейчас. Таковыми нас создала природа, — тихо и медленно говорил мужчина, с каждым словом набирая полную воздуха грудь. — Не плачь. Что нам уготовано, то мы и должны принять. Хоть сегодня, хоть завтра.
— Не говори так, отец, — заплакала Полина. — Ты обязательно поправишься. Я очень сильно тебя люблю.
— Я тоже вас очень сильно люблю, — карие глаза мужчины стали влажными. — Прости меня за то, что я не смог дать вам ту жизнь, которой вы действительно заслуживаете.
— Ты дал мне прекрасную жизнь. Я счастлива и люблю наш дом, наш магазинчик и нашу семью. Поправляйся скорее. Ты нам очень нужен, правда. Как мы без тебя будем? Я еще ничего не знаю и не умею в этой жизни. Мне столько тебе нужно рассказать, столько всего спросить у тебя. У нас еще вся жизнь впереди.
— Конечно, моя милая. Я не собираюсь умирать, пока не подержу на своих руках внуков.
— Это правильная мотивация, — улыбнулась девушка, вытерев слезы. — Попробуй поесть что-нибудь, ладно? Мама очень беспокоится.
— Хорошо, мой лисенок. Ты тоже слушайся маму и не огорчай. Помогай ей, она одна не справится.
— Я всегда буду помогать вам, обещаю. Я завтра утром еще зайду, ладно? А ты пока отдыхай.
— Спокойной ночи, доченька — Виктор, с нежностью смотря на дочь, поцеловал ее в лоб.
— До завтра, отец.
Полина медленно поднялась, все еще ощущая легкое головокружение, и спустилась на второй этаж. Валентина ждала ее у палаты. Пройдя к кровати, девушка медленно села, откинувшись на подушку. Тина накрыла на стол ужин, подавая тарелку подруге.
— Давай. Ты должна все это съесть, иначе тетя Юля оторвет не только тебе, но и мне голову.
— Не преувеличивай, — улыбнулась Полина. — Она не такая уж и жестокая.
— Это ты меня еще в гневе не видела, — ответила Юлия Алексеевна, войдя в палату и поставив кружки с чаем на стол. — Кушайте скорее, пока не остыло. Тина, тебе заказать такси?
— Нет, вы езжайте домой, а я сегодня останусь с Полиной. Мне не сложно. А вам тоже нужно отдохнуть.
— Валентина, дорогая, спасибо тебе за то, что ты всегда рядом с моей дочерью. Вот что называется лучшая подруга, сейчас таких не сыскать, — Юлия Алексеевна провела кончиками пальцев по щеке Тины и поцеловала девушку, а затем и дочь. — Тогда спокойной ночи вам. Пойду попрощаюсь с Виктором и поеду домой.
Юлия Алексеевна вышла из палаты, а Полина лишь сильнее сжала руку подруги, улыбнувшись ей, после чего не спеша принялась есть салат. Тина ощутила, как на глазах наворачиваются слезы. Она чувствовала себя виноватой. Это ведь из-за него подругу уволили. И даже Дима с Константином не были столько виноваты, сколько она.
Она не только не пыталась помочь своей лучшей подруге, но и постоянно помогала мужчинам, а потом строила из себя хорошего друга, нагло обманывая девушку, которая верила ей и благодарила за все, что Тина делала. Не выдержав больше этих страданий и мук совести, сжиравших ее изнутри, она, наконец, решила во всем сознаться, понимая, что это будет концом их общения, ведь о дружбе уже давно не шло речи.
— Полина, прости меня, пожалуйста, за все, что я сделала тебе. Я тебя очень сильно люблю, правда. Я знаю, что я не идеальна, и часто делала тебе всякие гадости, ревновала, злилась и даже завидовала. Но я люблю тебя, правда… — Тина поцеловала Полину в запястье, а та лишь удивленно посмотрела на нее, выронив вилку из руки.
— Что с тобой такое? Все нормально?
— Нет… — Тина взяла носовой платок и, вытерев глаза, продолжила. — Я просто тварь. Я мразь. Я все это время, с тех пор, как мы встретились с этими мужчинами в парке… с тех пор, я сливала всю информацию на тебя Константину. Я знала, что он тебя уволил, я специально устроила тебя в клубе и с этим увольнением тоже. Это он хотел, чтобы я устроила тебя на панели, и я согласилась, но потом все почему-то изменилось, и он забрал тебя к себе — под конец Валентина не выдержала и стала плакать.
— Зачем? — тихо спросила Полина, без каких-либо эмоций.
— Ради Димки. Я хотела быть ближе к нему, — запинаясь, ответила Тина. — А он очень любит своего друга, и я подумала, что, если Константин… — она снова стала плакать, чувствуя лишь ненависть и омерзение к себе.
— Ты знаешь меня восемнадцать лет, а Дима и Константин никогда не оценят того, что мы делаем для них. И я уверенна, что ты это знала. Об этом можно догадаться по их внешнему виду и образу жизни, по их отношению к людям. Они развлекаются в таких ужасных местах и им это нравится. Неужели ты думала, что Дмитрий оценит то, если ты подложишь меня под Константина Понтиса? А ты не думала, что они первыми будут презирать тебя, после того, как ты за деньги и секс предала лучшую подругу? Буквально продала меня…
— Прости меня, Поля! Я умоляю тебя, пожалуйста, прости меня… — Тина упала на колени перед Полиной, продолжая держать ее за руку.
Полина с жалостью посмотрела на Тину и после резко выдернула свою руку из ладони девушки. Внутри нее плескалась и обида, и жгучая злость. Полина еле сдержалась, чтобы снова не сорваться.
— Уходи. Я не хочу, чтобы ты присутствовала в моей жизни. Ты продала меня и нашу дружбу. Ты стала такой же, как и они. Мне такая подруга не нужна. Уходи.
Тина могла бы умолять о прощении еще долго, но стоило ей только взглянуть в глаза Полины, и она поняла, что ничего не сможет добиться. В душе все переворачивалось от стыда.
— Прости меня, умоляю тебя. Я искренне раскаиваюсь и, если бы я только смогла что-то сделать, я бы… — Тина резко замолкла, будто отключилась, а потом медленно встала и не оборачиваясь, не спеша вышла из палаты.
Полина же еще долго лежала неподвижно, а потом повернулась на бок и, закрыв глаза, попыталась заснуть. Внутри все было пусто. Сердце неприятно покалывало, голова гудела, с глаз текли слезы обиды.