Убийство в заброшенном поместье

– В техническом смысле он их и не припрятал как следует, – вставила Грин. МакАдамс погрозил ей пальцем.
– Так и есть, но помните: деньги поступали на счет, и потом их снимали. Где-то их путь прервался, но мы все еще не можем отследить, где именно. Тут явно работали умные люди. Убийца мог подумать то же самое.
– Подручный Сида, который помогает ему поднять пять кусков в месяц, занимаясь – но чем? – или что-то продавая, – сказала Грин, качая головой. – Не знаю. У нас есть куда менее сложные мотивы. А что, если деньги никак не связаны с убийством и это просто обычная месть?
  
Казалось, она уцепилась за сестер и не собиралась с ними так легко расстаться. МакАдамс поднялся и потянулся за плащом.
– Что ж, это было бы весьма некстати, – сказал он. – А сейчас давайте попробуем исключить нескольких подозреваемых.
Пришло время разузнать о передвижениях Элси. Ньюкасл переживал постиндустриальный упадок. Вдоль реки возвышались заводские трубы, хотя немногие фабрики все еще использовались по назначению. У Элизабет Смайт был зарегистрированный адрес в Элсвике, который нашла Гридли. Грин настроила маршрут через свой смартфон, и они двинулись по узкой улочке, застроенной приземистыми зданиями из красного кирпича. Судя по всему, в основном жилыми домами.
– Смайт – это ее девичья фамилия, – сказала Грин, когда МакАдамс припарковал машину. – Но знаете что? У нее есть брат, по фамилии Тёрнер. Джек Тёрнер.
Это же имя было связано с другим расследованием убийства – за пределами Йорка, – и то убийство было связано с угоном автомобилей и поджогом несколько лет назад.
МакАдамс заморгал.
– Тот самый Джек Тёрнер?
– Ага, отбывает срок в королевской тюрьме Фулл Саттона. Очевидно, они росли в приюте, и только Элси попала в приемную семью. Джек пошел в армию. Сложно раскопать, общаются ли они до сих пор, но Эндрюс это выясняет на всякий случай.
Грин открыла дверь и посмотрела на дом.
– Да, это он. Номер двадцать семь.
Краска с входной двери облезла, обнажая древесину, побитую дождями. Звонка не было. МакАдамс постучал в дверь что было сил и подождал.
– Еще вход имеется? – спросил он, когда тишина слишком уж затянулась.
– Отсюда не видно. Могу обойти дом.
МакАдамс кивнул и смотрел ей вслед, пока ее темно-синяя ветровка не исчезла за стеной. Он посмотрел в окно, прижав руки к стеклу, защищаясь от яркого света. Не похоже было, чтобы там кто-то жил. Он решил позвонить в участок и попал на Эндрюса.
– Томми, найди мне хозяина квартиры. Что-то у нас тут не очень весело, – сказал МакАдамс, кивнув Грин, которая вернулась и беззвучно сказала «второго входа нет».
– У меня хорошие новости, – сказал Эндрюс. – Гридли поговорила с владелицей утром – та сказала, что будет рада встретиться с вами. Нам ей позвонить?
МакАдамс согласился:
– Да, было бы разумно, – а потом направился к следующему входу.
– Хозяйка уже едет сюда, – объяснил он и постучал к соседям. Ведь соседи, как правило, все знают.
– Эй, чего хотели? – Голос за дверью принадлежал женщине. Пожилой.
– Это детектив-инспектор МакАдамс и сержант Грин из полиции Абингтона.
– И что? Нет у меня ничего для вас.
Дверь не открыли, но МакАдамс и не ждал, что будет легко.
– Вам не о чем беспокоиться, мэм. Мы хотим задать вопросы о вашей соседке, Элси Смайт.
К его немалому удивлению, он услышал, как собеседница отодвигает задвижку. Еще несколько секунд, и в щели, образованной дверью и дверной цепочкой, показалось женское лицо.
– А, это та егоза.
МакАдамс посмотрел на Грин.
– Проблем от нее много, – перевела она.
Грин, понятное дело, к джорди [26] не принадлежала, но, пока училась в Ньюкасле, научилась понимать диалект и говорить, как местная. Благодаря ее помощи они выяснили, что проблемы Элси не были какими-то особенными. Соседке не нравилось, как она выглядит, хотя она и была «куколкой» (привлекательной), а еще она много курила и выпендривалась. МакАдамс почесал шею: возможно, они с Сидом и впрямь были идеальной парой. Это могло бы объяснить, почему Сид все время к ней возвращался, если это действительно было так. Элси была его половинкой.
– А вы видели когда-нибудь с ней мужчину, мэм? Рыжий, ростом с меня.
Она покачала головой. И в тот же момент захлопнула дверь так, что МакАдамс невольно отступил назад и чуть не врезался в Грин, которая ухватила его за плечо.
– Здесь хозяйка, босс, – прошептала Грин, указывая на нарядно одетую женщину на тротуаре. – Съемщикам лучше не болтать с полицией на глазах у хозяина.
Так Грин давала понять, что из реакции соседки не стоит делать далеко идущих выводов. Однако делать выводы было относительно полезным свойством для следователя. Впрочем, он повернулся к женщине в костюме с довольно дружелюбным выражением лица. Она протянула руку, готовая к рукопожатию, которым мог бы гордиться любой горожанин.
– Дейдре Слоун. Мне позвонил ваш констебль, – быстро сказала она.
– Детектив-инспектор МакАдамс. Не могли бы вы впустить нас в квартиру?
Просьба была формальностью, поскольку она уже достала ключи.
– Надеюсь, ничего серьезного, – сказала она, поворачивая ключ в замке, – у меня два дома здесь, и я не хочу огласки.
МакАдамс заглянул в уютную гостиную. Никакого беспорядка. Но и личных вещей тоже не было. Только потертый диван, два стула с металлическими спинками и свисающий со стены провод от бывшего здесь некогда телевизора. На кухне – то же самое: несколько тарелок и кофеварка, но холодильник был пуст, а лед в морозилке наполовину испарился.
– Здесь тоже ничего нет, – сказала Грин, вернувшись из почти пустой спальни. – Ни одежды, ни обуви.
МакАдамс повернулся к Дейдре, которая сжимала и разжимала руки.
– Вы вроде говорили, в доме живут.
– Да. Но я не провожу внезапных проверок. Откуда мне было знать, что она уехала?
– Возможно, отсутствие платежа разрешило бы этот вопрос, – сказала Грин.
Дейдре едва ли не подпрыгнула.
– Нет-нет, вы все не так понимаете. Мисс Смайт платит сразу за год. Следующий платеж где-то в июле.
Возможно, МакАдамс был не сильно шокирован, чего нельзя было сказать о Грин.
– А это обычная практика? Когда съемщик платит сразу за целый год? – спросил МакАдамс. – И сколько выходит за год?
– Кажется, мне не следует отвечать, – резко ответила Дейдре, но очень быстро передумала. – Аренда за месяц – семьсот фунтов. Для Элси. Я дала ей скидку за то, что она платит вперед и всегда вовремя. Это не преступление.
Конечно, преступлением это не являлось. МакАдамс медленно вдохнул, и ему тут же захотелось затянуться сигаретой. Мысленно он подсчитал, что в год это выходило меньше девяти тысяч; но это и не доказывало, что у Элси было завались денег. В любом случае она хорошо понимала свое шаткое положение с учетом выбранной профессии. Если, конечно, бывшие Сида номер два и номер три были правы на этот счет.
– Когда вы в последний раз говорили с ней? – спросил он.
– Несколько месяцев назад. Точно не помню.
– А как давно она здесь проживает?
– Три года или четыре.
– Мы могли бы спросить у соседки, – сказала Грин. – Уточнить детали.
– О господи. Это ж Эдит. У нее с головой не все в порядке, и я бы ее словам не доверяла. – Дейдре снова всплеснула руками. – Извините, мне уже нужно бежать на встречу с клиентом. Мы закончили?
– Закончили. Но позвоните мне, если Элси объявится. Это понятно?
МакАдамс протянул ей визитку и подождал, пока она кивнула, перед тем как добавить:
– Соседке я тоже оставлю визитку. Уверен, ее острый взгляд ничего не пропустит.
– Что это за прикол был в конце? – спросила Грин, когда они сели в машину. МакАдамс развернулся на кольце и поехал к шоссе.
– Аренда за год вперед – и вот уже хозяйка не сует нос в твои дела, – сказал МакАдамс. – Подозреваю, что Дейдре Слоун ничего нам не скажет, лишь бы не поставить под угрозу чек на кругленькую сумму в июле. Так что пусть уж она знает, что у Эдит тоже есть наш номер.