Академия Икс (СИ)
Этой ночью она не могла уснуть. То и дело всплывали мысли о минувших событиях. С того дня, как она переспала с Драко, прошло около двух недель, а она все не могла перестать об этом думать. Ее беспокоило, что она снова нарушила правила, да еще с кем… с человеком, которого ненавидела за высокомерие и черствость.
А Тео… она, получается, изменила ему? И можно ли было в целом считать это изменой, если они не встречались? Наверное, да, раз он начал избегать ее после того дня… Неужто он узнал о Драко? Обиделся?
Да и Кубок… Нет, Гермиона, конечно, радовалась, что удалось пройти отбор, но это означало, что впереди подготовка к основному туру, тему которого никто не знал.
А ведь еще сессия намечалась. Первая в жизни сессия, приводящая в ужас. Нет, она любила учиться, познавать новое, но экзамены… стресс да и только.
— Вслух, мисс Грейнджер, — упрямо повторил Северус, возвращая ее в реальность.
— Отстраненность. Ее виды и причины, — промямлила она, не вникая в смысл прочитанного.
— Минус пять очков личного рейтинга за счет ворон на паре, — зло проговорил он, направившись к лекторскому столу. — Я понимаю, сегодня для вас день такой, осо-о-обенный, — протянул Северус. — Можно делать все, что вздумается, но! Это не значит, что можно забивать на учебу, тем более по моему предмету, — обратился он уже ко всей группе, одаривая ее коронным ледяным взглядом.
Раздался звонок.
— Какая у вас следующая пара? — спросил он у старосты группы.
— История порноиндустрии, сэр, — четко ответила Чжоу.
— Вот там и будете развлекаться, а теперь проваливайте! — зло рыкнул Северус, открывая на планшете таблицу с личным рейтингом студентов группы ПА1-1.
После «доброго» начала дня Гермиона хотела поскорее вернуться домой, залезть в ванну и почитать книгу, когда-то подаренную ее бабушкой на день рождения. Но были еще две пары: история порноиндустрии и теннис, который она, конечно же, решила снова прогулять.
После того раза ей совершенно не хотелось видеться со своим «наставником». Да, за каждый прогул он отнимал двадцать очков личного рейтинга, но Гермиона нивелировала эту разницу, усердно готовясь и отвечая на других парах.
Всяко лучше, чем ходить каждую неделю на пытки. Еще и после их страстного секса в бассейне.
— Гермиона, что с тобой? — На выходе из аудитории ее догнала Чжоу, чтобы пойти вместе на пару к Слизнорту. — Ты сама не своя уже несколько дней, я заметила.
— А где Тео? — спросила Гермиона, игнорируя вопрос.
И правда, его не было в аудитории. Снова прогуливал? Какой день подряд?
«Почему его нет? Он избегает меня?» — подумала она, переступив дверной порог.
— Я ему звонила, он болеет, — протараторила Чжоу, поправляя прядь волос. — Странно, что ты не знаешь этого. Я думала, вы близки.
— Чжоу! О чем ты вообще? — выпалила Гермиона на одном дыхании, начиная нервничать. Неужели Чжоу знала об их постельных развлечениях?
— А? — опешила Чжоу, краснея. — И-извини, я ничего такого не имела в виду.
«А может, все ей рассказать?» — промелькнуло в голове.
— А знаешь… — Она все еще сомневалась, рассказывать или нет. — Мне нужно с тобой поговорить. Давай после пары по истории зайдем куда-нибудь? Я знаю отличное место, где нам не помешают лишние уши.
Чжоу кратко кивнула и поспешила нагнать идущего впереди одногруппника, чтобы что-то спросить.
«И когда она стала такой уверенной? — Гермиона осмотрела ее с ног до головы, подмечая малейшие изменения: уложенная прическа, портупея на ляжке, ровная осанка. — Тебе идет, Чжоу», — искренне подумала она и улыбнулась.
Место, где обычно проводились пары по истории порноиндустрии, внешне напоминало оранжерею. Стеклянное отдельностоящее помещение с бесчисленным количеством растений, цветов, деревьев и маленьких прудов. Несмотря на достаточно тонкий на вид материал, из которого построено здание, в помещении было тепло, будто на дворе стояло лето, а не холодная осень.
Это здание построили четыре года назад специально по просьбе преподавателя по истории Горация Слизнорта. Ходил слух, что он отказывался вступать на позицию преподавателя, пока ему не предоставят кабинет в виде оранжереи.
Реддл превзошел его ожидания, построив целое здание в достаточно короткие сроки. Но почему он, холодный и безэмоциональный человек, так сильно позаботился о Слизнорте? Почему он хотел его в преподаватели? Эти вопросы оставались без ответа.
Парт тут не было. Все пары проводились исключительно в движении. Оно и немудрено — оранжерея была наполнена столькими растениями, что напоминала больше бесконечный зеленый лабиринт, выход из которого знал только Гораций. Куда уж тут парты ставить.
— Не трогайте эту лиственницу, она очень ранимая, — сказал он, когда кто-то из группы решил сделать селфи в листьях. — И, боже правый, ни к чему не прикасайтесь! Я только утром обработал тут все особым препаратом для укрепления.
Группа студентов постепенно образовала полукруг вокруг Горация, ожидая традиционного приветствия в виде рассказа об очередном приключении, которое стряслось с ним несколько лет назад.
— Вот знали бы вы, как долго я создавал этот препарат, поняли бы меня! Сам внук Элиона сделал для меня формулу! Эх, были времена… Я был тогда еще совсем молод, с амбициями и отсутствием нужного опыта. Эх, эх, — вздыхал он, с надеждой смотря на лиственницу. — Помню, как я шел по старым улочкам Лондона, когда на меня напал какой-то ненормальный, желая выцарапать мне глаза. А Сормунд, так звали внука Элиона, спас меня, вырубив своей тростью нападавшего. Эх, хороший был мужик. Мы в тот вечер пошли в бар «Один веник», который сегодня вы знаете под названием «Три метлы», хорошенько мы тогда напились пива, эх, эх…
— Мистер Слизнорт, — вежливо перебила его Чжоу. — А какая у нас сегодня тема пары? — Она достала из сумки белый блокнот с красивым мраморным узором.
— Все верно-верно, Чжоучка, тема… какая же тема… — И каким бы вредным стариком он ни был, Чжоу обожал всем сердцем и душой. — А! Вы уже наверняка знаете, какой сегодня день? — обратился он к группе.
Казалось, Гораций совершенно не готовился к парам.
— Десятое ноября, день Элионовой свободы, — ответил кто-то из студентов.
— Верно-верно! Великий день для современного общества и всех нас! В этот день сто лет назад был принят первый закон о легализации порнографии, первый шаг в свободный мир! Эх, эх, — вновь начал вздыхать Гораций, разворачиваясь к студентам спиной. — Идемте, я покажу вам кое-что. И помните, ничего не трогать!
Слизнорт повел всех через большую белую арку, обвитую с двух сторон лозой дикого винограда. Пройдя несколько ярдов и завернув за величественную статую короля Элиона, которого Гораций уважал и ценил, группа попала в красную зону, где находились разные растения и деревья с красными листьями. Пруд, что дугой разграничивал зону, был окрашен в темный оттенок коричневого, будто вода в нем — грязная и тухлая, но это заблуждение. Она пестрила темными оттенками из-за особого вещества, добавляемого Слизнортом строго один раз в семь дней.
Он подошел к самому высокому дереву, остролистому клену, и повернулся лицом к студентам.
— Знаете, что означает это дерево?
В ответ последовала тишина.
— Существует легенда, которую мне рассказал Сормунд, когда мы пили пиво. — Кажется, Гораций вновь стал отвлекаться от темы, поэтому Чжоу пришлось начать тихо покашливать. — Ах, да-да! Человеку, который примет свои темные и светлые стороны, который без утайки посмотрит своей сути в лицо, откроется истина мира, когда он прикоснется к стволу клена, что окрашен в красный цвет. — Его голос звучал таинственно и эпично, и у Гермионы прошли мурашки по телу. — А ну, давайте каждый прикоснется к стволу дерева!
Студенты не шевельнулись. То ли от осмысления легенды, то ли от ранее сурового наказа преподавателя «ничего тут не трогать».
— Но вы же запретили что-то трогать, — сказала Гермиона.
— Да? — удивился Гораций, неловко потирая подбородок. — Точно-точно! Тогда в следующий раз! Пять очков, мисс Грейнджер, за внимательность.