Блокшот (ЛП)

― Хорошо. ― Я киваю. Я не могу обещать, что не буду пытаться прикрыть свое тело. Есть части меня, которые мне не нравятся. Старые шрамы, происхождение которых я не хочу объяснять.
― Я так сильно хочу тебя. ― Люк проводит кончиками пальцев по моей груди, по животу, пока не спускается к моей киске. Затем он обводит клитор. ― Я никогда ничего так сильно не хотел.
― А как же хоккей? Ты всегда мечтал играть в хоккей.
  
― Далеко не так сильно, как я хочу тебя сейчас. Мне нужно быть внутри тебя, Танна. ― Его пальцы пробираются все ниже, прежде чем он вводит один из них в мое влагалище. ― Ты такая чертовски мокрая. ― Его губы касаются моего плеча, прежде чем переместиться к шее. ― Это для меня? ― шепчет он мне на ухо.
― Да.
― Хорошо. Потому что я хочу все это.
Мои руки тянутся к его рубашке. Я полностью обнажена, а он все еще одет. Я планирую исправить это прямо сейчас.
― Я хочу снять это.
Люк вынимает из меня палец. Я всхлипываю от внезапной потери. Но это ненадолго. Как только его рубашка отправляется в полет через комнату, руки Люка снова оказываются на мне, а его пальцы ― внутри меня. Мои руки нащупывают его ремень. Я бы смогла справиться быстрее, если бы он не заставлял все мое тело светиться от удовольствия прямо сейчас.
Он что, ходил на курсы, где рассказывают, что нужно делать пальцами во влагалище?
Справившись с ремнем, я расстегиваю пуговицу на его брюках, а затем опускаю молнию. Моя рука проникает в его боксеры и обхватывает его член. Он такой твердый. На головке выступила сперма. Я несколько раз провожу рукой вверх-вниз, пока Люк кусает меня за шею.
― Блядь, ― ворчит он. ― Мне нужно быть внутри тебя.
Шагнув вперед, Люк снова осторожно укладывает меня на кровать, а затем снимает ботинки и брюки и устраивается между моими бедрами. Головка его члена упирается в мой вход.
― Ты принимаешь противозачаточные? ― спрашивает он.
Я качаю головой.
― Принимала, но… Я не принимаю таблетки с тех пор, как… ― Я опускаю глаза.
― Я не хочу прерываться, Монтана. Если у тебя с этим проблемы, ты должна сказать мне. Я сделаю, если ты этого хочешь. Но я действительно хочу кончить в свою жену.
― Я не хочу, чтобы ты прерывался, ― говорю я ему. Я хочу получить все, что он может мне дать.
Люк медленно погружается в меня, почти благоговейно. Его глаза не отрываются от моих. Когда он входит до упора, его тело вздрагивает.
― Я люблю тебя, так чертовски сильно.
― Я тоже тебя люблю, но я не хрупкая, Люк. Я не собираюсь ломаться. Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
― Я не хочу торопиться, ― говорит он.
― И ты можешь, в следующем раунде. А сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул. Не обращайся со мной так, будто я из стекла. Потому что это не так.
Не говоря больше ни слова, Люк делает решительный рывок бедрами. Он трахает меня. Он не останавливается, когда первый оргазм пронзает мое тело. Он продолжает. Пока не наступает второй оргазм, и он не теряет контроль над собой, кончая в меня.
Глава двадцать четвертая
Я просыпаюсь от непрекращающегося жужжания. Беру в руки телефон, протираю глаза, смотрю на время и отключаю будильник. Затем я поворачиваюсь на бок и обхватываю рукой обнаженное тело Монтаны. Обнаженное тело моей жены.
― Доброе утро, жена. ― Я целую ее плечо.
― Еще не утро, Люк. На улице темно, ― стонет она.
― Мне нужно быть на арене через час, ― говорю я.
― Хорошо, но мне не нужно.
― Я хочу, чтобы ты пошла со мной, ― говорю я. ― Я не готов оставить тебя одну.
Монтана переворачивается и смотрит на меня.
― Ладно. Но разве я не буду тебе мешать?
― Ты никогда не будешь мешать. ― Я наклоняюсь, собираясь поцеловать ее, но меня останавливает звук звонящего телефона.
Я раздраженно смотрю на экран и нажимаю на зеленую кнопку ответа, когда вижу имя Алии.
― Привет, Лия. Я сейчас немного занят…
― Люк Джеймсон, что ты натворил? Ты видел новости? Боже мой! У моего отца сейчас случится приступ. Это повсюду! ― Алия практически кричит в трубку.
― Что повсюду?
― Вы с Монтаной поженились прошлой ночью. О чем ты думал?
― Я думал о том, что люблю ее и хочу на ней жениться, ― уверенно говорю я.
― Это скандал. Домыслы просто безумные. Включи новости. Вообще-то, нет, ей не нужно это видеть. Черт. Она сойдет с ума, Люк. Это нехорошо. Где ты?
― Лия, успокойся. Все будет хорошо. Скоро все забудется. Таблоиды всегда устраивают шумиху.
― Это слишком грандиозно. Холостяк номер один в Ванкувере официально снят с продажи. ― Алия вздохнула. ― Где вы? Я приеду.
― Мы в «Planet Hollywood».
― «Planet Hollywood»? Ты шутишь, да? Пожалуйста, ради всего святого, скажи, что ты шутишь?
― Нет, а что?
― Ты отвез ее в «Planet Hollywood»? Неужели времена настолько суровые, Джеймсон? Ты мог бы хотя бы остановиться в «Bellagio», он через дорогу. Ты что, серьезно? ― Она продолжает.
― Ладно, Алия, я вешаю трубку, ― говорю я ей.
― Подожди! Какой номер?
У меня вертится на языке сказать ей, чтобы она не приходила сюда, но она ― подруга Монтаны. И у меня есть ощущение, что она может помочь унять панику, которая начнется, когда моя новобрачная узнает, что происходит. Мне не нужно включать новостные каналы, чтобы понять, о чем они говорят.
«Ванкуверские рыцари» скрывают тайное любовное дитя…
Номер шесть заставили жениться, угрожая дробовиком…
Сначала загадочная травма, теперь загадочная невеста. Источники утверждают, что это, скорее всего, связано с наркотиками…
― Номер 912, ― фыркаю я в трубку.
― Это даже не пентхаус. Боже мой!
Я слышу неодобрение в тоне Алии. Впрочем, это неважно, потому что я знаю Монтану, и ей все равно, где мы находимся, лишь бы мы были вместе. Я завершаю звонок и вижу, что моя жена терпеливо ждет новостей.
― Алия уже едет. Нам нужно одеться.
― Что случилось?
Я отворачиваюсь. Я не хочу ей говорить, но и врать тоже не хочу.
― Я не хочу, чтобы ты волновалась, Танна. Что бы они ни говорили, это не имеет значения. Важно лишь то, что мы с тобой знаем правду, нашу правду. Мы любим друг друга.
― О чем ты?
― Все новостные издания опубликовали новости о нашей свадьбе. Об этом пишут все таблоиды, ― объясняю я.
― Черт. ― Она вскакивает с кровати и бежит в ванную. К тому времени, как я надеваю боксеры и слаксы, Монтана возвращается, завернувшись в халат.
― Ладно, что мне делать? Скажи мне, что делать, ― говорит она.
― Ты в порядке?
― Нет, но мы справимся с этим вместе, верно?
― Всегда вместе. Ты и я, Танна.
― Хорошо, тогда скажи мне, что я должна делать.
― Ничего не говори. Если кто-то подойдет к тебе, не отвечай на вопросы. Не позволяй им злить или расстраивать тебя, потому что они попытаются это сделать. Папарацци ― не что иное, как кучка стервятников. Но я позабочусь о том, чтобы ты никогда не оставалась в одиночестве. Я позвоню Грею. Попрошу прислать нам охрану.
― Хорошо. А что, если… ― Она не закончила фразу.
― Если что?
― Что, если он придет за мной? ― спрашивает она. ― Я его знаю. Он увидит меня в новостях и что-нибудь устроит.
― Я не позволю ему приблизиться к тебе, Танна. Обещаю, ― говорю я ей.
― Хорошо, значит просто молчать. И это все? Что мне надеть? Какую мне сделать прическу? ― Она оглядывает комнату, явно расстроенная.
― Танна, мне все равно, что ты наденешь и как уложишь волосы. Тебе не нужно наряжаться, чтобы произвести впечатление на кого-то, кроме себя.
  
― Но, если они будут фотографировать… Люк, я не хочу ставить тебя в неловкое положение.
― Этого не произойдет. ― Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. ― Я люблю тебя. Никогда не забывай об этом.
― Я тоже тебя люблю.
― Мне жаль, что тебе приходится иметь дело с этим дерьмом. ― Я вздыхаю и целую ее в макушку.