Блокшот (ЛП)

Трахать Монтану в каждом уголке этого дома.
Я опускаю ее на один из диванов и накрываю своим телом.
― Скажи мне, чего ты хочешь? ― Я поднимаюсь на колени, пальцы цепляются за край ее трусиков, и я тяну их вниз по ее ногам.
― Тебя, ― говорит она.
― Скажи мне, чего именно ты хочешь, Танна. Как ты хочешь меня? Какую часть меня? ― Я с ухмылкой смотрю на ее порозовевшее лицо.
  
― Ты знаешь, чего я хочу, Люк.
― Я хочу, чтобы ты это произнесла, Танна. Скажи мне, ― снова прошу я ее, пока мои пальцы разбираются с пуговицами на голубой блузке, которая на ней надета, а затем распахивают ее, чтобы открыть ее идеальную грудь, обтянутую красивым белым кружевным лифчиком.
― Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Не заставляй меня больше ждать, пожалуйста, ― говорит она тихим голосом, пока ее бедра слегка приподнимаются.
― Какую часть меня ты хочешь, Танна? Ты хочешь мои пальцы? ― спрашиваю я, и она качает головой. ― Может быть, мой язык? ― Кажется, она обдумывает этот вопрос, а затем ее голова снова двигается из стороны в сторону. ― Мой член? ― Я поднимаю бровь.
Она улыбается и кивает.
― Да, именно. Я хочу его.
Я расстегиваю застежку бюстгальтера и отбрасываю его в сторону, освобождая ее грудь, а затем обхватываю каждую. Я смотрю на них, сжимая в ладонях.
― Черт, они идеальны. ― Я наклоняюсь и целую каждую. ― Не могу дождаться, чтобы трахнуть их, ― говорю я.
― Люк… ― стонет Монтана.
― Да, детка? ― Я улыбаюсь, целуя ее шею.
― Ты мне нужен, пожалуйста.
― Я с тобой.
― Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, Люк. Это пытка. Не заставляй меня ждать. Я и так ждала целую вечность.
Я слегка приподнимаюсь и спускаю штаны, освобождая член. Ладонь обхватывает его, поглаживая несколько раз. И как раз в тот момент, когда головка оказывается у ее входа, я останавливаюсь.
― Блядь.
― Что случилось? ― спрашивает Монтана, глядя вниз.
― Мне нужно найти презерватив. ― Я отодвигаюсь от дивана.
― Или не надо, и ты можешь просто выйти? Пожалуйста, Люк, я не могу ждать. ― Ее ноги обхватывают мою талию, удерживая меня на месте.
― Ты уверена? ― Я никогда раньше не занимался незащищенным сексом. Я не готов был рисковать тем, что на пороге моего дома появятся мини-Люки. Но сейчас такие последствия не вызывают у меня паники. Только не с Монтаной.
― Я уверена. То есть, только если ты уверен. Я чиста. Клянусь.
― Я не беспокоюсь об этом, ― говорю я, медленно входя в нее. Мои глаза не отрываются от глаз Монтаны, пока я заполняю ее.
Она глубоко дышит.
― Это…
― Я знаю, ― говорю я, обнимая ее лицо ладонями. Только что я неистово желал трахнуть ее как можно скорее. Но теперь, когда я вошел в нее, все, чего я хочу, ― это не торопиться. Я хочу насладиться каждым мгновением, проведенным внутри нее. Чувство, которое захватило меня сейчас, ― новое, то, чего я никогда не испытывал раньше. ― Я люблю тебя, Танна. ― Я медленно вытаскиваю член, затем снова вхожу.
― Я люблю тебя, ― говорит она. ― Это всегда был ты.
Я целую ее, и пока мой язык исследует ее рот, я занимаюсь с ней любовью. Я стараюсь передать своими толчками все эмоции, которые я к ней испытываю. Я не думаю, что этого достаточно, этого никогда не будет достаточно.
Ее киска начинает сжиматься вокруг меня, а ее ногти впиваются в мою спину. Я продолжаю медленно трахать ее во время оргазма, глотая ее стоны. Когда я чувствую, что ее тело расслабляется, я сажусь, вытаскиваю из нее свой член и обхватываю его кулаком. Два толчка, и я выплескиваю сперму ей на живот.
― Черт возьми, кажется, ты действительно создана для меня, Танна.
― Я думаю, мы созданы друг для друга, ― говорит она.
― Думаю, ты права.
Я заказываю пиццу, пока Монтана в душе, а тако находят новое пристанище в мусорном ведре. Это расточительно, но я не буду кормить ее холодным или разогретым дерьмом. Я расставляю на столе три коробки, а затем достаю из холодильника две бутылки пива.
Монтана входит в столовую, ее мокрые волосы перекинуты через одно плечо.
― Ты действительно самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, ― говорю я ей. ― Давай есть. У меня есть целых три твоих любимых блюда.
Я показываю на пиццу.
― А что случилось с тако?
― Они остыли. ― Я пожимаю плечами.
― Я могла бы разогреть их. Тебе не нужно было заказывать столько пиццы, ― говорит она. ― Это очень много.
― Но я знал, что тебе понравится съесть по кусочку каждой: пепперони, бекон с песто и моцарелла с песто. Они ведь по-прежнему твои любимые, верно? ― спрашиваю я. Я наблюдаю, как она смотрит на открытые коробки.
― Мне нельзя есть пиццу.
Мои брови нахмуриваются.
― Что значит «тебе нельзя есть пиццу»? ― Я двигаю к ней коробки, и Монтана отступает от стола, словно боится, что еда буквально выпрыгнет и набросится на нее.
Она качает головой. ― Мне нельзя, ― повторяет она, но так, будто говорит не со мной, а с собой.
― Танна, все в порядке. ― Я останавливаюсь перед ней, и она наконец поднимает на меня глаза. Они пустые, словно остекленевшие.
― Я не могу есть пиццу.
― Можешь. Если ты хочешь съесть пиццу, ты можешь это сделать, ― говорю я.
― Нет, мне нельзя. У меня будут неприятности. Он… ― Она останавливается.
Мои руки сжимаются в кулаки. Этот мудак не разрешал ей есть гребаную пиццу. Черт возьми.
― Танна, его здесь нет. Он никогда больше не причинит тебе вреда. Я обещаю. Теперь ты сама устанавливаешь правила, помнишь? Все зависит от тебя. Ты должна решать все сама. Если ты не хочешь пиццу, я принесу тебе что-нибудь другое. Но тебе нужно поесть.
Она смотрит на меня долгую минуту, и мы оба не произносим ни слова, пока она обдумывает то, что происходит в ее голове.
― Я могу съесть пиццу? ― Она произносит это скорее, как вопрос.
Я молча киваю головой.
― Прости. Я просто… я не знаю, как это остановить, ― признается она.
― Что остановить?
― Его голос в моей голове. Он всегда там, напоминает мне о правилах. ― Она вздыхает. ― Единственные моменты, когда все тихо, когда его нет, ― это когда ты прикасаешься ко мне.
Я тянусь и беру ее за руку.
― Вот так?
Монтана кивает, и я улыбаюсь ей в ответ.
― Так уж вышло, что я чертовски люблю прикасаться к тебе, так что привыкай, что теперь я буду приклеен к тебе, детка. ― Я ухмыляюсь. ― Итак, ты хочешь съесть пиццу? Или хочешь чего-нибудь другого?
Кажется, она минуту размышляет над своим решением, прежде чем снова кивнуть.
― Я хочу съесть пиццу.
Я веду Монтану обратно к столу.
― Ты можешь есть одной рукой? Потому что эту я не отпущу, ― говорю я, усаживаясь на свое место, и крепко сжимая ее вторую руку. Если мое прикосновение помогает ей успокоиться, то я уверен, что никогда не отпущу ее. Это ведь совсем не сложно.
Глава двадцать первая
Я нервничаю, но я хочу это сделать. Альтернатива ― остаться одной в большом доме Люка ― менее привлекательна, чем сесть на семейный самолет Алии и полететь в Лас-Вегас, чтобы посмотреть игру «Рыцарей». Я никогда не была в Вегасе. Я вообще раньше никуда не ездила.
Когда я сказала Люку, что у меня нет с собой паспорта, он принес коробку из гаража и протянул мне. Он объяснил, что в прошлый раз, когда его не было дома, он побывал в моей квартире и забрал несколько моих вещей. Сначала я испугалась, пока он не сказал, что никаких следов Эндрю не было и что квартира была разграблена.
  
Заглянув в коробку, я увидела те немногие вещи, которыми действительно дорожу, а также паспорт и свидетельство о рождении. Но самое главное, Люк нашел майку моего брата и единственную фотографию в рамке, на которой были изображены Шон, Люк и я. Она была сделана, когда мне было тринадцать, и мне пришлось спрятать ее в одной коробке с майкой Шона. У меня не так много вещей, к которым я привязана. Большую часть своих вещей я оставила в доме отца.