Точка Бифуркации IX (СИ)

— Очень старались, — пробормотал дядя, тяжело качнув головой. — Вижу руку Светлицких.
— Молодцы, красиво вышло, — продолжил я. — Тем приятнее будет отобрать.
— Размышляешь прям как уличный грабитель, — усмехнулся дядя, на секунду сменив хмурый взгляд на улыбку.
На звук наших шагов из глубины храма показалась группа людей. Лица священников в светлых рясах были суровыми и напряжёнными. Они вышли медленно, как будто надеялись, что наша тишина означает не угрозу, а возможность диалога. Главный из служителей, высокий мужчина с глубоко посаженными глазами, остановился передо мной, слегка склонив голову.
— Ваша Светлость, — начал он ровным голосом, в котором сквозила осторожность.
Я ничего не ответил, позволив ему продолжить.
— Это святое место. Построенное в согласии с властью и с благословения нашего рода, — он говорил медленно, каждое слово будто взвешивал.
— С прежней властью, — протянул я, поднимая взгляд на высокий шпиль, который тянулся к небу. — Теперь её нет.
Он растерянно замер, но его спутники, как один, напряглись. Я видел, как они переглядываются, словно надеясь на чудо, которое выведет их из этой ситуации.
— Эта земля, — продолжил я, глядя прямо на старшего, — принадлежит Черногвардейцевым. Всегда принадлежала.
— Но, Ваша Светлость… — начал он.
— У вас есть время до обеда, — отрезал я.
Тишина накрыла площадь. Даже ветер, казалось, стих, давая этим словам утвердиться в воздухе.
— До обеда, — повторил я, глядя в глаза фанатику. — Чтобы вас здесь не было.
— Это… святое место, — попытался возразить он, но его голос стал тише, слова потонули под тяжестью моего взгляда.
— Да, святое. Поэтому не оскверняйте его своим присутствием, — сказал я холодно. — Разговор окончен.
Святогор не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любых слов. Дядя был готов действовать по моему приказу.
Святоша выпрямился, его губы сжались в тонкую линию. Я видел, как он борется с собой, как в нём сталкиваются страх и гордость. Но в конечном итоге страх оказался сильнее.
— Мы… покинем это место, — тихо сказал он, отводя взгляд.
Я молча повернулся, давая знак Святогору следовать за мной. Мы отошли от храма, оставив его позади, как и тех, кто только что принял решение уйти.
— Слабо держатся за свою веру, — заметил дядя, когда мы шагали прочь.
— Не веру, а власть, — машинально исправил я.
Когда мы отошли достаточно далеко, я снова оглянулся на храм.
— С самим зданием что планируешь делать? — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс дядя.
— Людям отдам. Тут раньше нормальная церковь была. Пусть восстанавливают, — без лишних раздумий ответил я, так как давно принял это решение.
Святогор кивнул, второй раз за утро расплываясь в улыбке.
— Чего? — заинтересовался я.
— Того, — хохотнул дядя. — Подумать только: тёмный князь возвращает людям храм и традиционные ценности.
* * *
Пожилой мужчина стоял на краю двора, уверенно перехватывая топор, чтобы расколоть очередное полено. Его движения, хотя и размеренные, были точными, как у человека, привыкшего к физическому труду. Удар — и чурка треснула под острым лезвием, а его половинки с глухим стуком упали на землю. Мужчина тут же выпрямился, проведя рукавом по вспотевшему лбу, и на мгновение застыл, наслаждаясь редкой тишиной.
Внезапно воздух вокруг него стал дрожать, словно от жары, и тут же наполнился запахом гари. Мужчина напрягся, рука машинально перехватила топор, когда рядом с ним, будто из ниоткуда, появился сгусток чёрного дыма. Тёмное облако закрутилось, одновременно уплотняясь, и через мгновение перед стариком стоял высокий человек с угрюмо нахмуренным лицом и горящими глазами.
— А ну, ети её мать распедрит твою налево, сгинь, нечистый! Сгинь, сука! — на одном дыхании выдал старик, резко выставляя топор перед собой. Его голос звенел так, что казалось, дрожали ветви окружающих деревьев.
Демон поморщился, но с места не сдвинулся. Его тёмные глаза недовольно блеснули, и он хрипло произнёс:
  
— Угомонись, батюшка. Это ты священником был здесь раньше?
Мужчина ещё крепче сжал топор, его мускулы вздулись под плотной тканью рубахи.
— Антихрист тебе батюшка, чёрт проклятый! А ну сгинь, кому говорю! — голос старика стал ещё громче, но он сделал осторожный шаг назад, не сводя взгляда с гостя.
— В общем, князь Черногвардейцев в Темногорск вернулся. Фанатиков выгнал, — небрежно выдал новость демон, оглядывая мужчину холодным и злобным взглядом.
— Как вернулся⁈ Врёшь, падла лукавая⁈ — голос мужчины сорвался, а лицо исказилось то ли от удивления, то ли от гнева. Он медленно опустил топор, но глаза его горели напряжением.
— Жопой об косяк. Святош из церкви выгнали, говорю, — уже не скрывая раздражения, буркнул демон, скрестив руки на груди. — Коли Богу своему служить хочешь — иди забирай.
Дым снова закружился вокруг фигуры, постепенно поглощая её, пока не осталась лишь тонкая полоска чёрного дыма, которая тут же рассеялась в прохладном воздухе.
Старик стоял неподвижно, прижимая топор к себе, словно это была единственная защита от увиденного. Он глянул в сторону дороги и невольно крепко задумался, вспоминая дни былой молодости, одновременно с этим привычно перекрещиваясь.
  
Глава 16
 
В кабинете княжны Пожарской царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь негромким тиканьем массивных часов на стене. Просторное помещение, отделанное в строгом стиле позднего классицизма, казалось, будто бы утопало в своей монументальной роскоши. Тёмные дубовые панели обшивали стены, создавая атмосферу основательности и непоколебимости. Высокие окна, затянутые плотными бордовыми шторами, пропускали лишь тусклый свет осеннего дня, из-за чего в комнате царил полумрак. Единственным источником света была старинная настольная лампа с абажуром из золотой ткани, освещающая рабочее пространство стола перед княжной.
Новый кабинет Пожарской находился на пятом этаже той же высотки — с недавних пор женщина пересмотрела свои взгляды на роскошные виды из окна в пользу более безопасных вариантов. Всё-таки выжить после падения с малой высоты одарённому было значительно проще, нежели чем после полёта с самого верха небоскрёба.
Инна Геннадьевна сидела за этим самым столом, утомлённо облокотившись на его край. Под ногтями — вытянутыми, аккуратно подпиленными и покрытыми красным лаком — светлел белоснежный лист документа, который она лениво перелистывала, даже не пытаясь вникнуть в суть. Её пронзительные светлые глаза, обычно излучающие холодную уверенность, сейчас были тусклыми. Слабая тень под веками и напряжённые линии на лбу выдавали накопившуюся усталость. Идеально гладкая причёска подчёркивала её стремление к самоконтролю, а осунувшиеся черты и строгий тёмный костюм усиливали впечатление неприступности, за которой, впрочем, скрывалась загнанная в угол женщина.
Княгиня с трудом подавила зевок, привычным движением поправляя кольцо с крупным изумрудом. Внезапный стук в дверь и последовавшее за ним резкое её открытие заставили Инну напрячься. На пороге кабинета стоял её помощник — молодой человек в безупречно выглаженном костюме. Лицо его, обычно невозмутимое, выражало тревогу.
— Ваша Светлость! Простите, вы позволите? Там по новостям…
Инна нахмурилась, слегка приподняв голову.
— Что? — холодно произнесла она, уже готовая раздражённо отмахнуться, но не успела.
— Сейчас, минуту, — торопливо прервал помощник, подходя к углу комнаты и, извинившись жестом, включил настенный телевизор. Сам он тут же отступил в тень, чтобы не мешать княгине наблюдать за происходящим.
Сначала экран мигнул, показывая логотип телеканала, затем в кадре появилась молодая девушка, стоявшая на фоне массивного здания с колоннами, в котором Пожарская без труда узнала один из фасадов Московского государственного университета. Тёмное пальто поверх строгого платья и аккуратно уложенные волосы создавали образ хладнокровной и сосредоточенной женщины. Инна Геннадьевна не могла её не узнать — Алевтина Золя. Репортёр, которая умела превратить любой репортаж в сенсацию.