Некромантка (СИ)

— Он сам сказал? — с сомнением протянула Имельда.
— Нет, Абрахан переводил, — по лицу инквизитора не было видно, что он сейчас испытывает очень странное чувство. Судя по словам, вырисовывалась вполне понятная картина произошедшего, и оснований подозревать мэра во лжи не было. Зачем бы ему это… Но все равно интуиция тонким мерзким голоском все же настаивала, что есть что-то еще, о чем все умалчивают. И девочка была напугана некроманткой. Именно о ней она говорила со страхом в голосе, а не о своем дяде.
— Черт, я ничего не помню из этого… Постойте, а почему душу Теддора не допросили? Это ведь может устроить любой некромант.
— Абрахан отказался от этого.
— Как отказался? Почему?
— Да. По его словам, он больше не хочет ничего ни слышать, ни знать о своем брате. Тело Теддора сожгли и не стали хоронить в склепе по обычаям.
Имельда погрузилась в свои мысли и перестала замечать инквизитора. Перебирала покрывало, уставившись куда-то в свои ноги. Она прекрасно понимала, что последовало после удара по голове. Она и вправду отключилась. И он убил Маэстро Вельта, но почему пощадил девочку? Вряд ли бы он оставил ее в живых, расправившись с некромантом. Или это вмешался Мару? Скорее всего. Мару видел ее. Уже второй раз. И второй раз последствия обходят ее стороной. Рассказал ли он Абрахану? А если нет, то почему смолчал?
Девушка очнулась, когда инквизитор уже уходил.
— Что будет со мной, господин Васлид?
— Ты пробудешь под надзором, пока не закончится официальное расследование, и твоя судьба не решится окончательно. Во всяком случае, твоя жизнь сейчас зависит от господина Вельта. Ему решать, выдвигать тебе обвинения или нет.
— А школа? Мне разрешат вернуться в нее? — инквизитор не ответил. Он даже не повернулся, скрывшись за ширмой. — Верните дневник!
Тихо хлопнула дверь. Имельда, потеряв всякое самообладание, откинулась на подушки и зарычала, стиснув руками лицо. Ей нужен был этот дневник. В нем могли содержаться подсказки о Митрише и о гибели родителей… И вообще это была памятная ей вещь! Вроде бы все закончилось, но ситуация не стала лучше. И Имельда совсем забыла спросить, сколько времени она здесь пробыла.
К вечеру этого пустого дня к некромантке прибыли еще посетители. До этого к ней не пускали даже обычных сестричек. Еще один раз заходил тот лекарь с кустистыми бровями, осматривал голову, которая, кстати, заживала весьма быстро, как и остальные повреждения на теле Имельды. Это очень возбуждало мужчину. Он восторженно шевелил своими мясистыми губами, осматривая аккуратный шов на левой стороне лба. Лекари потрудились на славу, зашили очень аккуратно. Но все же столь быстрое заживление не поддавалось никаким объяснениям, и лекарь то и дело что-то анализировал. Но, к сожалению, как бы он ни старался, не мог пробиться к ауре, чтобы выяснить точно источник феноменальных способностей этой юной пациентки. Он задавал много вопросов, на некоторые из которых она отвечала правдой, а на некоторые врала. После таких допросов Имельда снова оставалась одна.
Услышав звук открываемой двери, девушка повернулась в сторону ширмы, от окна.
— Приветствую вас, господин Вельт, господин Мару.
— Добрый вечер, Маэстро Пешет.
— Вряд ли, — отозвалась девушка, приподнимаясь на руках и усаживаясь удобнее.
На господине Вельте был серый наряд на правом запахе с длинными полами до колен. Он был подпоясан кожаным даже на вид дорогим ремнем с выдавленными узорами. К нему был приторочен кинжал. Раньше Имельда не замечала этот кинжал. На дорогой плотной ткани были вышиты серебряными нитями узоры вдоль всех краев наряда. Мару был одет более скромно, его верхняя рубаха отличалась короткой длиной и не такими просторными рукавами. Хотя штаны были такие же широкие, обмотанные почти до колен добротными лотами. В руках он держал бумажный сверток. Он предпочел отойти к окну, чтобы видеть и вход, и друга, и некромантку.
— Вряд ли добрый? Вы так не рады меня видеть.
— Нет, вряд ли я еще Маэстро.
— Ох, — мужчина, приметив стул, который так никто и не унес, присел в него. — Значит, вы все же рады мне? — он улыбнулся.
 
— По большей части да. Хоть от одиночества я и не страдаю, но сидеть без дела мне все же наскучило. Здесь абсолютно нечем заняться. А тот странный врач пугает меня своей навязчивой «заботой».
— Не думал, что вас может напугать врач. Что ж, это вынужденные меры.
— Это тоже вынужденные меры? — она подняла руку, закованную в цепь, и опустила ее обратно на кровать. Метал мерзко зазвенел о каменные плиты пола.
— Об этом я и хотел поговорить, — мужчина посерьезнел и, совсем как инквизитор недавно, закинул ногу на ногу, откинув полы своего наряда по двум сторонам от себя. Имельда склонила голову на бок, задумавшись: эта привычка есть у всех высокородных вельмож?
— Мне хотелось бы знать, помните ли вы, как убили моего брата?
— Нет, не помню. Я уже говорила это господину Милтону. Я думала, он вас уведомил о нашем разговоре. Маэстро ударил меня по голове. И из-за этого я не помню некоторых моментов.
Мэр искоса глянул на своего друга, который спокойно стоял у окна, по-прежнему бережно держа бумажный сверток в руках.
— Зачем вы посмотрели на него? — Имельда сощурилась, с подозрением улыбнулась и посмотрела на Мару. — Что ты рассказал ему?
— А что он должен был рассказать? — Имельда вперила яростный взгляд в господина Вельта. Она откинулась на подушки, скрестив руки на груди. Мэр улыбнулся. — По истине, господин Милтон был прав. Несмотря на богатый опыт некроманта, в некоторых жизненных вопросах вы действительно напоминаете ребенка.
Имельда сжала челюсти, не шелохнувшись.
— Если у вас есть какие-либо обвинения по поводу убийства вашего брата или принесения психических травм племяннице, выдавайте их сейчас, или уберите это, — произнесла сквозь зубы недовольная некромантка, тряхнув рукой. Цепь вновь противно зазвенела, ударившись о пол.
— О, уверяю, винить вас ни в чем этом я не собирался и не планирую, — махнул великодушно рукой. — Вы помогли спасти Вею, когда действия столичной полиции и городской стражи не привели и к половине вашего успеха. За это я вам благодарен. А смерть Теддора меня нисколько не трогает. Он осквернил наш род, опозорил себя и нашу семью, — мужчина раздраженно дернул подбородком. — Цепи нужны по иной причине. Вы двоедушник, Пешет. Мару видел это своими глазами. Когда вы теряете контроль, вторая душа овладевает вами и…
Он прекратил говорить, увидев, что девушка начала улыбаться, а затем и вовсе смеяться. Мужчина смотрел на девушку с непроницаемым лицом, пока она заливисто хохотала на всю палату.
— Закончили?
— Да-а, — протянула она, улыбаясь и успокаиваясь. — Вы ошибаетесь, господин Вельт. Я могу продекламировать большое количество цитат из учебников, в которых описываются двоедушники, но, уверяю вас, я не являюсь им.
— Все двоедушники так говорят. Они даже не подозревают о том, что они являются носителями.
— Думаете, некроманты, с которыми я много лет живу и сотрудничаю, не распознали бы во мне этого мерзкого беса? Думаете, мне позволили бы находиться в школе, твори я там по ночам бесчинства? — мужчина нахмурился. Девушка улыбнулась. — Не имея нужного опыта и знаний, вы сделали неправильные выводы, господин Вельт. Что господин Мару вам рассказал? Что я озверела и потеряла рассудок? Так?
— Так, — безэмоционально произнес господин Вельт.
— Что-то еще? Что еще ты видел? — она вновь повернулась к мужчине у окна. Он смотрел на нее своими темными раскосыми глазами внимательно. На его невозмутимом лице прочесть хоть что-то было невозможно. Он опустил взгляд.
Имельда хмыкнула. Чего и стоило ожидать. Он ничего не сказал ему о ее глазах, потому что сам в это не верит. Исторически доказано, что цвет глаз могут менять только демоны, так как влияли непосредственно на живую душу человека, когда вселялись в него. А глаза, как известно, не просто так зовут в народе зеркалом души. Но Имельда уж никак не походила на одержимую.