Академия Икс (СИ)

— Очень хорошо. Люблю звучание этого инструмента. — Том резко надавил на ее затылок с такой силой, что ей ничего не оставалось, кроме как упасть ему в ноги. — Ты догадалась, зачем я тебя позвал? — Ботинком он прижал ее голову к полу, будто она была тряпкой. — Не слышу.
Астория задержала дыхание и на выдохе проговорила:
— Не уверена, сэр…
— Неправильный ответ. — Он сильнее надавил лакированным ботинком. — Ты грязная шлюха, которая не в состоянии держать свои аппетиты под контролем.
  
— Да, сэр. Простите, сэр, — панически пробубнила она, пытаясь отвлечься от боли в голове. Она была готова сказать что угодно, лишь бы он прекратил давить.
— Ты — Мисс Желание, носительница титула «Соблазнительница». Как ты смеешь не следить за собой, переходя грани дозволенного?
Астории казалось, что вот-вот — и он раздавит ее. Сил сдерживать крики становилось меньше с каждой секундой.
— Прошу, не надо… — жалобно простонала она, ощущая на губах соленый привкус слез, но Том не перестал давить. И только когда она истошно завопила, он ослабил усилия и шумно хмыкнул.
— Сыграй мне что-нибудь из Гантварга, — строго приказал он, пододвинув красный футляр к ее лицу.
И пока Астория собиралась с мыслями, Том не спеша подошел к столу, достал из ящика пульт и, набрав определенную комбинацию, наблюдал, как стеклянные перегородки темнели, подсвечиваясь красным светом.
Астория могла только догадываться, что только что произошло.
Если доверять слухам, то это был код «Красный» — особая программа на этаже, которая меняла интерьер определенных зон под атмосферу наказания… жестокого наказания от Тома Реддла.
Спустя несколько секунд после затемнения кабинета из стены показались полки, заполненные БДСМ-предметами. Том с особым трепетом провел рукой по ним, вызывая у Астории настоящий ужас.
Он же не собирался использовать их на ней?..
— Думаю, это подойдет, — сказал он, остановив ладонь около какого-то предмета.
Сфокусировавшись, она с ужасом сжала гриф скрипки.
«Розга?! Неужели нарушение пары правил академии — настолько серьезное преступление, чтобы для наказания выбрать один из самых болезненных предметов для порки?» — мысленно взмолилась она, пытаясь не дать панике завладеть разумом.
Том взял гибкий, меньше дюйма в толщину прут с мягкой кожаной ручкой, покрутил его в руке и слабо улыбнулся.
— Правила нашей игры очень просты. — Том проверил гибкость прута, согнув его в дугу. — Ты играешь мне мелодию, я делаю один удар по твоей спине. Лишь один. Но если мелодия прерывается — я бью еще раз. — Он медленно подходил к ней, крутя выбранную игрушку. — Будешь послушной, я тебя отпущу.
Астория шумно сглотнула. Ей не хотелось этого, но разве она что-то могла? Человек, стоящий перед ней, — чудовище, в лапах которого было слишком много власти.
Она не могла сказать «нет» и убежать. Он догонит ее и заставит пожалеть о своем решении.
Руки задрожали.
Она достала скрипку, и ей показалось, что вес музыкального инструмента был схож с весом мешка картошки.
«В таком состоянии я точно не справлюсь. Нужно успокоиться. Он сказал, что ударит всего лишь раз. Нужно только не останавливаться и играть. Играть…» — повторяла Астория, то разжимая, то сжимая пальцы на инструменте.
Она хотела встать, но Том жестом намекнул, что в этом не заинтересован.
«Значит, на коленях? Играть на коленях… Хорошо, я сделаю это, у меня нет выбора», — приободрила она себя и, удобно устроившись на холодном полу и положив скрипку на плечо, прокрутила несколько раз смычок, чтобы размять кисть.
Глубокий вдох…
Сыграть без запинок. Сыграть без запинок… без… запинок…
Закрыв глаза, Астория плавно и не спеша начала играть первые ноты красивой мелодии{?}[Violin Concerto in B Minor, Op. 35: II. Andante — Mikhail Gantvarg.]. И несмотря на страх, она неплохо справлялась с поставленной задачей: звук был чистым и приятным.
Но как бы прекрасно она ни играла — наказание есть наказание.
Том никогда не отступал от своих слов, поэтому через несколько секунд он высоко замахнулся и, когда смычок еле коснулся струн, ударил розгой по оголенной части спины.
Боль была настолько яркой, что Астория в тот же миг забыла об условии и громко вскрикнула, из-за чего по комнате раздался мерзкий звук от неправильного касания смычка по струнам.
— Мм, — разочарованно протянул Том, — нехорошо так делать, Астория. Еще раз. — С последним словом он снова ударил, оставляя на нежной коже второй красный след.
— Больно! — всхлипнула Астория, роняя смычок.
— Играй! — властно прикрикнул он, расстегивая слизеринское платье и полностью оголяя спину.
Тело ныло от боли. Астория проклинала день, когда пошла на поводу у родителей и поступила в академию. Знала бы она, что ее ждали зверские страдания, — настояла бы на смене деятельности или вовсе ушла из дома.
— Я сказал… играй, — повторил Том, чрезвычайно медленно проводя розгой по красным следам.
«Нельзя заставлять его ждать… будет только хуже», — мысленно проговорила Астория.
Снова взяв в руки скрипку, она продолжила играть ту же грустную мелодию, пытаясь на ходу вспоминать ноты, что сделать было очень сложно из-за царящего хаоса в мыслях — места ударов жгуче ныли, постепенно ломая ее дух.
Она не видела лица Тома, но что-то ей подсказывало, что он зловеще ухмылялся, наслаждаясь причиненными страданиями. Момент… и гибкий прут вновь безжалостно коснулся спины с сильным напором. Из глаз полились слезы, из губ вырвался звук, похожий на один из тех криков, что женщины издавали в роддоме.
Не выдержав режущей боли, она сильно вздрогнула и подкинула скрипку, отчего та с характерным грохотом упала на пол и развалилась на две части.
Ее любимая скрипка, купленная на первые заработанные деньги…
— Ах… С-скрип…ка, — через плач шептала Астория, смотря на сломанный музыкальный инструмент.
Слезы капали на руки, стекая по щекам тоненькими струйками. Частое дыхание сушило горло. Воздуха словно становилось меньше с каждым вдохом, а ноющая боль в геометрической прогрессии настигала ее, не позволяя забыться хотя бы на секунду.
Последний удар был настолько сильным, что, вероятно, оставил глубокую кровавую рану, которая, несомненно, останется в виде шрама, как горькое напоминание об этом дне.
— П-пожалуйста, п… перестаньте… — Губы дрожали то ли от боли, то ли от жалкого положения, в котором она находилась. — Я, я поняла свою ошибку… я не нарушу больше… п-прошу… — Астория сильно прикусила губу, чтобы хоть как-то остановить дрожь.
— Посмотри в зеркало, — приказал Том, и по комнате разнесся механический звук. Вокруг появились высокие зеркала. — Смотри, — нетерпеливо повторил он, когда заметил, что Астория никак не отреагировала на его первый приказ.
Обняв себя руками, она рывком подняла голову к зеркалу и ужаснулась: на спине красовались две красные полоски в виде буквы «Икс» и одна глубокая, окровавленная, будто бы перечеркивающая букву.
Том провел указательным пальцем по ране, и Астория, скривившись, зашипела.
— Терпи, если хочешь, чтобы я тебя отпустил, — сказал он и слизал с пальца кровь. — На мой вкус, горьковато. — Резким движением он повалил ее таким образом, чтобы плечи упирались в пол, но при этом ягодицы были приподняты. — И боже, перестань реветь. Не позорься. — Том задрал облегающее платье к талии, оголяя упругие ягодицы.
— Сэр, я больше не бу…
— Конечно, не будешь, — властно прервал Том. — Я тебе верю. — Он расстегнул ширинку, высвобождая твердый член. В зеркале она заметила, как на его лице появился зверский оскал. — А теперь… кричи для меня! — С этими словами он отодвинул ткань трусов и резко вошел в сухое влагалище.
  
— Мне больно! — выкрикнула Астория, пытаясь слезть с члена. — Нет! Прошу, нет! — Слезы полились с новой силой. Теперь не только спина ныла, но и низ живота… Хотелось исчезнуть — взять и превратиться в воздух.
Сейчас, захлебываясь в агонии, Астория поняла, что те пытки, которые Драко и Гарри над ней проворачивали на съемке, были цветочками по сравнении с тем, что она испытывала сейчас.