Москва зовёт (СИ)

Разборки за закрытыми дверями в Конгрессе длились целых пять часов, после чего состоялась пресс-конференция. Именно на ней объявили о двух сенсационных решениях: снятии эмбарго с Советского Союза и просьбе к СССР оказать помощь в выводе американской подлодки из ледяного плена. Естественно, не бесплатно. Сумма предложенного русским контракта варьировалась в районе половины стоимости самой субмарины. Теперь весь мир замер, ожидая решения Советского Союза.
Тем временем. г. Москва. Кремль. Кабинет Андропова 
Экстренное заседание Правительства СССР было посвящено сразу трём вопросам: два озвучили американцы, а третий явился дополнением к ним. Но сначала оперативную обстановку доложил министр Обороны.
— Оперативный штаб отследил движение вражеской подводной лодки. Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что была задумана провокация. Американцы решили нагадить нашей полярной экспедиции, для чего прошли к Земле Франца-Иосифа, как самой северной точке её маршрута. Однако в дело вмешалось благоприятное для нас стечение обстоятельств. Из-за надвигающегося аномального потепления экспедиция изменила свой маршрут, исключив из него Землю Франца-Иосифа. По сути — американцы остались бы с носом и зря ждали в точке движения полярников по старому маршруту.
— Как судьба их наказала за чёрное дело… — проронил Андропов. — Владимир Александрович, твои люди выдвинулись в сторону американской подлодки?
— Так точно. В ночь ушли два вертолёта, один из которых полностью загружен топливом. Оперативная группа уже доложила, что она на месте и работает с американцами. Никаких враждебных действий те не проявляют — наоборот, готовы оказать посильную помощь в скорейшем избавлении субмарины из ледяного плена.
— А что, их зажало? — опешил генсек.
— В эту ночь. Пошли подвижки льда, а потом и на рубке намёрзло достаточно. Мои люди выяснили фронт работ — помимо починки горизонтальных рулей, ещё нужно восстановить целостность обшивки на рубке. Как только контракт будет подписан, наших специалистов допустят в неё.
— Даже так? — снова удивился Андропов.
— Тут всё дело в командире «Морского дьявола» — по возвращении домой ему светит трибунал. И это несмотря на безукоризненное выполнение приказов и Наставления по флоту. Просто нужно на кого-то повесить всех собак. Он заявил моему сотруднику в приватной беседе, что ему совсем не улыбается провести остаток жизни в одной из закрытых военных тюрем.
— Мы не можем предоставить ему политическое убежище! — мигом встрял в разговор Громыко. — Сейчас у нас наступил режим политического благоприятствования — американцы открыто заявили о своём проигрыше в доктрине противостояния с нами, и упускать такой случай никак нельзя.
— А мы не станем делать это своими руками, — ответил ему Крючков. — Например, через «Штази». Пусть американец осядет в ГДР. Есть же один похожий пример с Дином Ридом,[22] а эмбарго против Восточной Германии мы как-нибудь переживём. Поможем коллегам тем, чем необходимо.
— Да они теперь и без Запада обойдутся, — небрежно махнул рукой Романов. — На крайний случай попросим «Прометей» помочь с недостающими технологиями.
— Юрий Владимирович, я уже в который раз слышу об этой загадочной организации в нашей стране, но мне ничего о ней неизвестно, — вздохнул Громыко. — Может быть мне всё-таки дадут информацию?
— Андрей Андреич, обязательно дадим, но чуть позже, — пообещал генсек. — Сейчас слишком велика цена утечки информации, а люди из твоего ведомства не всегда держат язык за зубами.
— Так я и не собираюсь извещать о ней своих подчинённых, — обиженно буркнул тот. — А работать вслепую тоже не комильфо.
— Скажем? — усмехнулся глава государства, оглядывая остальных посвящённых.
— Думаю, товарищ Громыко заслужил введение его в наш круг, — озвучил общее решение Крючков.
— Так что это за таинственная организация? — повторил свой вопрос глава МИДа.
— Это потомки, Андрей Андреич, — пристально посмотрев на него, произнёс Андропов.
— Кто, простите? — опешил Громыко, не веря в сказанное главой государства.
 
— Потомки из 2082-го года вышли с нами на контакт. Основали в нашем времени ряд научно-производственных объединений и вовсю работают над усовершенствованием технологий во всём спектре науки и техники.
— Но это же… их же нельзя так, по всей стране…
— А они практически не передвигаются по Советскому Союзу, понимая уровень секретности. Сидят в Рябиновске и через наших людей подают заявки на новые образцы техники. С ними работают только проверенные нами люди, — пояснил ему глава КГБ.
— Тогда мне понятны внезапные перестановки в ЦК и министерствах… это похоже на «бархатную революцию»…
— Совершенно верно, — кивнул Андропов. — У нас есть список по всем ведомствам и направлениям политической и экономической жизни СССР. Мы получили карт-бланш длиной в сто лет и сейчас эффективно начали его использовать. Меняется всё — от военной доктрины до идеологии в разных пластах общества. Есть даже идеологический эксперимент у молодёжи.
— Уже начавший показывать глубину различий между нынешними комсомольцами и молодёжью будущего, — дополнил его Соломенцев.
— И в чём разница? — Громыко недоверчиво посмотрел на него.
— В подходе к делу. Не лозунгами, а конкретными поступками, доказывающими эту разницу. По сути, это другая молодёжная организация. Не хуже или лучше, а другая — принципы восприятия действительности разные. Они, кстати, так и называют себя — другие. И не только сами потомки из молодёжи, но и наши парни и девушки приняли участие в этом глобальном для страны проекте.
— Очень фантастично звучит… трудно вот так, на слово, поверить, — мотнул головой глава МИДа.
— У потомков есть обучающая машина, через которую прошли мы все, — холодным тоном проинформировал его генсек. — А получив определённый багаж знаний, ужаснулись, к чему могли привести популистские идеи Миши Горбачёва и его соратников… стая шакалов вела страну к краху.
— Даже так? — снова опешил Громыко.
— Увы, это предполагаемые реалии той ветви жизни, которую удалось предотвратить. Андрей Андреич, в той истории СССР закончил своё существование в 1991-м году. Теперь ты понимаешь, почему мы сменили общую доктрину внешней политики?
— Понятно… — еле слышно проговорил он, поражённый открывшейся правдой. — Меня не так просто вывести из равновесия, но вам сегодня это удалось…
— Кстати, есть для твоего ведомства поручение, — Андропов скрестил пальцы рук на столе, внутренне довольный положительной реакцией дипломата.
— Какое? — встрепенулся тот, желая вырваться из потока новых ощущений.
— Сегодня от потомков пришла информация, что им очень пригодится один японский инженер. Он не занимает ключевую роль в какой-либо компании, а даже наоборот — выудили из него изобретение и выбросили на свалку. В свете дальнейшего развития технологий, этот человек, безусловно, станет полезным.
— В таком случае нет ничего проще. Подведём к нему одного из наших второстепенных сотрудников в Японии и уговорим попросить убежища в СССР.
— Судя по информации потомков, этот человек причастен к Компартии Японии. Его отец точно был её членом, — добавил Крючков.
— Тогда вообще не вижу проблем, — мотнул головой Громыко. — По такой кандидатуре в Японии никто не станет раздувать скандал. Юрий Владимирович, у меня встречная просьба… — по тону разговора, глава МИДа включил дипломатический стиль общения.
— Слушаю вас.
— А нельзя ли мне тоже приобщиться к истории нашего государства? Предупреждённый вооружён, сами знаете…
— Обучающая машина давно находится в Рябиновске. Сможете выкроить трое суток так, чтобы ваше отсутствие не нанесло проблем в намечающихся переговорах с американцами?
— Наверное, нет. Лучше утрясём все нюансы с ними, а уж потом можно пойти на переобучение, — сдержанно улыбнулся он. — Слишком жирный кусок замаячил на горизонте.
— Можно поподробнее? — Андропов снова скрестил пальцы рук на столе.