Она принадлежит мне (СИ)

Слова Айзека ударили прямо в самое сердце. Гнев, обида, желание защититься — всё смешалось в одно.
Как он мог сказать мне что-то подобное?
Слезы потекли по моим щекам, и я сердито вытерла их.
— Как ты можешь так говорить! Ты меня не знаешь, — выпалила я, и почувствовала, как мой голос дрожал от эмоций.
Айзек не отступал.
— Прости, если я причинил тебе боль, но я просто говорю тебе то, что вижу.
Меня трясло.
Его стойкость и уверенность в словах, пристальный и цепкий взгляд — он словно знал, что говорит.
Будто бы он мог доказать это, если его попросить.
— Мне надо прогуляться. — Сказала я и стала уходить быстрым шагом в лес.
Мне нужно было побыть одной и успокоиться. Его слова играли эхом у меня в голове и я, буквально убегая от своих мыслей забрела в совсем далеко.
Я решила свернуть в надежде найти обратную дорогу. Вскоре мои глаза привыкли к тьме и мне стало легче ориентироваться.
Вот бы фонарь был бы в руках.
Резко какие-то видения нахлынули на меня ошеломляя.
Пейзаж вокруг меня расплывается, когда эта картина полностью заполняет мой разум.
Я бегу, мое сердце бешено колотится в груди, и я чувствую, как холодный воздух обжигает мои легкие. Лес вокруг меня темный и незнакомый, и я не знаю, куда я иду и почему я бегу. Страх, паника, побег. За мной кто-то гонится. Запах горелого. Надо бежать как можно дальше.
Затем в моей голове вспыхивает острая боль, заставляющая меня споткнуться и упасть на землю. Мое дыхание становится прерывистым, когда я пытаюсь успокоиться, но боль слишком сильна.
Боль в коленях. Я вижу кровь вокруг. Перед глазами белый свет.
Но чем больше я пытаюсь отогнать воспоминания, тем более яркими они становятся.
Я слышу звук собственных шагов, резкий горловой крик и чувство безнадежности.
Внезапно на меня накатила волна головокружения, и мне становиться плохо от тошнотворного запаха гари.
Это было так, словно я перенесся обратно в тот момент, и меня наполнило чувство ужаса и паники. Я не знала, что со мной случилось и почему я убегала, но страх был непреодолимым. Я упала на колени, хватая ртом воздух, когда воспоминания стали медленно отходить, оставив меня потрясенной и дезориентированной.
Я пытаюсь стряхнуть это с себя, но боль в голове становится все сильнее с каждым мгновением.
Было ли это просто видение, или это было воспоминание о том дне, когда Айзек нашел меня?
Я останавливаюсь у ближайшего дерева, пытаясь прийти в себя и успокоить свои бешено скачущие мысли. В лесу зловеще тихо, как будто сами деревья затаили дыхание в ожидании. Я кашляю и чувствую вкус крови, когда я пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что теперь я в безопасности.
Я не сразу слышу крики, а как только пытаюсь прислушаться в глаза бьёт сильный белый свет.
— Вот ты где! — Кричит Айзек и бежит мне помочь.
***
Айзек наклонился и вытащил апельсин из корзины с фруктами.
— Нет, не добавляй это, — сказал он, хмуро глядя на меня. — Из-за них салат получится мокрым и отвратительным.
Я усмехнулась.
— Как можно без него? Цитрус — лучшее дополнение к любому фруктовому салату. Он усиливает вкус других сладких фруктов.
Брови Айзека нахмурились в знак несогласия, и он покачал головой.
— Ага, если хоть какой-то вкус остаётся после него.
Я не могла удержаться от смеха над его упрямством.
— Ладно, ладно, поняла. Никаких апельсинов во фруктовом салате, — сказала я, игриво подтолкнув его локтем.
Мы продолжали нарезать и перемешивать фрукты.
Айзек всегда был таким сосредоточенным и серьезным, но в такие моменты, как этот, он терял бдительность, и я могла видеть его мягкую сторону.
Когда мы сели наслаждаться нашим творением, я не смогла удержаться, чтобы ещё немного не подразнить его.
— Знаешь, Айзек, — сказала я, беря ломтик арбуза. — В этом фруктовом салате чего-то не хватает.
— О да? И что же это? — ответил он с ухмылкой на губах.
Я ухмыляясь ответила:
— Апельсинов.
Айзек закатил глаза, но я заметила намек на улыбку на его лице.
Я набрала в ложку кусочек яблока и апельсина.
 
— Давай, просто попробуй, — настаивала я, вертя ложкой перед ним.
Айзек вздохнул, прежде чем смягчиться и открыть рот для укуса. Протянув ложку ближе, я не намеренно коснувшись пальцами его губ. От этого прикосновения меня бросило в жар, и я покраснела. И пока он жевал, я позволила своему взгляду блуждать по его красивым чертам, пытаясь понять его реакцию.
— Апельсины действительно придают приятный привкус, но всё равно лучше без него. — сказал он.
Я шуточно закатила глаза.
Доев, мы с Айзеком устроились на диване, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. В конце концов мы остановились на романтической комедии, и Айзек тут же застонал.
— Правда, Кристал? Ты же знаешь, я ненавижу подобные фильмы, — Сказал он с саркастической улыбкой.
Я закатила глаза.
— Да ладно, Айзек, не делай вид, что ты их втайне не любишь. Держу пари, ты плакал во время Дневник Памяти.
Он рассмеялся.
— Я пользуюсь пятой ​​поправкой. Но ты должна признать, что эти фильмы очень уж нереалистичны. Они внушают людям ложные ожидания относительно любви.
Я пожал плечами.
— Может быть, но на них всё равно интересно смотреть. Кроме того, мне нравится думать, что однажды у меня будет такая же история любви, как эта.
Айзек покачал головой.
С тобой.
Стоп.
Неужели я влюбилась в него?
Айзек был такой красивый и мужественный. От его низкого и властного голоса по телу бегут мурашки. Каждый раз, когда он смотрит на меня, у меня ощущение, что я будто таю. И я не могу перестать думать о нем. Интересно, на что было бы похоже поцеловать его?
Я поворачиваюсь обратно и продолжаю смотреть фильм.
Когда фильм заканчивается, я спрашиваю:
— Ну как тебе?
— Не очень…
— О, да ладно тебе. Признай это. Тебе это немного понравилось.
Айзек усмехнулся.
— Ладно, хорошо. Может быть, чуть-чуть. Но никому не говори об этом.
Я улыбнулась.
— Твой секрет со мной в безопасности.
Айзек откинулся на спинку дивана и удовлетворенно вздохнул.
— Знаешь, я мог бы к этому привыкнуть. Просто расслабляться и смотреть с тобой телевизор.
— Я тоже. Нам следует делать это почаще.
Айзек кивнул в знак согласия.
— Определенно. Но в следующий раз выбираю я.
Я рассмеялась.
— Конечно, конечно.
Пока мы смеялись на телевизоре начались новости. Сказали, что какой-то знаменитый актер недавно умер от рака.
— Ужас. Как будто мы все просто взрываемся от бомбы замедленного действия. — Прокомментировала я.
Айзек кивнул.
— Это ужасно, да, но я верю, что всё происходит по причине. Даже такие болезни, как рак, существуют как необходимость для человека испытать свободу воли. Нам нужны болезни, чтобы напоминать нам о нашей смертности и заставлять ценить время, которое у нас есть на этой земле
— Я не понимаю, как ты можешь говорить, что рак необходим для свободы воли?
Айзек глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
— Ну, подумай об этом с другой стороны, — начал он. — Если бы всем нам было гарантировано, что мы будем жить здоровой жизнью, свободной от болезней, нам не пришлось бы делать выбор в отношении нашего здоровья. Нам не пришлось бы заниматься спортом или хорошо питаться, потому что отказ от этого не повлек бы за собой никаких последствий.
— Но это не делает рак необходимым, — возразила я. — Существует множество других заболеваний, которые могли бы существовать, не причиняя таких страданий, как рак.
— Это правда, но рак — всего лишь один из примеров. В жизни есть много болезненных вещей, но нам нужно испытать эту боль, чтобы по-настоящему ценить хорошее. Это как в поговорке: «нет радуги без небольшого дождя».
— Я просто никак не могу согласиться с тем, что рак необходим для свободы воли. Должен же быть способ получше.