Наследник (СИ)

— Да. Князь Грозин не хочет, чтобы ваш род потерял эти владения, поскольку нам важен ваш завод, — говорю я.
— Ну ещё бы! Без моего Техпрогресса корпорации несладко придётся. Мои чипы в половине изделий используются, в том числе в военной сфере.
— Вы можете мне рассказать о том, как получили земли и почему Вронские претендуют на них? — спрашиваю я, сложив пальцы домиком.
— А вы разве не в курсе, Александр Сергеевич? — бурчит Медведев.
— Я хочу, чтобы мне рассказали вы. Возможно, я увижу ситуацию под другим углом.
Давид Артурович усаживается поудобнее и начинает:
— Эти земли мы получили после войны тридцать лет назад. А завод начали строить только двадцать лет назад. За это время земли стали частью нашего наследия, там ведь стоит не только завод, но и другие постройки. Вронские сейчас пытаются оспорить законность нашего владения.
— Вы завоевали эти земли? — уточняю я.
— Да. Когда тридцать лет назад два клана воевали, мы атаковали Вронских и разбили их гвардию, а затем взяли поместье в осаду. Они сдались и в качестве откупа предложили нам эти земли.
— Почему же тогда они теперь требуют их обратно? В чём суть их претензий?
— Они утверждают, что не было законного договора, и мы заставили их отдать землю угрозами.
— Это правда?
— Ну, в какой-то мере да. Мы угрожали уничтожить поместье, но откуп они предложили сами!
— Вы подписывали мирный договор?
— В том-то и дело, — кривится Медведев. — Не подписывали. Мы заключили перемирие по слову чести. Но прошлый барон Вронский скончался, а его сын ничего не хочет слышать о слове чести и требует землю назад. Мерзкий ублюдок!
Я киваю, осознавая, что ситуация гораздо сложнее, чем кажется.
— Какие у вас планы? — спрашиваю я.
— Мы готовы отстаивать свои интересы до самого конца. Даже если Верховный суд решит дело в пользу Вронских, я не отдам землю. Пусть попробуют отобрать её силой!
— Вы не сможете противиться решению Верховного дворянского суда. Гарантом его справедливости выступает император. Вы что, собираетесь пойти против императора?
— Тогда мы начнём войну раньше и заставим Вронских отказаться от претензий, — твёрдо говорит Медведев.
— Я здесь для того, чтобы предотвратить насилие.
— Понимаю, но вы тоже должны кое-что понять — я не собираюсь ни отдавать эти земли, ни платить за них. Не пытайтесь найти компромисс, при котором мой род должен будет заплатить Вронским. Они не получат от меня ни копейки!
— Не стоит быть таким категоричным, Давид Артурович, — говорю я. — Если потребуется, вы пойдёте на компромисс. Как я сказал, главное — не допустить насилия и оставить завод там, где он стоит. Если для этого придётся чем-то пожертвовать, нам придётся.
— Нам? Вы хотите сказать, что Грозины возьмут на себя расходы? Потому что я повторяю — Вронские от меня ни копейки…
— Род Грозиных прислал меня, чтобы со всем разобраться, и я разберусь. Я на всякий случай советую помнить, что вы член клана и обладаете ограниченной автономией. Я не хочу на вас давить, но будьте готовы к уступкам. Иначе нам эту проблему не решить.
— Я думал, что вас прислали мне помочь, а не заставлять прогибаться перед врагами, — хмурясь, говорит Медведев.
— Никто не заставляет вас прогибаться. Я устрою так, чтобы вы с Вронскими смогли договориться, и чтобы они навсегда отказались от претензий на землю. Разве ради этого вы не готовы пожертвовать деньгами или даже немного поступиться гордостью?
Граф не отвечает, только издаёт тяжёлый хриплый вздох и качает головой.
— Я постараюсь помочь, — говорю я. — И сделать так, чтобы ваш род вышел из дела с минимальными потерями. Но совсем без потерь вряд ли обойдётся,
Я произнёс это, осознавая, что ставлю на кон свою репутацию. Ни я, ни Череповы ещё не говорили с Вронскими, но почему-то, мне кажется, там будет такая же упёртость и отказ как-либо сотрудничать с Медведевыми. Всё запутаннее, чем я думал.
Ещё и эти подставные бойцы… Может, их отправили специально с целью помешать моей миссии? Юрию было бы выгодно, если бы я провалился. Династия бы пострадала, зато мой старший дядя получил бы новый шанс стать наследником вместо меня. Ведь если я проиграю здесь, мои шансы стать в будущем князем сильно упадут.
  
— Я надеюсь, что вы не впустую это всё говорите, — бурчит, наконец, он. — Вы всё-таки наследник князя, и обязаны показать, что заботитесь о членах клана. Иначе они могут вас не поддержать.
«Как будто прочитал мои мысли», — думаю я.
— Неужели это угроза, Давид Артурович? — спрашиваю вслух.
— Это дружеское предупреждение, Александр. Я в вас верю и прошу не подвести меня.
— Я со всем разберусь, будьте уверены. Мне нужно посмотреть кое-какие документы, давайте я перешлю вам список, а вы передайте его своим юристам. Копий документов будет достаточно, — говорю я.
— Конечно, никаких проблем, — доставая телефон, кивает граф.
После нашего разговора я выхожу на улицу. Небо уже начало темнеть. За что я не люблю зиму, так это за короткие дни. Зимой всегда хочется, чтобы было больше солнца.
На всякий случай отправляю сообщение отцу, чтобы он не забыл поговорить с Вронскими. Ответ приходит через несколько минут, когда я уже сажусь в машину:
«Сегодня. Через пару часов».
Хорошо. Если нам удастся одновременно надавить на два враждующих рода, может быть, мы сумеем найти компромисс. Но каждое решение требует времени и продуманности. Как наследник, я понимаю, что принятие решений — это не просто формальность. Это ответственность.
Вернувшись в гостиницу, я встречаюсь с Виктором в баре на первом этаже и спрашиваю:
— Как вели себя наши подставные?
— Никак не выделялись. Но когда вы с майором приехали, они все ушли якобы в магазин. Наверняка майор рассказывал им о том, что видел и слышал.
— А он ничего не видел и не слышал, кроме того, что я приезжал в поместье Медведева. Как думаешь, Оксане можно доверять?
— Она из армии. Должна быть верна присяге, даже не знаю, как её сумели уговорить прийти в Династию. Ты говорил, она сама не знала, что ей заменили бойцов? — спрашивает Вик.
— Да, до последнего момента. Так что она, вероятно, не участвует в игре. Пригласи её ко мне в номер сегодня вечером. Скажи, пусть приходит одна и убедись, чтобы у подставных была возможность проследить за ней.
— Это ещё зачем?
— Как зачем? Будем брать на живца, — усмехаюсь я. — Разве солдатам Династии можно следить за офицерами и тем более за членами рода Грозиных? Сомневаюсь. Так что пускай они проследят, а вы с ребятами арестуйте их.
— Понял, — ухмыляется Виктор. — Всё будет сделано.
Я молча киваю и ловлю собственный взгляд в отражении на полированной стойке. Кто бы что ни задумал против меня — я узнаю, кто это и что он замыслил. Я уже не тот Саша Грозин, что был пару месяцев назад.
Вы хотите убедиться, что место наследника принадлежит мне по праву? Хорошо, я докажу вам это. Решительно и жёстко.
Больше никаких долгих партий. Настало время действовать быстро.
 Глава 19 
Мы с Виктором обсуждаем детали плана, после чего я захожу в свой номер и заказываю по телефону ужин. Сейчас я кое-что сделаю, поем и отправлюсь на встречу с Оксаной.
Достаю из сумки глушилку, что привёз с собой, и звоню отцу. Как всегда, по одноразовой симке с левого телефона.
— Слушаю, — отвечает он.
— Можешь говорить?
— Как меня бесит эта секретность, — вздыхает Черепов. — Да, могу.
— Ты общался с Вронскими?
— Да, буквально только что. Они не хотят компромисса. Или земля, или война, вот как они настроены.
— У Медведевых ровным счётом такая же позиция, — я хмыкаю. — Надо придумать, как надавить на обоих, чтобы заставить пойти на компромисс. И придумать этот самый компромисс.
— Мне приходит в голову только вынудить Медведевых платить за аренду земли, — говорит Сергей.
— Вряд ли согласятся. Они не хотят платить Вронским ни копейки. Они считают землю своей по праву.