Наследник (СИ)

— Мать твою. Мы же проверили здание. Я сам проверил, — глухим голосом произносит Виктор. — Саш, клянусь, я здесь ни при чём!
— Я разве тебя в чём-то обвинял? — сухо спрашиваю я.
— Там была бомба, а я не заметил её. Это моя вина.
— Судя по всему, бомбу заложили заранее и как следует спрятали, — блокируя экран телефона, говорю я и смотрю в иллюминатор. За окном идёт снег и дует сильный ветер.
— Враги знали, что мы будем встречаться именно в этом ресторане, — продолжаю я, стискивая телефон в руке. — Сергей скинул мне адрес только утром, но кто-то другой мог знать раньше.
— Может, это тот, кто шантажировал Вронских? Хотел убить только его, остальные просто оказались не в том месте не в то время? — предполагает Вик.
— Нет. Всё было сделано так, как неизвестный планировал. Он хотел убить их всех, а меня оставить в живых. Чтобы выставить всё так, будто Грозины решили проблему силой.
Мой телефон начинает звонить. Вижу на экране имя абонента — «Мама». Скрипнув зубами, сбрасываю звонок. Представляю, в какой она сейчас истерике, и я обязан её успокоить — но сейчас я просто не способен подобрать слова. К тому же есть более важные дела.
— Егор, привет. Срочная работа, — говорю я в трубку.
— Да, ваше сиятельство. Уже работаю. Ищу, откуда пошла информационная волна.
— Молодец, всё правильно. Надо узнать, кто первым начал говорить, будто я собираюсь устроить войну кланов.
— Уже работаем. Судя по всему, здесь замешаны такие же помойки, как Золотой лев. Только в этот раз их много.
— Ты хочешь сказать, что шум поднимают Череповы? — удивляюсь я.
— Очень похоже, но пока трудно сказать. У них сильные медиа, сеть очень большая, там куча подставных организаций и людей. Мы ещё не добрались до конца цепочки. Похоже, враги знали, как мы будем действовать, и замели следы, — отвечает хакер.
— Да, это уже не первая информационная атака, которую мне приходится отражать. Тот, кто в этом заинтересован, мог изучить нашу тактику.
— Вы правы. Но я всё равно разберусь, обещаю.
— Хорошо. Как только что-то появится, сразу звони, — говорю я и кладу трубку.
Понимаю, что у меня трясутся руки. Смесь эмоций в груди такая сложная, что я едва могу понять сам себя. Это боль, обида, жгучая злоба с примесью отчаяния — омерзительный коктейль, фонтаном бьющий внутри меня.
Пока я разговаривал с Егором, мама успела позвонить ещё дважды. И как только я кладу трубку, она звонит ещё раз, но я сбрасываю вызов. Следом раздаётся звонок от Ромена, на который я тоже не отвечаю. Ему-то что нужно?
Хотя понятно. Он отвечает за внутреннюю безопасность Династии, а по ней только что был нанесён удар.
Ставлю телефон в режим «не беспокоить» и закрываю глаза, откинувшись на кресле.
— Александр, ты в порядке? — спрашивает Виктор.
— Дай мне минуту.
Пытаюсь отрешиться от всех мыслей и эмоций. Глубоко дышу, мягко уводя в сторону все слова, голоса и образы, что лезут ко мне в голову.
Не так-то просто это сделать. Я представляю, что сейчас чувствует моя мать, и невольно ощущаю то же самое. Пускай Сергей и был для меня чужим человеком, но он явно хотел сблизиться и делал для этого всё возможное в нашей ситуации. К тому же, если верить рассказам, он всегда старался побыть со мной хоть немного. Может, я и не помню этого, но нет причин не верить маме и Сергею.
Я так долго старался найти отца. Нашёл — и его так быстро отобрали у меня.
Несправедливо.
Продолжаю медитировать. Чтобы успокоить вулкан в груди и привести разум в холодное рабочее состояние, мне требуется гораздо больше минуты. Однако я справляюсь с задачей, и, когда открываю глаза, все эмоции отступают на второй план, будто покрытые коркой льда.
Я позволяю только злобе просачиваться наружу. Когда я злюсь, то действую эффективнее.
— Идём, — говорю я поднимаясь.
— Внимание, на выход! — командует Виктор гвардейцам и сотрудникам Вольги, сидящим дальше в салоне. — Боевая готовность. Возможно покушение, никого и близко не подпускать. При малейшем подозрении открыть предупредительный огонь. При виде оружия — открыть огонь на поражение. Приказ ясен?
  
— Так точно, — в голос отвечают бойцы.
— Думаешь, что кто-то решит меня убить? — надевая пальто, спрашиваю я.
— Все думают, что ты прикончил наследника Череповых. Сам, как считаешь? Я не удивлюсь, если на крыше аэропорта сидит уже целая толпа снайперов, — отвечает Вик.
— Вряд ли.
Перевожу телефон в обычный режим, и он сразу же начинает звонить. На сей раз это Григорий Михайлович, и я решаю взять трубку:
— Да, ваше…
— Где ты⁈ — перебивает меня дедушка. Его голос звенит сталью.
— В Домодедове. Ещё не вышел из самолёта.
— Не выходи! Мои гвардейцы уже в пути.
— Со мной есть мои люди.
— Я сказал, оставайся в самолёте! — тоном, не терпящим возражений, отрезает дедушка. — Ты не представляешь, что происходит. Не вздумай рисковать. Поедешь на бронированной машине, сразу ко мне в поместье. За Аней я уже тоже отправил людей.
— Я вполне представляю, что происходит, и могу кое-что с этим сделать. Спасибо, что позаботились о маме, но к вам в поместье я не поеду. И кстати, мой Лексус тоже бронированный.
— Ты уже достаточно сделал! Не вздумай больше ничего творить!
— Вы думаете, что это я устроил взрыв? — невозмутимо спрашиваю я.
Тяжело вздохнув, князь отвечает:
— Нет, не думаю. Но не все считают так же, особенно после того, как ты лично убил Старцева. За тобой закрепилась слава жестокого человека, и это событие только даёт разным горлопанам повод её укрепить.
— Я это понимаю. Не страшно.
— Послушай, Александр, ты в любом случае должен приехать. Медведевы и Вронские ведь подписали договор?
— Да, он у меня.
— Хорошо. Это доказательство того, что всё не так, как пишут сейчас в интернете. Но ты должен приехать и привезти документ в поместье. Заодно я хочу услышать из первых уст, как всё произошло. Алексей уже здесь, нам надо обсудить, как действовать. Приезжай, — говорит Григорий.
Когда это звучит в формате просьбы, а не приказа, я понимаю, что это действительно разумно. Бумага, которая лежит у меня в дипломате, чрезвычайно важна — пусть это и не гарантия защиты от войны, но крайне важный аргумент против. И меня вполне могут попытаться уничтожить вместе с ней.
— Да, нам и правда надо всё обсудить, — говорю я. — Хорошо, мы ждём ваших гвардейцев.
— Спасибо. До встречи, — говорит князь и кладёт трубку.
Мы всё-таки выходим из самолёта и проходим на парковку аэропорта, не заходя в само здание. Конечно же, нам приходится пройти через запрещённую зону, но никто и не думает останавливать группу вооружённых людей с автоматами.
Как только приближаемся к парковке, я жалею о том, что не послушал князя. Его бойцы наверняка смогли бы проехать прямо на взлётную полосу, а мой Лексус уже осадили журналисты. Заметив меня, они тут же бросаются вперёд, как стая хищников на добычу, и даже поднятые стволы автоматов их не пугают.
— Александр Сергеевич! Пара вопросов!
— По какой причине вы убили наследника Череповых? Клан Грозиных решил опять начать войну?
— Александр, почему вместе с врагами вы уничтожили своего союзника⁈
Виктор поднимает пистолет и делает два выстрела над головами журналистов. Даже это не останавливает некоторых, и тогда Вик делает шаг вперёд, хватает самого резвого репортёра и упирает ствол ему в нос:
— Всем назад! Александр Сергеевич не будет отвечать на вопросы. Пока что никаких комментариев, понятно? Дождитесь официального сообщения от пресс-службы рода.
Виктор бросает на меня короткий взгляд, и я опускаю веки — мол, всё правильно сказал.
— Теперь свалили на хрен отсюда! — отталкивая журналиста, продолжает он. — Иначе я буду расценивать это как нападение на моего господина и прикажу солдатам открыть огонь. С дороги!
Воцаряется тишина, только завывает ветер, который становится всё сильнее. А потом раздаётся звук сирен, который стремительно приближается.