Андер (СИ)

Отныне и до своей смерти, я, как глава, должен представлять свой Род, как единственный мужчина ветви он Свортов. В этот перечень входило место в Дворянском Совете, ответственность за всех приведённых к родовой клятве Рода, присутствие на всех официальных мероприятиях, устраиваемых императором, и многое-многое другое, от чего мне теперь никуда не деться.
Единственное, что меня безмерно радовало: никто был не в праве вызвать меня на дуэль или привлечь к воинской обязанности, которую должен исполнить каждый «аристо», достигший совершеннолетия. Но это совершенно не защищало меня от насмешек общественности, каверз (а я не сомневался, что они вскоре последуют) и попытками «отжать» активы Рода он Сворт у слабого ребёнка.
Другими словами, имея статус сына главы, я мог ещё отсидеться за спинами «старших». А вот у главы Рода имелась только собственная спина.
— Не было печали, да черти накачали, — задумчиво пробормотал я, поднимаясь с кресла.
Оглядев напоследок спартанское убранство своей комнаты, решительно потянул дверную ручку на себя и едва успел отскочить, когда лоб в лоб чуть не столкнулся с младшей из сестёр — Никой, которая как раз заходила ко мне в комнату.
Ну как, заходила... Скорее влетала маленьким, но очень проворным торнадо.
— Андер! — завопило это чудо, обхватив меня обеими руками, чуть ли не повиснув. — Я так соскучилась.
— Кхм, — от такого неожиданного напора, я растерялся.
— А нас к тебе не пускали! — пожаловалась Ника куда-то в район моей рубашки на груди. — Энис сказала: ты болеешь. А правда, что ты уже выздоровел? А ты теперь не будешь болеть? А хочешь я тебе потом покажу, как я научилась красиво писать? А...
— Стоп, — мне наконец-то удалось оторвать от себя девчушку. — Я тоже тебя рад видеть. Нет, я больше не буду болеть.
— Правда? — Ника с таким обожанием и надеждой посмотрела мне в глаза, а у меня внезапно запершило в горле. По мне будто молотом грохнули.
Не нужно было даже основываться на воспоминания Андера, чтобы понять: эта маленькая кроха шести лет от роду, настолько безумно любит брата, как может это делать только чистое сердце ребёнка.
Но мне она напомнила другую. Ту, которая давно выросла, превратившись в ослепительную красотку. Ту, что никогда не перестанет быть моей любимой дочерью. Ту, которую я больше никогда не увижу.
Прокашлявшись, я порывисто обнял Нику, стараясь чтобы она не заметила моих заблестевших глаз.
— Всё хорошо, маленькая, — прошептал я скорее для себя. — Всё будет хорошо.
Мы простояли, наверное, с минуту, пока я смог спросить ровным голосом:
— А где Аурита?
— Она в трапезной с тётей Камилой. Ждут нас к ужину. Тётя приказала, чтобы я тебя привела. Побежали, а то она опять будет сердиться, — Ника потянула меня за внезапно напрягшуюся руку. — Ты чего? — округлила она глаза.
— Да так, — задумался я. — Всё хорошо, родная. Раз такое дело, тогда пойдём, чтобы ненароком не рассердить нашу тётю. Только давай не будем бежать, а то я неважно себя чувствую, хорошо?
Я человек совсем не вспыльчивый, привыкший не потакать сиюминутным вспышкам гнева, но эти несколько слов, сказанные Никой чуть не заставили меня полыхнуть от злости. Пока я шёл за весело щебетавшей сестрёнкой, с улыбкой отвечая на её вопросы, пытался унять раздражение, совсем не свойственное мне-прошлому.
В трапезную я вошёл уже собранным и готовым к любым неожиданностям, которые обязательно будут, как подсказывал мой житейский опыт. Определиться с линией поведения сейчас не представлялось возможным, так что это придётся делать на ходу.
— Добрый вечер, — поздоровавшись со всеми присутствующими, постарался не выбиться из роли растерянного и прибитого последними обстоятельствами подростка.
То, что на «семейном» ужине присутствовали лица, которых здесь не должно было быть, дало понять: это что угодно, только не тихая трапеза в кругу родственников.
Взглядом отыскал Константина Арнье, который тоже здесь присутствовал, и прошёлся по остальным участникам будущего «цирка». В то, что он последует, я не сомневался. Уж слишком уверенно держалась Камила, которая здесь и сейчас пыталась выполнять роль хозяйки. По крайней мере, её надменное выражение лица недвусмысленно об этом говорило.
 
Сама она расположилась во главе стола, где как я помню, всегда сидел Норт он Сворт. По левую руку от неё находились Аурита, которая сейчас угрюмо ковыряла вилкой что-то в тарелке, и Ника, робко усевшаяся на своё место, как только мы вошли.
Все остальные — стояли.
Сгрудившись около противоположного конца стола, в трапезной расположился весь штат прислуги, который на данный момент присутствовал в поместье. Около высокого окна, присев на краешек подоконника и сложив руки на груди, находился Арнье, а Георг стоял чуть в стороне от всех, то и дело бросая встревоженные взгляды на Камилу.
Дождавшись, пока прислуга нестройно поздоровается со мной, Камила удостоила дражайшего племянника, то бишь — меня, раздражённым, ничего не выражающим взглядом и продолжила говорить...
— ...так вот... По всем финансовым вопросам вам позже доведёт информацию Алан, который так и останется управляющим поместья. Также он теперь будет ответственным за все кадровые решения.
С удивлением я обнаружил среди слуг управляющего поместьем, один из немногих, который стоял со спокойным выражением лица, будто знал, что так всё и произойдёт.
Ну конечно!
Только усилием воли, я сохранил маску растерянности на лице, когда отодвигался и усаживался на своё место. Похоже, что Камила он Фарен мне и Константину только что существенно облегчила задачу.
А лихо эта дамочка взяла с места в карьер... Пепел барона даже не успел распасться в земле Рода он Сворт, а она уже затеяла кадровые перестановки, цепкими липкими ручками прибирая моё добро и распоряжаясь моими людьми. Ну что же — с удовольствием послушаем.
— Георг, полагаю? — обратилась к нему тётушка. — Вам надлежит в самое ближайшее время сдать все дела своему преемнику. Ваши услуги нам больше не потребуются.
Взяв вилку, я нарочито неловко уронил её на стол так, чтобы она ударилась о край тарелки и обязательно упала на пол.
— Прошу прощения, — тихо пробубнил себе под нос я и сделал попытку встать, чтобы её поднять.
— Вернись на место! Для этого есть слуги! — наставительно произнесла Камила. — Тебя здесь не учили хорошим манерам?
Вопрос явно был риторическим, поэтому, когда я с детской непосредственностью начал говорить, она удивлённо посмотрела на меня.
— А что тут такого? — я насупился. — Это же моя вилка. И я её уронил.
— Андер, со мной не нужно спорить, — устало произнесла она, сдерживаясь.
— Тогда я не понимаю, — испустив печальный вздох, я поёрзал на сидении и замолк.
— И что же тебе непонятно?
— Почему вы тогда приказали Нике позвать меня на ужин? Сами же говорите, что есть прислуга...
Камила явно была растеряна моим абсолютно точным замечанием, но подозревать ребёнка в расчётливом сарказме было глупо. Налицо просто детская непосредственность, часто граничащая с глупыми вопросами, которые иногда попадают точно в цель, ведь не всегда одна и та же фраза имеет для взрослого или ребёнка одинаковый смысл.
Стоит отдать её должное, она быстро сориентировалась, что мне абсолютно не понравилось.
— Возможно ты и прав. Хорошо, тогда подними свою вилку. А я пока закончу, с твоего позволения, — не удержалась она напоследок. Развернувшись к Георгу, она только раскрыла рот, как была перебита взволнованным голосом Ники.
— Тётя Камила, не выгоняйте, пожалуйста Георга. Он — хороший.
Моя ты хорошая, ты сейчас даже не представляешь, как мне помогла. За это я поблагодарю тебя позже. А сейчас мне предстоит пройти по тонкой грани, сыграв упёртого и растерянного ребёнка.
— Я тоже не хочу, чтобы Георга выгоняли.
— Так, — хлопок ладонью по столу у Камилы вышел негромким, но девочки испуганно вздрогнули. — Все трое! Поднялись из-за стола и отправились в свои покои! И не выходить оттуда, пока я не разрешу!