Москва зовёт (СИ)
— А почему Рюрик не занял престол Ютландии? — поинтересовалась Линда.
— Потому что его дядю разбил Хорик и принял корону по праву сильного. Впрочем, Рюрик не отчаивался. Оседлав устья рек, выходящих к юго-восточному побережью Северного моря, начал грабить купцов. Ну, то есть взимать с них пошлины и торговые сборы со всей тщательностью. А вырученные деньги использовал для укрепления своей дружины и строительства кораблей. И вот в один прекрасный момент появилась возможность отбить родной Хедебю. Он выступил и победил. Но воинская удача не пошла рука об руку с везением в жизни. Дела потребовали его покинуть Ютландию и вернуться во Фризию. А земли, что он с таким трудом отбил, оказались им утрачены за пару кампаний.
— Когда же он пришел в Россию?
— На Русь он пошёл несколькими годами позже. Его старый друг и союзник в борьбе за Ютландию — ярл Альдейгьюборга, нынешней Ладоги — Хельг, которого мы называем Олег, попросил помощи. С юга вдоль торговых путей осуществляли натиск хазары, а также племена, стоявшие под их рукой. Всё это затрудняло сбыт трофеев. Рюрик пришел со своей дружиной. Защитил Ладогу. Подчинил все окрестные племена, обложив их данью. И сел на берегу озера Ильмень, заложив там город для защиты торгового пути к грекам. Именно из того укрепленного поселения и вырос город, ныне известный вам как Новгород. Таким образом Рюрик, приняв вассальную клятву Олега и племенных вождей славян, чуди, мери, води и прочих, в одну кампанию сколотил себе собственное царство, даже с короной.
— Тогда Олег, выходит, тоже был князем Руси?
— Князем, то есть конунгом, был только Рюрик. Во-первых, он был древнего княжеского рода — последний из Скьёльдунгов. Во-вторых, пришел к Олегу уже владетельным графом, державшим под собой по меньшей мере Дорестад и Рюстринген. В-третьих, Олег был обычным ярлом, тихо сидевшим в своей крепости и носа за её пределы не совавшим. Рюрик же, прибыв к нему на помощь, поступил так, как и должно конунгу. Привел под свою руку все окрестные племена, установив мир и порядок в округе. Правда, не успев толком закрепиться, Рюрик умер. Молодость его осталась далеко позади, а многие походы и сражения за наследие отцов здоровья не придают. Так в одночасье сложилась ситуация, при которой все его завоевания могли пойти прахом. Ведь на Ильмене осталась его дружина при малолетнем сыне — Игоре. Вряд ли они захотели бы ходить под ребенком. Дело спас тот самый Олег. Он выдал свою единственную дочь Ольгу за Игоря, став при юнце наставником и регентом. Это устроило и ладожских, и новгородских викингов. Они объединились и двинулись на юг. Дошли до Киева и выбили оттуда хазар. Так завершилось формирование Руси — древнего, еще варварского королевства, выстроенного вокруг одного из важнейших в Европе торговых путей.
— Боже мой… — качала головой Нильсен. — Такого я ещё не знала… Вы… вы — настоящая хранительница многовековой истории своего народа! Какой прекрасный экскурс! Я вам так благодарна!
— Милая, я тоже впечатлён, — мотнул головой её супруг. — Откуда такие познания?
— Мой дедушка был историком-собирателем всего исторического пути норманнов на Руси и образования русского государства. Это официально, а не официально — его записи содержат саги и сказания о былых временах доблести викингов. Именно их я читала взахлёб и знаю даже большинство татуировок и боевых раскрасок как мужской, так и женской части воинства викингов. Каждая из них — своего рода ритуал, сдобренный мистическими поверьями и обрядами пращуров викингов.
— Значит, твоя роль Валькирии не случайна?
— И да, и нет, — загадочно улыбнулась она. — Понимаешь… я взяла себе образ Хильды. Это довольно сложная и мистическая героиня эпоса викингов. Не буду вдаваться в подробности, но именно ей было даровано право решать исход некоторых битв, что нам было необходимо по сценарию фильма. К тому же Хильда — чуть изменённое нами имя Ольга. Всё сходится, — улыбнулась девушка, пожав плечами.
— Хильда Вульф… — задумчиво произнёс её муж. — А что, звучит!
Наконец автобус подъехал к большой асфальтированной площадке на берегу моря. Экскурсанты организованно вышли из автобуса и двинулись к побережью. Спустя некое расстояние их взору представился холм из серых камней вперемешку с порослью хлипкой травы. На вершине этого холма стояли три воткнутые в камень гигантских меча с резными рукоятями. Ольга первой подошла к ним и, опустившись на колено, воскликнула:
— Харальд Прекрасноволосый! Твоя доблесть не забыта! Слава тебе!
В этот момент в северной части затянутого свинцовыми облаками неба блеснула молния. Громовой раскат, пришедший спустя несколько секунд, прозвучал ошеломляющее громко, после чего к памятнику спланировал ворон. Он вальяжно прошёл по камням и, остановившись в нескольких метрах от девушки, каркнул.
— Здравствуй, мудрая птица. Я пришла лишь отдать дань великому воину, — сообщила ему Ольга.
Ворон посмотрел на неё внимательным немигающим взглядом, каркнул снова и взлетел, устремившись в небо.
— Этого не может быть… — растерянно пробормотала Линда. — Вас… вас почтили вниманием духи наших великих предков…
— Когда в Москве снимали фильм «Мастер и Маргарита», там тоже было полно мистики, — заметил Серебряков. — Выходит, что и «Викинги» — тоже мистический фильм.
— Вполне возможно, — поддакнул ему Соколов. — Бр-р-р… аж мурашки по телу…
Обратная дорога проходила почти в полном молчании — но если экскурсанты просто устали от поездки, Линда молчала, потому что в её голове не укладывалась вся ситуация произошедшая на Хафрс-фьорде. Она понимала, что с точки зрения простого обывателя это лишь случайное совпадение, а вот для тех, кто владел историей викингов… тут не всё так просто оказывалось. Нильсен пыталась отбросить свой скептицизм, но, являясь набожным человеком, понимала, что есть какие-то таинственные силы, которые сегодня дали понять о своём присутствии в этом мире. Пусть оно негласно, но тем не менее.
Экскурсию на корабли викингов пришлось перенести на следующий день. Примерно в обед вся группа, уже с другим экскурсоводом, прибыла в музей Роскилле. Сначала советские экскурсанты осмотрели экспозицию нескольких залов, а потом их пригласили на современную ладью викингов, стоявшую у небольшого причала. Первой на драккар вошла Ольга. Перед тем как войти, она что-то выкрикнула вознеся руки вверх и потряся своей секирой.
— Милая, может, не стоит преклоняться перед средневековым мракобесием? — осуждающе произнёс Виктор по-русски.
— Витя, это не мракобесие, а дань уважения викингам. Я сказала «Славьтесь воины!» на древнем норвежском наречии, что не так?
— Товарищи Волковы, давайте не будем выяснять отношения перед посторонними, — осадил их обоих Рокотов. — Не хватало нам ещё попасть на страницы местных газет, как недисциплинированную группу туристов из СССР.
Однако на страницы местных газёт они всё же попали. Правда, не по этому поводу — просто Линда Нильсен поделилась впечатлениями со своими коллегами, а те быстро разнесли мистическую новость по друзьям. И по возращению с экскурсии всю группу встречал товарищ Полянский, который положил перед ними целую пачку газет.
— Я не знаю, что там в действительности произошло, но всё Осло гудит по поводу Хильды Вульф. Вот, полюбуйтесь! Целая полоса в одной из центральной газет, — он взял ту и хлопнул ладонью по бумаге. — «Хильда Вульф — Валькирия двадцатого века!»
— Да, попали мы… — мотнул от досады головой Рокотов.
— Ничуть! — возразил посол. — Очень даже положительные отзывы. Я так понимаю, кто-то из вас блеснул знаниями предков?
— Товарищ Волкова и блеснула, — усмехнулся майор.
— Юрий Валентинович, думаю, что в МИДе или где-то ещё наверху не будут вас журить, а даже наоборот. Понимаете, норвежцы — очень консервативная нация. Ни мы, ни американцы не могли их сдвинуть с определённой точки и подвинуть в свою сторону. Ни у кого не получалось… кроме вас, — прищурился он. — А здесь столько лестных отзывов… и об уважительном отношении к их предкам, и о знании своей истории. Беседа с Ольгой Волковой выглядит как интервью, где описана вся история образования Руси, в разрезе с норманнскими корнями. Я вам даже больше скажу — по моим агентурным данным, всю вашу группу хотят чем-то наградить. В этой связи у нас вообще первый прецедент с начала дипломатических отношений с Норвегией. Так что не всё так плохо, — по-дружески, но с хитринкой улыбнулся он.