Там, где кончается волшебство

– Не отвлекай меня. Одно неловкое движение, и все придется переделывать. Много возни, конечно, но оно того стоит.
Она приклеивала накладные ресницы. Прошлась по верхнему веку клеем и аккуратно приладила их на место.
– Ну вот. Так ровно?
– Джудит, так даже дома нельзя ходить. Нас засмеют.
– Послушай, скоро мое терпение лопнет, и я тебя побью. Так и знай.
Мы только собирались устроить очередную показательную грызню, как за окном послышался мужской голос. Я посмотрела вниз: у двери стояла согбенная фигура с ярко-рыжими волосьями.
– О боже, это Артур! – в ужасе воскликнула я.
– Давай спускайся. Как-нибудь намекни, что, мол, он сам во всем виноват.
Я тут же впустила бедолагу. Он снова был в байкерском наряде, и надо сказать, так ему шло больше. Он вылупился на меня: наверное, удивился, что я опять в своем обычном виде. Потом тряхнул башкой, словно отбросил какую-то дикую мысль или освободился от волшебного заклятия. Он выглядел встревоженным, сказал, что пришел проведать, все ли у меня в порядке. В ответ я заявила, что и сама волновалась, все ли в порядке у него. Наплела, будто очень испугалась, когда он после ужина вдруг встал и вышел на улицу и больше не возвращался.
– Осока, так плохо, как сегодня утром, мне не было никогда. Как будто обухом по голове ударили. Я чувствую себя ужасно глупо. И ухо где-то порезал. Как это получилось? Не знаю, что и думать.
Я помнила, как голова его проехалась по нашему гранитному порожку, но промолчала. Тут сзади появилась Джудит. Она спустилась по лестнице, встала на первой ступеньке и прислонилась к стене: коленка поигрывала под длинной юбкой, из-под которой выглядывали ботфорты; одна рука лежала на талии. Джудит уперлась языком в щеку и ухмыльнулась.
– Здравствуйте, Артур, – произнесла она.
– Ой, – застеснялся Артур, впервые видевший Джудит.
Я их представила друг другу.
– Рада познакомиться, Артур, – еще многозначительнее сказала Джудит, слишком уж откровенно посмотрела в область его паха и только потом перевела мерцающие из-под немыслимых ресниц глаза повыше.
– Ой, – еще сильнее засмущался он. – Короче, извиняюсь за вчерашнее. Я был уже порядком пьяный, когда пришел. Припоминаю только, как ты бекон из пирога вытаскивала, и все. Потом проснулся с дикой головной болью у тебя в сортире. Ну и решил, что лучше мне домой двинуть.
– Осока говорила, что вы вели себя слегка напористо.
– Не беспокойся, Артур, – вставила я.
– В вас, Артур, как я погляжу, сидит зверь. – И глаза ее вспыхнули.
– Надеюсь, я не…
– Да все в порядке. Не слушай ее.
Артур вдруг нервно полез к себе за шиворот, словно пытался схватить назойливое насекомое. Потом опять уставился на меня. Ему как будто не давала покоя какая-то мысль, но он и сам не понимал какая.
– Ну ладно, я пошел. Раз ты в порядке, бывай.
– Артур, пока! – пролепетала Джудит, все так же ухмыляясь и поигрывая коленкой.
Шагая к калитке, он все ощупывал порез на ухе.
Может, я безнадежно отстала, но мне казалось, если устраиваешь вечеринку, надо хоть немножко поднапрячься: не знаю, повесить пару шариков или малость прибраться – чтобы дом чуть-чуть преобразился. Ведь даже самый сирый прихожанин надевает чистую одежду, отправляясь в церковь. Ничто на ферме Крокера не указывало на какие-то специальные приготовления. Все выглядело в точности как в прошлый раз.
Именно что в точности. Снаружи по-прежнему не наблюдалось никакой сельскохозяйственной деятельности, а на кухне было все так же пусто. Хотя, надо признать, в здоровом котелке побулькивало нечто чесночно-пряное. Из противоположной части дома доносилась музыка – спасибо, не та кошмарная индийская, но тоже навевающая странное настроение: какая-то вся дерганая, дикая и бешеная.
– Ты думаешь, это удобно? – спросила Джудит, вдруг растерявшая всю свойственную ей самоуверенность.
Дверь кухни была открыта, и мы рискнули войти.
– Вообще-то, нас пригласили. Пойдем.
Что правда, то правда: меня пригласили. Хоть я и сомневалась, что после прошлого раза меня здесь сильно ждут.
 
Я провела ее уже известным мне путем в прежнюю комнату, где нашим глазам предстала все та же сцена – народ валялся на матрасах вдоль стен средь дымовой завесы и мерцания свечей. Все были в мрачной полудреме. У взрослых на коленях устроились дети. Воняло благовониями. Такое ощущение, что многие не сдвинулись с места с того раза. Короче, то ли вечеринку отменили, то ли в тот раз я тоже случайно нарвалась на вечеринку. Не знаю. Чез вынырнул из кучи тел, поднялся.
– Ух ты! Смотрите, кто пришел! Вот это да. Восторг. Вы что, знали, что у меня сегодня день рождения?
Я засмущалась.
– Да, потому и пришли.
Чез посмотрел на меня с таким благоговением, как будто я была по меньшей мере древнегреческим оракулом.
– Нереально! Все, смотрите сюда! Они откуда-то узнали, что у меня сегодня день рождения!
Мы с Джудит переглянулись. Все нам заулыбались – слишком лучезарно. Люк, оторвавшись от скручивания сигареты, поднял к нам смеющиеся глаза. Кто-то лениво помахал. Грета встала и обняла меня, а после того, как я представила Джудит, обняла и ее.
– Добро пожаловать на праздник. Садитесь.
Садиться было некуда. Прямо как в «Алисе в Стране чудес», только наоборот. Там была уйма мест, а Шляпник говорил, что негде сесть, а здесь, напротив, нам предлагали сесть, хотя не то что сесть, встать было некуда. Мы кое-как приткнулись, опустившись на колени прямо на жестком деревянном полу. Чудесного мальчонку с длинными, как у девочки, волосами отправили на кухню, и он принес нам с Джудит по стакану теплого пива. Чез продолжал теряться в догадках, откуда мы узнали о его дне рождения. Я даже услышала, как он кому-то говорит: «Либо это самое невероятное совпадение, либо…»
У стены стояли несколько гитар, какие-то барабанчики и скрипка. Грета увидела, что я смотрю на них.
– Сегодня у нас будет еда и музыка.
Ну ладно, хотя бы это, подумала я.
– А что, обычно у вас нет еды? – спросила Джудит.
Грета чуть не подавилась со смеху, хлопнула себя по коленям, как будто Джудит сказала что-то дико смешное. А Джудит только захлопала своими длинными накладными ресницами.
Чез снова подошел и втиснулся между нами, пробуравив себе место задом. Грета исчезла где-то в недрах комнаты. Он нас обеих приобнял. Джудит так на меня зыркнула, что я решила больше не встречаться с ней глазами.
– Как же я рад вас видеть, в такой день.
Он произнес это с неимоверным чувством; я даже забеспокоилась, как бы он не расплакался от счастья.
– А что за музыка играет? – спросила я.
Она меня разбередила, но я не понимала, к добру ли это. Музыка была, что называется, бешеная: такая проникает внутрь, куда-то очень глубоко, и там щекочется. Не знаю, хотелось ли мне ее пускать.
– «Зеленый лук» [5].
– «Зеленый лук»? Смешное название для пластинки.
– Смешное. Но музыка ништяк, скажи? – Он обращался ко мне, но смотрел при этом на Джудит, покачивая головой в такт музыке.
– Ужасная.
– Не верю, – произнес он.
Послушав еще немного, я поняла, что Чез прав. Мне нравилось. Просто, чтобы понять это, нужно было дать себе волю.
– Да, – в результате согласилась я. – Мне нравится. Даже очень.
– Ей очень нравится «Зеленый лук», – похвастался Чез Джудит. Потом заорал на всю комнату: – Осоке очень нравится «Зеленый лук»!
Все на меня уставились и улыбнулись, как будто говоря: выходит, ты все-таки нормальная девчонка.
– Если честно, мне дико нравится! – с жаром выпалила я, но не думаю, что он меня услышал. Его внимание уже переключилось на более интересные вещи.
– Нас пригласили одновременно на три мероприятия, – рассказывала Джудит, – но мы завалились сюда.
Чез посмотрел на нее проникновенно и повторил:
– Завалились.
Джудит уставилась на него и повторила: