Наследник (СИ)

Закончив некоторые другие дела в городе, я еду домой. Там захожу в комнату, которую оборудовал под кабинет, и достаю из потайного сейфа за картиной глушилку с десятком антенн. Почти такую же, как у Виталия в его тайной квартире.
Не хочу становиться таким же параноиком, как дядя, но здоровая осторожность не повредит. Пока что я точно не хочу, чтобы кому-нибудь стало известно о моей связи с отцом. Это может спровоцировать такие события, что борьба за Цитату и война со Старцевым покажутся детским лепетом.
Собственно, это и есть детский лепет по сравнению с тем, что мне предстоит.
Поэтому, даже несмотря на то, что я собираюсь позвонить отцу с одноразового номера и через анонимный мессенджер, а также то, что на телефоне установлена защита от Егора, я включаю глушилку. Теперь есть почти стопроцентная вероятность, с моей стороны никто не сможет прослушать разговор.
Набираю номер Сергея Черепова, который успел выучить наизусть, и слушаю гудки.
— Алло? — раздаётся в трубке.
— Это Александр. Можете говорить? — спрашиваю я.
— Да, говори, я один. И прошу тебя, обращайся на ты. Со мной не надо выкать, по крайней мере, когда мы наедине, — говорит Черепов и, не дав мне ничего сказать, спрашивает: — Как твои дела? Как чувствуешь себя на посту наследника?
Мне становится неуютно от этих вопросов. Такое ощущение, будто мы с ним и правда отец и сын, которые постоянно поддерживают контакт. Но ведь это далеко не так.
— Звание наследника заставляет меня заниматься одним важным делом, — говорю я. — Хочу попросить твоей помощи.
— Помогу чем смогу. В чём дело?
— Во вражде между родами из наших кланов.
Пересказываю Сергею ситуацию, а он внимательно выслушивает, а затем говорит:
— Я что-то слышал об этом краем уха. Но ты должен понять, я здесь пока никто. В отличие от тебя, меня ещё официально не вернули в род. Готовятся документы и так далее, причём в нашем клане есть те, кто против этого.
— Против того, чтобы тебя вернули в род? — удивляюсь я.
— Конечно. В клане Череповых всё далеко не так радужно, как у Грозиных. Идёт борьба за власть, потому что все понимают — когда князь умрёт, титул достанется либо мне, либо кому-то из женщин нашей семьи. А так как мой отец против того, чтобы передать титул женщине, то… Сам понимаешь.
— Кто-то из вашего клана надеется захватить титул князя?
— Вот именно, — подтверждает Сергей.
Немного помолчав, я спрашиваю:
— Почему ты мне это рассказываешь? Я ведь из рода Грозиных, ваших злейших врагов. Не боишься, что я расскажу деду о вашем тяжёлом положении, и мы поможем роду Череповых пасть?
— Нет, не боюсь. Ты не способен на такую подлость.
— Уверен?
— Конечно. Что бы там ни думал, ты мой сын. И мы с тобой похожи гораздо больше, чем ты думаешь, — отвечает Черепов.
Снова чувствую себя немного неловко, поэтому решаю вернуть разговор в нужное русло:
— Так что там насчёт Медведевых и Вронских? Ты можешь попробовать как-то урезонить своих? Конечно, не просто так, давайте найдём компромисс. Я, в свою очередь, могу договориться с Медведевыми.
— Хорошо, я попробую поговорить с князем и что-нибудь узнать. Перезвоню тебе.
— Не надо со мной связываться, я сам перезвоню. Когда? — спрашиваю я.
— Утром тридцатого.
— Хорошо, тогда до связи.
— Был рад тебя слышать, — говорит Сергей, а я кладу трубку.
Какой-то неприятный осадочек остался после этой беседы. Отец, похоже, искренне желает наладить со мной отношения, а я, неожиданно для самого себя, этому сопротивляюсь. Как будто во мне говорит какая-то детская обида.
Похоже, что я слился с прошлым Александром гораздо крепче, чем думал. И я — уже не совсем я, а какая-то новая личность, слитая из двух. Конечно, мой характер доминирует, но кое-что от «настоящего» Александра Грозина мне всё же досталось.
Любопытно.
Отключив глушилку, достаю из телефона одноразовую симкарту, ломаю её и сжигаю в пепельнице. Так как я не курю, большая сигарная пепельница нужна мне именно для этого. Сжигать то, что никому не следует видеть.
  
Остаток дня провожу, изучая документы по делу Вронских и Медведевых. Действительно, запутанный конфликт, чьи корни уходят гораздо глубже, чем в войну тридцатилетней давности. Эти роды борются между собой уже не первое поколение, хотя когда-то были связаны брачным союзом. То есть у них, по сути, общая кровь, что не мешает пытаться уничтожить друг друга.
Что-то мне это напоминает.
Вечером привозят из химчистки мой фрак, который я собираюсь надеть завтра в Бриллиант, ведь у нас будет новогодний бал. Собственно, получив этот фрак, я решаю, что на сегодня хватит. Стоит выспаться и уложить в голове всё, что я узнал сегодня.
Утром спускаюсь в парикмахерскую, расположенную на первом этаже жилого комплекса, обновляю причёску и делаю другие процедуры. После этого снова приступаю к работе — надо кое-что сделать по Оруженосцу, провести переговоры с потенциальными партнёрами Вольги, разобраться с некоторыми делами по гвардии…
Оставшееся время снова трачу на изучение МВ-конфликта, как я его назвал про себя. Звоню Егору и прошу его найти как можно больше информации по обоим родам. Пусть попробует отыскать что-нибудь, на что можно надавить. Причём и у тех и у других. Даже членам нашего клана может потребоваться сделать внушение. Как знать, согласятся ли Медведевы на компромисс, даже если мы его найдём.
Когда на улице уже темнеет, я надеваю фрак, накидываю сверху тёплое шерстяное пальто и отправляюсь в Бриллиант.
В школе сегодня особенная атмосфера. И дело даже не в наряженной во дворе ёлке, не в гирляндах и не в запахе мандаринов и горящих бенгальских огней. Дело в самих людях. Не каждый раз, приходя в Бриллиант, я видел столько улыбок.
Все юноши и девушки одеты в строгие вечерние наряды и выглядят просто превосходно. Особенно, конечно, девушки. Может, меня и привлекают женщины постарше, но не насладиться царством юной красоты вокруг я просто не могу.
Есть на что посмотреть. Особенно Анастасия сегодня привлекает взгляд. Её красное платье с вызывающем декольте и обнажённой спиной приковывает взгляды всех, включая учителей. Я их понимаю, как здесь удержаться, чтобы тайком не взглянуть.
Сегодня Настя не предпринимает попыток очаровать меня и сделать так, чтобы я поухаживал за ней. Сегодня её тактика — вызвать ревность. Я в этом ни капельки не сомневаюсь, потому что в праздничном зале Анастасия появляется под руку с Андреем Жаровым. Который смотрит на меня взглядом победителя — мол, смотри, какая со мной красавица, а с тобой кто?
— Привет, Саша, — раздаётся скромный голосок рядом.
Поворачиваюсь, и у меня на миг перехватывает дыхание.
— Надя, это ты? — удивляюсь я. — Ты с каждым разом всё красивее и красивее!
Серебрякова смущается и в качестве благодарности делает изящный реверанс. Она одета в красивое белое платье, в котором выглядит так мило и непорочно, что Настя в своём красном наряде выглядит просто шлюхой.
— Ты пришёл без пары? — спрашивает Надя, и надо быть дураком, чтобы не разглядеть намёка в этом вопросе.
Я прекрасно понимаю, что нравлюсь ей, и не хочу обнадёживать, но… Кто мешает подарить красивой девушке хотя бы один вечер? Мы никогда не будем вместе, и она, пожалуй, тоже это понимает. Поэтому я не хочу отказывать ей сейчас.
— Как это без пары? Я знал, что встречу здесь тебя, — с улыбкой говорю и подставляю локоть.
Лицо Нади освещает улыбка, она берёт меня под руку и больше ничего не говорит. Трепещет от волнения и так крепко держится за меня, будто боится, что это всё сон, и я вот-вот исчезну.
Наконец, начинается торжественная часть мероприятия. Сначала речь произносит директор Бриллианта, а затем на сцене появляется его дядя-граф. Не ожидал, что он сегодня приедет. И почему-то мне кажется, что это неспроста.
Когда в своей речи он упоминает, что особенно рад видеть на балу выпускной класс и всех его наиболее достойных членов, включая тех, с кем его связывают узы дружбы и сотрудничества, всё становится понятно. Это же про меня.