Мой вид любви (ЛП)

Я наклоняюсь и целую Эр Джея в лоб. Я не хочу уходить, но не собираюсь спорить с Микаэлой. Она родила всего несколько дней назад. Её переполняют эмоции, она измотана.
— Я люблю тебя, малыш, — шепчу я своему сыну, прежде чем поцеловать Микаэлу в висок. — Если тебе что-нибудь понадобится, я всего в одном телефонном звонке. Напиши мне позже и дай знать, когда я смогу провести время с Эр Джеем.
  
Она тяжело сглатывает и кивает, отказываясь смотреть на меня. Я бросаю последний взгляд на неё и Эр Джея, затем неохотно ухожу. Когда я спускаюсь вниз, то вижу, как Белла на кухне готовит себе протеиновый коктейль. Она больше не дерётся, но занимается спортом и тренирует других бойцов.
— Как поживает наша девочка? — спрашивает она, делая глоток своего напитка.
— Она решила взять паузу, — честно отвечаю я. — Попросила меня оставить её в покое.
Белла хмурится.
— Ты же не собираешься на самом деле это сделать, правда?
Когда я начинаю смеяться, она добавляет:
— Ты подходишь ей. Когда она вернулась домой, то почти стала похожа на прежнюю Микаэлу. У неё был новый план, у неё появилась цель в жизни.
— Она сильнее, чем думает.
— Да, — Белла делает ещё глоток своего напитка. — Она никогда не упоминала о вашем совместном времяпрепровождении, но я была уверена, что что-то в ней изменилось. Как будто она не просто исцелилась, а именно изменилась. Что бы ни произошло между вами, это осталось с ней, когда она вернулась.
Я покашливаю в кулак от её слов, и её глаза расширяются, когда она понимает, что только что сказала.
— Не это! — она смеётся. — Ну, вообще-то… — Белла пожимает плечами. — Микаэла определенно вернулась домой с ребёнком, — она насмешливо смотрит на меня, и я начинаю смеяться.
— Не подумай ничего такого, но ты разве не видела ребёнка там наверху? — я киваю в сторону лестницы. — Я ни о чём не жалею за то время, что мы провели вместе, особенно, что благодаря произошедшему у нас появился он.
Белла смеётся.
— Я поняла. Ты идешь домой?
— Думаю зайти в Бойцовский клуб, чтобы потренироваться. Дай ей немного времени, чтобы разобраться со всём, что происходит в её прекрасной голове. Ты можешь присмотреть за ней? Она ещё недостаточно окрепла.
Белла кивает.
— Конечно.
— Спасибо.
Заехав домой навестить маму и переодевшись в тренировочную одежду, я направляюсь в спортзал. Когда захожу, то вижу Марко, стоящего у стойки регистрации. У нас не было возможности по-настоящему поговорить обо мне и Микаэле с тех пор, как я вернулся. Из-за того, что все спорили, а потом у Микаэлы начались схватки, всем было не до разговоров.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спрашивает он, когда я сканирую свою карточку. Я ожидал, что у него найдутся слова подобного рода, но не думал, что мне будут здесь не рады.
— Когда проверял в последний раз, я всё ещё числился членом клуба. Если что-то изменилось, скажи.
— Оу, — он поднимает руки в притворной капитуляции. — Я не это имел в виду. Просто интересно, почему ты здесь, а не с Микаэлой и своим сыном.
— Она выгнала меня, — ворчу я. — Сказала, что ей нужно немного пространства,
Марко кивает.
— Я разозлился, когда узнал, что моя маленькая девочка забеременела от тебя.
Мне нечего ответить на это, поэтому я жду, когда он продолжит.
— Потом я винил себя, когда узнал, где ты её обрюхатил, — Марко секунду смотрит на меня. — А потом я узнал, что ты стал причиной того, что она наконец-то снова ожила.
Он обходит стол и встаёт передо мной.
— Я надеюсь, что однажды ты сделаешь её своей законной женой, но я не понаслышке знаю, какими упрямыми могут быть женщины семейства Купер.
— Купер? — спрашиваю я.
— Блядь, да, у Беллы и Микаэлы, может, и моя фамилия, но их характер — это всё грёбанные Куперы.
— Да, хорошо, — я смеюсь. — И не вини себя, — я похлопываю его по плечу. — Микаэла может упрямиться сколько угодно, но однажды я обязательно женюсь на этой женщине, и приятно знать, что ты меня поддержишь, — я смотрю ему в глаза. — Я не горжусь тем, как это произошло, но, как уже сказал Белле, я никогда не пожалею об этом. Микаэла — единственная для меня. Я чувствую это всем своим существом. Теперь мне просто нужно убедить её, что я тот, кто ей нужен.
Марко кивает.
— Она успокоится. И просто для протокола — я хотел рассказать тебе об Эр Джее. Я бы никогда не стал скрывать что-то подобное от другого мужчины. Я знаю, каково это. Просто пытался дать ей время справиться с этим самой.
— Я знаю. Понимаю. Я был взбешён, но трудно оставаться в покое, когда узнаешь, почему Микаэла сделала то, что сделала.
— Она была чертовски напугана.
— Да, — соглашаюсь я.
— Есть какие-нибудь идеи, что ты собираешься с этим делать?
— У меня есть пара идей, — на самом деле я много думал о нашей ситуации и о том, как моя жизнь и её могут каким-то образом сложиться вместе. — Мне нужно пережить следующие четыре месяца, и как только я вернусь, то собираюсь разобраться со всем этим дерьмом.
— Ну, независимо от того, что произойдёт между вами двоими, ты, как отец Эр Джея, всегда будешь членом моей семьи, — Марко заключает меня в объятия и хлопает по спине, и я вздыхаю с облегчением, зная, что мужчина, на которого я равнялся большую часть своей жизни, в случаи чего прикроет мою спину.
После хорошей тренировки и душа я направляюсь в магазин моих сестер в центре города, чтобы провести с ними немного времени. Они настаивают на том, чтобы пригласить меня на ланч, где восхищаются фотографиями Эр Джея. Поскольку я не проводил много времени с ними, то соглашаюсь поужинать с ними. Мама и папа присоединяются к нам, и мы превращаем это в некое семейное времяпрепровождение. Приятно, что мы все вместе несмотря ни на что. К сожалению, из-за того, что я часто бываю в командировках, это случается недостаточно часто.
Пока мы отдыхаем, я миллион раз проверяю свой телефон, но Микаэла ни разу не написала. В конце концов мы прощаемся, и я возвращаюсь в гостевой дом своих родителей. В итоге я засыпаю на диване, смотря тупой ящик и мечтая оказаться рядом с Микаэлой и нашим сыном.
Я просыпаюсь утром и уже собираюсь идти в спортзал, как перед самым выходом на телефон приходит сообщение от Микаэлы:
«Я беру Эр Джея на прогулку, если хочешь присоединяйся».
Я отвечаю:
«С удовольствием. Буду через десять минут».
Она не отвечает, но вместо этого ставит сообщению «большой палец вверх». Я смеюсь, понимая, что это вероятно её способ подпустить меня ближе при этом держа на расстоянии вытянутой руки.
Я подъезжаю к её дому и нахожу её стоящей снаружи с Эр Джеем, лежащим в большой красной коляске, в которой он выглядел ещё великолепнее. У коляски три толстых колеса, и ручки сзади. На улице не сильно холодно, поэтому Микаэла была одета в толстовку с надписью «Бойцовский клуб», легинсы, подчеркивающие все её изгибы, и пару пушистых сапожек, которые сейчас носили все женщины. Она машет мне рукой, когда я паркуюсь и выпрыгиваю из своего грузовика.
— Хорошая коляска. Планируешь прокатиться на этой штуке по бездорожью?
Она начинает беззаботно смеяться, тем самым напоминая мне о нашем времени в пляжном домике, времени, когда впустила меня в своё сердце.
— Это прогулочная коляска. Мои родители купили её мне, потому что я люблю бегать на улице, — она опускает козырёк, открывая сетчатый чехол. — Это защитит его от ветра.
Прежде чем она вновь закроет сына, я наклоняюсь и целую Эр Джея в лоб, вдыхая его приятный детский запах. Надеюсь, он будет также пахнуть, когда я вернусь через несколько месяцев.
Мы начинаем наш путь по подъездной дорожке, а затем поворачиваем налево, как только выходим на дорогу. Сначала Микаэла молчит, смотрит куда угодно, только не на меня, и я не говорю ни слова, не желая отталкивать её от себя ещё больше.
Затем, примерно через полмили, она указывает на дом, выставленный на продажу.