Карта на коже (ЛП)

— Хорошо бы, — проговорила Мина почти про себя. И что-то в ней шевельнулось при этой мысли.
Они попробовали свежесваренный кофе, и хотя Энглберт скривился, впервые попробовав дымящуюся черную, слегка маслянистую жидкость, Вильгельмина объявила это триумфом. 
— Я бы с радостью заплатила за это гульдинер или даже два! — провозгласила она.
— Горький, — с сомнением заметил Этцель.
— Вот и хорошо, что горький, — заверила его Мина. — После горького сладкого захочется, а у нас тут как раз пирожные. Мы же будем подавать их к кофе.
—Ja, — согласился Этцель. — Это будет köstlich [11].
— Вот именно! — В порыве благодушия она наклонилась и впечатала в пухлую щеку пекаря страстный поцелуй. — На удачу, — пояснила она, хохоча над его удивленным выражением.
Следующим утром оба начали хлопотать еще до восхода. Когда все было готово, Мина послала Этцеля, чтобы договориться с глашатаем. Он предупредит горожан об открытии нового заведения, предлагающего новый экзотический напиток. Она даже воспользовалась маркетинговым ходом, рассчитанным на консерватизм горожан, не слишком жалующих все новое. Она вручила Этцелю поднос с чашками и кувшином и отправила на раздачу бесплатного угощения. Каждому желающему попробовать их напиток в лавке вручали деревянный жетон на получение одной чашечки бесплатно.
Это оказалось мудро и обеспечило постоянный приток клиентов в кофейню. Некоторые из первых посетителей и раньше слышали об этом модном напитке и теперь готовы были попробовать его и во второй, и в третий раз по установленной Миной цене в пять грошей за чашку. В тот день было приготовлено семь подносов с образцами, и в лавку зашли тридцать три покупателя. К концу дня Мина продала сорок семь чашек кофе и все булочки с медом, которые успела испечь.
— Вау! Мы это сделали! — воскликнула она, когда усталый Этцель закрыл ставни и запер дверь. — Мы все продали — весь кофе и всю выпечку!
— И сколько мы выручили? — спросил он, без сил опускаясь на стул.
— По моим лучшим оценкам, — ответила она, — мы сработали безубыточно.
Этцель ее не понял. Некоторое время он посидел в задумчивости и спросил: 
— И что в этом хорошего? 
— Ну как же! Это значит, что наша прибыль почти сравнялась с нашими расходами.
— О, ja! Конечно. — Такая постановка вопроса была ему ближе, он просто не слышал термина «безубыточно». Подумав еще немного, он беспомощно посмотрел на Мину. 
— Но так мы не сможем никогда заработать.
— Ну и что? — ответила Вильгельмина. — Сегодня мы и не собирались работать на прибыль.
— Нет? — беспокойство наморщил гладкий лоб Этцель.
Озадаченное выражение его лица так тронуло ее, что она с нежностью откинула назад его мягкие светлые волосы. 
— Нет, mien Schatz, — сказала она. — Не сегодня. И не завтра. В первые три дня у нас будут небольшие убытки. Зато мы будем уверены, что молва распространится и привлечет в лавку новых покупателей.
— Довольно странный способ вести дела, — проворчал он.
— Согласна, — кивнула она. — Но такого в Праге никогда еще не было. Подумай об этом!
Мина занялась уборкой, помыла посуду и подготовила лавку к завтрашней торговле. Они поужинали, но прежде чем лечь спать, Мина поставила подходить тесто для сладких булочек. Единственная мысль, заботившая ее перед сном: где бы достать корицы?
Следующий день оказался даже еще более оживленным, чем предыдущий. В лавке было полно народу. Столы заполнялись с утра до полудня, и Мина забегалась, пытаясь побыстрее обслужить посетителей. Но после стольких дней бездействия она с удовольствием наблюдала за людским потоком, смотрела, как ее покупатели делают первый глоток нового напитка. Этцель только относил на площадь новые подносы, раздавал горожанам бесплатные порции и отвозил посуду в лавку. В этот день прибыль составила целых пятнадцать грошей.
Третий день оказался еще прибыльнее. Уже с открытия стали подходить клиенты — большинство из них оказались людьми, которых заманили в первые два дня, и теперь они вернулись, причем некоторые привели с собой друзей, чтобы поделиться пражской новинкой: свежим горячим кофе. Мина ожидала стабильного роста торговли, но недооценила спрос. Сладкие булочки закончились уже к середине утра, а молотого кофе не хватило до закрытия. Когда Этцель, наконец, закрыл ставни и запер дверь, Мина взяла коробку с деньгами и встряхнула ее, с удовольствием послушав тяжелый звон монет. Открыв коробку, она увидела девять грошей, пять гульдинеров и даже один целый талер. 
 
— Этцель, этак мы миллионерами станем, — провозгласила она, показывая большую серебряную монету. — Это только первый из миллиона!
Этцель рассмеялся. Ему нечасто приходилось слышать, а тем более произносить такое число. 
— Станем королями Праги с нашей маленькой лавкой?
— Ну почему же с одной только лавкой? — спросила Вильгельмина. — Я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Мы откроем как минимум еще шесть Kaffeehausen — и в Мюнхене тоже. А еще лучше — дюжину! Почему бы и нет?
— Да, почему бы и нет? — повторил Энглберт, глядя на нее с выражением, похожим на благоговение.
Следующие несколько дней прошли в приятных, хотя и беспокойных хлопотах. Вильгельмина привыкала к рутине оживленной лавки, а Энгелберту и привыкать нечего было, он и дома без работы не сидел. Партнеры постепенно изучали сильные и слабые стороны друг друга, притирались, и дела пошли на лад. К концу недели они уже имели свою клиентуру, среди которой самым заметным стал их домовладелец Арностови. Он давно жил в Праге, обзавелся связями как в верхних слоях общества, так и в нижних. Именно он завел обычай вести дела прямо из кофейни, приводя клиентов и потенциальных партнеров договариваться за чашечкой черного кофе и выпечкой, которая у Этцеля получалась все лучше. Молва распространялась по городу, как зараза.
Слухи множились, привлекая в лавку все новых клиентов. Новый напиток пришелся горожанам по вкусу. Его не без оснований считали эффективным стимулятором, полезным для работы мозга, хорошим средством для пищеварения и лечения различных желудочных заболеваний. Поговаривали, что горький черный кофе обладает мощными свойствами афродизиака. Все эти слухи обсуждались вполголоса за чашечками с дымящимся напитком.
Мина с удовольствием болтала с клиентами, обслуживая столы, ни в коем случае не опровергая самые дикие предположения, знакомясь с людьми и запоминая их личные вкусы. Она порхала по залу, как добрая фея, поощряя первые опыты нерешительных, время от времени предлагая попробовать то или иное сочетание напитка и выпечки. Люди чувствовали себя весьма непринужденно, наслаждаясь радушием в уютной лавке.
— Нам нужна помощь, — объявила Вильгельмина, когда однажды Этцель запер дверь на ночь.
— Ja, — согласился он, — я как раз об этом думал.
— И бобы кончаются…
Этцель нахмурился. 
— Сколько у нас осталось?
— Недели на две, ну, может, еще день-другой протянем. — Она с беспокойством поглядела на партнера. Такого озабоченного Этцеля ей давно видеть не приходилось. — А что не так? 
— Надо придумать, где брать товар, — сказал он, напомнив ей, как случайно натолкнулся на торговца. — Думаю, придется ехать в Венецию, а это очень далеко.
— Как далеко?
Он пожал круглыми плечами. 
— Может, месяц, может, два. Я никогда там не бывал, поэтому точно сказать не могу.
Теперь нахмурилась Мина. 
— Я начинаю понимать, что искать надо было еще тогда, когда мы только открылись. Подвоз товара — это серьезно, —размышляла она вслух. — Нужны стабильные поставки. Значит, должен быть торговый партнер. — Она по давней привычке погрызла ноготь. — Надо бы подумать…
— Арностови, — сказал Энгелберт. — Он всех знает. Может, он знает кого-нибудь, кто поможет достать нам кофейные зерна.
— Ты прав, — энергично кивнула Мина. — Завтра первым делом у него спросим.