Убийство в заброшенном поместье

«Знаю, вы ненавидите телефоны, но позвоните мне. Это важно».
Смирившись, Джо набрала номер.
– Надеюсь, вы узнали имя, – сказала она в ответ на приветствие Гвилима.
– Не узнал, но не бросайте трубку! Я узнал место! Вы завтра встречаетесь с Робертой?
– Она сказала, что придет, но я могу отменить…
– Нет, нет! Вы захотите встретиться с ней. – Голос Гвилима поднялся на октаву, словно он вопил от удовольствия. – Помните, я сказал, что ничего не выбрасываю? Это сработало гениально. Я не нашел чеки, но обнаружил коробку из-под тех самых фотографий. А на ней скотчем прикреплен листок: дагерротипы, раздел 19!
  
Джо подумала, что, если он не перейдет к сути дела, ее мозги взорвутся.
– И-и? – спросила она. Наконец-то веселый ирландский сеттер, что вселился в Гвилима и вечно повизвигал, замолчал.
– Простите, простите, – сказал он, придя в себя. – Фотографии были пересланы с сертификатом подлинности. И на нем подпись: Уилкинсон! Они из музея Абингтона!
МакАдамс ударил по будильнику, но тот все продолжал звенеть. Он уставился на цифры покрасневшими глазами: час ночи. МакАдамс смог заснуть ближе к одиннадцати, а звук исходил от его телефона.
– Да? – спросил он хрипло.
– Это Гридли, босс, в Ньюкасле происшествие.
– Что и где?
– Оливия Рэндлс сообщила о проникновении в дом.
– А что с Лотте?
– Ее нигде нет, сэр.
МакАдамс уже подскочил с кровати и стал подбирать разбросанную по полу одежду. Пробуждению сопутствовал выброс адреналина, и теперь его онемевшие пальцы нащупывали ботинки и носки.
– Сообщите мне детали, – сказал он, прижав телефон плечом. – Постараюсь доехать как можно быстрее.
Он превысил все ограничения по скорости, пока ехал к Артур-хилл, но на месте уже были и Гридли, и Грин.
– Я думал, Эндрюс сегодня дежурит, – сказал он, подходя к парадной двери.
– Он и дежурил, – заверила его Грин. – Но тут Лотте вышла на прогулку, и он пошел за ней. Потерял ее возле парка, до сих пор высматривает. Примерно час спустя кто-то и вломился.
– Ничего не взяли, – сказала Грин, подавляя желание зевнуть. – По крайней мере, так можно подумать.
Она указала рукой на комнаты, словно хотела сказать, что по состоянию дома судить сложно.
– Взломщик, однако, наделал шума. Но очевидно, что Оливия спит – хоть из пушек пали, – продолжила она.
– Опрокинул комод, когда рылся в нем, – добавила Гридли.
– Что-то искал, – согласился МакАдамс. – Где Оливия?
Грин и Гридли повели его на темную кухню. С Оливией был констебль. Ей принесли чай и одеяло, но она все еще смотрела на окружающих, как загнанный дикий зверь. МакАдамс присел на корточки прямо перед ней.
– Оливия, вы видели, кто это был?
– Где Лотте? – спросила она.
– Она скоро будет, – сказал МакАдамс, надеясь, что его слова не были ложью. – Расскажите мне, что случилось.
Оливия поднесла чашку к губам, руки ее сильно тряслись.
– Я рано легла спать. Мы обе легли рано.
– Вы и Лотте.
– Да, ничего необычного. Я это… выпила немного. И так устала. – Она отставила чай. – Звук был просто ужасный. Я думала, крыша провалилась. Вышла в коридор.
– Что вы увидели? Подумайте спокойно, – приободрил ее МакАдамс. Но Оливия потрясла головой.
– Не знаю. Темно было же. Плащ. Кто-то в длинном плаще. Дождевик? Или тренч.
МакАдамс сделал себе отметку – не черная куртка на молнии.
– А лицо?
– Он спиной ко мне стоял. Да я завопила и заперлась там.
Внезапно она вытянула шею.
– Да где же Лотте?
Грин подала сигнал МакАдамсу, и он вышел, оставив Гридли с Оливией.
– У меня тут новости по поводу мисс Лотте, – сказала она, приглаживая рукой брюки.
– Опросили соседку из ближайшего домика. Пожилая, немного замкнутая. Сообщила, что Лотте точно не выходит из дома днем. Говорит, что уверена в этом, потому что дверь у них скрипит, а они все никак ее не починят. Значит, Лотте соврала насчет своей временной работы и дневных смен.
– И где же она тогда берет деньги?
МакАдамс кивнул, но его прервал констебль из полиции Ньюкасла, прежде чем он успел что-то сказать.
– Сэр? Вернулся ваш сержант Эндрюс. С ним девушка, но она не хочет заходить внутрь.
Лотте стояла возле машины Томми, обнимая себя руками в попытках согреться.
– Я замерзаю, – пожаловалась она.
– Давайте зайдем в дом, приготовим вам чай, – предложила Грин.
– Нет. Я буду говорить только с ним, – кивнула она в сторону МакАдамса. – И не в присутствии Оливии.
Она дрожала, и было от чего. На Лотте была коротенькая юбка в складку и шубка с искусственным мехом наружу – для красоты, но никак не для тепла. Томми отдал МакАдамсу ключи от своего седана.
– Давайте спрячем вас от холода, – сказал МакАдамс Лотте, приглашая ее сесть в машину. Она устроилась на сиденье и тут же протянула пальцы к обогревателю.
– С Оливией все в порядке?
– Обычное потрясение. Полагаю, Томми вам рассказал о вторжении?
Лотте кивнула. Лицо ее было измученным, покрасневшим, но на этот раз она не плакала.
– Не знаете вы, каково это? Жить с ней? Напивается. И при этом думает, что она лучше всех. – Лотте судорожно вздохнула. – Лучше меня. Соседи уже рассказали, что я выбираюсь из дома тайком?
С таким-то признанием, подумал МакАдамс, соседи и вовсе могли молчать.
– Почему бы вам на этот раз не сказать правду?
Лотте развернулась на сиденье и посмотрела МакАдамсу в глаза. Его поразил тот факт, что она выглядела моложе своих лет, и со странным отеческим чувством он ощутил ее потребность в защите. Отеческому чувству, впрочем, он сопротивлялся.
– Я вам все расскажу. Но Оливии об этом говорить нельзя. Вы слышали, как она Элси шлюхой назвала, так что меня она на улицу выставит. – Лотте шмыгнула носом и уткнулась в меховой воротник. – Мне просто нужно было побольше денег, вот и все. Чтоб со всем справиться. Сид вообще не зарабатывал хорошо, вы ж знаете, но по крайней мере он знал, как подзаработать.
– Сид?
– Я же вам о чем и говорю. – Голос ее зазвучал жалобно. – Все началось в коттедже. Сид подал идею. У него были дружки, и им хотелось повеселиться. Так что деньги легкие. Даже забавно было. Так что я занималась этим регулярно. Сид сперва парней-то проверял, чтоб все спокойно-безопасно было.
По какой-то неведомой причине МакАдамс поначалу не понял, как Сид вообще очутился в признаниях Лотте и в каком качестве.
– Извините, вы имеете в виду, что Сид был вашим сутенером?
– Нет! – ахнула Лотте. – Нет. Я просто… он был, ну, типа бизнес-партнером.
У МакАдамса мурашки пробежали по спине. Это и было, в конце концов, определение сутенерства, и он понял, что это, возможно, и была причина, почему Рики и все эти выпивохи из «Красного льва» так тепло провожали Сида в последний путь.
– И он сократил вам выплаты? – спросил МакАдамс.
– Нет! То есть… они ему платили тоже. Наверно. Это было как клуб. И я могла видеться с Сидом хоть иногда.
– Для секса. Бесплатно, – уточнил МакАдамс.
Лотте медленно кивнула.
– Понимаете. Я его в‐видела. В тот вторник вечером. – Уголки ее рта безвольно опустились. – Не хотела, чтоб вы знали, что я была там. Это так ужасно!
Самообладание ее покинуло, и МакАдамс нашел для нее подходящий платок вытереть слезы. Также в уме он продолжил список зацепок: Лотте была той самой женщиной, которая звонила Сиду во вторник и с которой он встретился после того, как его переговоры с Джо насчет коттеджа провалились.
– Продолжайте, – попросил он.
– Мы курили в постели после всего. Он сказал, что будет скучать по нашим встречам, но он, мол, скоро поднимет деньжат, будет двигаться дальше.
Лотте промокнула глаза.
– Что он имел в виду под «поднимет деньжат»?
– Разве ж он мне сказал? Рассмеялся, когда я про это спросила. Сказал, мол, отчего это я хочу узнать. – Она высморкалась, затем глубоко вздохнула. – Я сказала, что мне пофиг. Ну и скатертью дорога. А теперь… теперь его не стало.