Таверна "Сытый волк" (СИ)

— Так это ты мой силок обчистил?! — пыхтела, награждая свою жертву очередными воспитательными процедурами. — И ещё хватило наглости на мой мех позариться? Вот тебе, засранец! Будешь знать, как чужое брать!
Наверное после такого все волки сбежались к опушке леса, желая получить кусочек того поросёнка, которого сейчас усердно резали. Зато я и душу отвела, и показала этому доморощенному криминальному авторитету, что бывает с тем, кто ступает на эту скользкую дорожку — красное лицо от снега и алые от выкручивания уши это ещё не самое страшное. Так что переживёт. Тем более, пока он на моей территории, я имею полное право на все эти зверства — хоть какие-то законы были на стороне обычных граждан.
— Хватит с тебя, — запыхавшись, выдала я, когда уже сама порядком устала. Закончив воспитательную беседу, встала, подняла мальчишку за шкирку и, окинув этого шмыгающего носом бедолагу тяжёлым взглядом, вздохнула. После чего направилась к ближайшему кусту, бросив: — А теперь иди сюда.
— З-зачем? — опасливо затоптался на месте воришка. Глядя на мокрое, горящие лицо хотелось смеяться, но я продолжала играть роль злой тётки. Потому прежде чем ответить сдвинула брови и, подобрав скалку, показательно привязала её к поясу — на одной из ручек имелось отверстие с бечёвкой, которой я нашла удобное применение, ведь лукошко не всегда было со мной.
Парень не сводил затравленного взгляда с моего оружия, готовый вот-вот сорваться с места и сбежать от меня, куда глаза глядят. Потому я всё же решила перестать его нервировать и уже спокойнее сказала:
— Покажу и объясню, как ставить силки. После этого у тебя точно не будет оправданий для воровства.
  
7.
 
Мальчишка, который представился Барстом (и которого про себя я переименовала в Барсика, потому что он мне напоминал рыжего кота-воришку), довольно быстро освоил не мудрёную науку и умчался в лес, проверять на практике полученные знания. Правда, перед этим схлопотал ещё пару оплеух. А нечего меня постоянно тётенькой называть! Мне, между прочим, в этом мире ещё и двадцати не стукнуло, а он заладил «тётенька то, тётенька сё»!
Ну и что, что на Земле мне уже шёл четвёртый десяток — в душе я всё так же молода. Тем более мне казалась, что я только начала жить, уйдя с нелюбимой работы и найдя призвание по душе, пока не случилось страшное… 
На самом деле, переход из той жизни в эту, для меня оставался довольно смазанным. Да и последний день сохранился в памяти урывками.
Помню, как отдала крайний заказ в уходящем году. Клиентка ещё опоздала и сильно извинялась, когда забирала торт украшенный фигурками красной шапочки и милейшего волка в окружении заснеженных ёлок. Но, несмотря на недомогание, я уверила её, что всё в порядке, поздравила с наступающим и с миром закрыла за ней дверь. Потом помню, что почувствовала себя очень плохо, и не успев глазом моргнуть, уже оказалась в скорой, что на всех парах мчалась в больницу. Промежуток как я оказалась в машине вообще потерялся, точно так же как и перемещение в палату.
А там… что-то начали говорить об осложнениях, срочном лечении и, кажется на этом всё. Последним, что запомнилось с Земли стали: белый потолок реанимации, резкий запах нашатыря, забившийся в ноздри, и невесёлая мысль, что до тридцати дожила и на том спасибо, однако от второго шанса точно бы не отказалась.
Обиду на несправедливость мира я ощутила уже здесь. Будто могло быть иначе. Ведь я оказалась не в покоях принцессы или какой-нибудь богатой аристократки, а в лачуге, да ещё и с наградой в несколько десятков лишних килограммов. Они меня, пожалуй, расстроили даже больше бедственного положения.
Поначалу меня постоянно преследовала мысль о похудении, так тщательно вбитая мне ещё со школьной скамьи, но побродив по Торшильду, я поняла, что нынешняя комплекция необходима — зима тут холодная просто жуть, а пуховиков на каждом углу не продают. К тому же оказалось, что телу было комфортно в таком весе: никакой одышки, излишней потливости или утомляемости, которыми обычно сопровождался избыточный вес. Да и моё нынешнее здоровье явно было крепким. Так что, плюнув на стандарты красоты как иномирные, так и здешние, я решила не распыляться на погоню за идеальной фигурой.
 
Тем более вон как мне помогла моя комплекция! Воришка так впечатлился, что обещал вернуть уже украденное и помочь с продажей выделанных шкурок, если научу его и этому ремеслу. В общем хватким оказался этот Барсик. Может даже толк из него ещё выйдет.
Однако, не смотря на все обещания кота-воришки, больше оставлять без присмотра растянутую на станке шкурку на улице я не стала. Не зря говорят, что бережёного бог бережёт. В нашем случае мной было принято решение поберечь именно рыжие вихры Барсика, которые при очередном покушении на мою добычу будут отстрижены под ноль.
Затащив в дом свой скорый заработок, я оставила шкуру на достаточном расстоянии от очага — чтобы она слишком не пересохла, но при этом не начала отдавать сыростью из-за недостаточно быстрого испарения влаги. После всех манипуляций оставалось только ждать.
— Что ж, — сказала, ополаскивая руки в специальном тазу, — теперь давай думать, что с тобой делать.
Бабушка чуть громче всхрапнула во сне, но осталась к разговору безучастна. Да и не к ней я обращалась, а к той, кто сидел у неё на коленях и кутался в наброшенный на бабушкины ноги плед.
Вытерев руки, я пристально посмотрела на своё очередное утреннее разочарование. А ведь на игрушку в сосульке возлагались такие надежды, но-о-о в итоге они не оправдались. Просто когда к утру лёд полностью растаял, превращаясь в холодную лужу на подоконнике, из него появилась… фея. Как ни странно живая, замёрзшая и перепуганная, да ещё и выглядевшая очень двояко.
Детское личико с красным от переохлаждения носом, казалось инородным на довольно фигуристом, но при этом миниатюрном теле взрослой женщины, не превышающей размеры ладони. На спине у феи, как и положено, располагались полупрозрачные крылья цвета опавшей листвы, которую дополнял фривольный наряд в тех же жёлто-коричневых оттенках. Зато на блондинистой голове расположился пышный венок из непонятной зелени, украшенный мелкими белыми цветами — и как только не завяли-то после пребывания в сосульке?
— С-с-скажите, — лязгая зубами, пропищала фея, пока я рассматривала такое чудо из леса, — а могу ли я остаться у вас до весны?
— До весны? — повторила я и припомнила, как утром по волшебству из котелка пропало всё, что оставалось от ужина. Без труда поняв, кто над этим постарался, хмыкнула и заявила: — Боюсь, милая, с твоим аппетитом мы с бабушкой по миру пойдём. Ты же ешь как взрослый мужик!
И без того большие глаза феи округлились, пухлые губки обиженно затряслись и она дрожащим голосом произнесла:
— Но я же на таком холоде опять замёрзну! А врата в царство фей откроются только весной…
— Так почему ты сейчас не там, а здесь? — проницательно спросила, после чего фея стала выглядеть ещё печальнее.
— Опоздала…, — был тихий мне ответ, а дальше слова начали прерываться всхлипами: — Я так, хнык, люблю наблюдать за людьми, хнык, что увлеклась и… забыла о времени. — Стоило фее договорить, как она запрокинула лицо и разрыдалась в голос. Вот точь-в-точь как малые дети, не получившие желанную игрушку.
Ну, замечательно. И что теперь с ней делать? — раздраженно подумала я. — Не выгонять же за порог эту плаксу. Хотя-я-я, может она на то и надеется? Хватает же людей, верящих в волшебную силу слез — поплакал, и все проблемы просто по волшебству взяли и растворились. Но, к сожалению, в реальном мире это так не работает. Менее прожорливой фея после такого не станет, а у нас не добавится еды.
Размышляя над превратностями судьбы, которая вместо того, чтобы побаловать меня, продолжает добавлять проблем, я вдруг заметила нечто странное. На пледе, как раз в тех местах, куда приземлились слёзы крохотной плаксы, начало что-то происходить. Наблюдая с затаенным дыханием за странным процессом, я в какой-то момент даже глаза протёрла, чтобы убедиться, что мне не мерещится.